Нелегкие моменты исцеления.

Мы с тобой обязательно встретимся,

Когда на небо взойдут два полумесяца

И я спою тебе песню о вечности

Жаль, что только не про нас все слова там.

Разноцветные глаза смотрели в небо. Звезд толком видно не было, но полумесяц луны светил ярко, освещая те части их района, куда не доставали фонари. Он сидел на лавочке, утирая слезы. Отец снова напился, обзывал маму, обзывал и его самого. За себя не обидно — он привык. "Демон", "ублюдок", "отродье" и другие лестные слова он слышал столько раз, сколько, наверное, еще не умеет считать. Но мама... Она не заслужила тех ужасных слов. Как папа мог ее так называть? Непрошеные слезы вновь покатились по щекам. Пришлось впервые убежать из дома, чтобы не провоцировать гнев отца. Нет, тот и раньше мало проявлял признаков симпатии к сыну. Частичная гетерохромия в современном мире не является чем-то страшным. Раньше это считалось признаком ведьм, в средневековой Европе за это сжигали на кострах. Сейчас же это считалось чем-то экзотическим и красивым. В обычных случаях. Его мутация была не совсем обычной. Простыми словами, гетерохромия — генная мутация, подразумевающая разный цвет глаз. Красиво, когда в одном глазу два цвета. Красиво, когда глаза целиком разных цветов. Если цвета обычные. У него один из глаз был кроваво-красный. При частичном отсутствии пигмента обычно глаза бледно-голубые. У него, как у альбиноса. Пигмента нет совсем, но сеть капилляров придает радужке красный цвет. В современном мире это не должно быть проблемой. Все уже давно научно обосновано. Он не демон, не колдун и не остальные мифические существа, но суеверные люди существуют до сих пор. Незнание порождает невежество. Он не был плохим, но кто ж его спрашивал. В непонятном люди привыкли видеть монстров. Мальчик, что хотел быть добрым, хотел познавать этот мир, столкнулся с невежеством в юном возрасте. Мальчику пришлось учиться быть сильным с малых лет, чтобы уметь защищать свое сердце от боли. Мама всегда говорила, что он особенный. Папа раньше тоже. Но годы шли, отец прислушивался к мнениям суеверных людей и начинал верить, что его сын — порождение зла, рожден под несчастливой звездой и вестник бед. Отец стал чаще пить. Сегодня была последняя капля. Он напился до такой степени, что не контролировал свои слова. Он ведь не думал так на самом деле, правда?.. Мама отправила сына из дома, чтобы поговорить с разбушевавшимся мужем. Она всегда его защищала. Мальчик шмыгнул носом, стирая слезы, и притаился. Он услышал голоса. Компания детей, в основном одного с мальчиком возраста, лишь пара ребят постарше. Самые тяжелые удары приходились именно от этих пары ребят, остальные били слабее. Не задумываясь, мальчик рванул с места что было сил. — Это же он, держи урода! — раздались крики позади и топот шагов. Мальчик бежал что было сил, не обращая внимания на боль в боку и пелену слез перед глазами. Жаль, что ребята были быстрее. Он бежал дворами, пытался найти место, притаиться и выиграть время, но компания настигала его все быстрее. Он решил выбежать на оживленную улицу, пробежав несколько кварталов. На оживленном месте можно поднять шум, и они отстанут. Отстанут ведь? Из последних сил он рванул из двора, когда ему уже наступали на пятки. Оглядываясь на ту толпу и выбегая из двора, он в кого-то врезался. Он уже готовился к удару, падению, но его поймали. Две руки прижали его к себе крепко, чтобы мальчик не упал. — Ох, ты в порядке? Не ушибся? — Голос был столь ласков, что мальчик не сразу понял, что спросили его. Ребята позади стушевались, сменили бег на шаг, но вышли вслед за добычей. — О, Сяньлэ, ты поймал его! Держи поршивца! — старший из ребят, видимо, знал юношу. Мальчик подумал, что это его последние минуты. Он зажмурил глаза, жалея лишь о том, что мама будет плакать. Он так устал доставлять ей проблемы. Его действительно ухватили чуть крепче. «Ну вот и все», — пронеслось в голове. Он бросил отчаянный взгляд на того, кто его поймал, и обомлел. Такой красивый. И улыбается, тепло-тепло. Погладив мальчика по голове в знак мира, он холодно посмотрел на компанию. — Зачем? — голос его был прекрасен. Мальчик невольно охнул. — Вот именно, зачем? — вмешался другой голос. Его источник был левее, видимо, это была компания Сяньлэ. — Потому что мы его знаем. Мы отвезем его домой, не переживай, — сарказм сочился ядом в этих словах. Мальчик с мольбой посмотрел наверх и, встретившись с глазами напротив, вцепился с силой в спасителя, уткнувшись лицом в чужую грудную клетку. Его чуть сжали в объятиях, но отпускать не спешили. Спасение? — Еще раз узнаю, что ты избиваешь младших толпой, сообщу учителю, либо сам вызову на татами. Там учитель не поможет, — Сяньлэ говорил это спокойно, но угроза была слишком очевидна. — Этот урод приносит несчастья, а ты его защищаешь? Посмотри на него, он мелкий демон! — Да я без татами тебе сейчас ноги переломаю, и не посмотрю, что ты на пару лет младше. Мелкий ты... На этом моменте мальчику заботливо закрыли уши, но он приблизительно слышал, что там говорилось. Примерно такую брань он слышал от пьяного отца, но в свою сторону. Он снова посмотрел наверх. Руки были такими теплыми. Заметив шевеление, Сяньлэ посмотрел в ответ. Его зрачки слегка расширились, как от удивления, видимо, заметил глаз. Он снова улыбнулся и, убрав руки от чужих ушей, погладил младшего по голове. Он такой красивый. Уличный фонарь, под которым они стояли, освещал их сверху, отчего волосы парня светились золотом. «Божество», — подумал мальчик. Спустилось, чтобы лично забрать мальчишку с собой, и он пойдёт, пойдёт за ним в огонь и воду. Он не знал, никогда не испытывал этого чувства, но понимал, что что-то сейчас изменилось навсегда. Тёплые руки заботливо стёрли слёзы с щёк и повели мальчика куда-то. Он ничего вокруг не замечал и был готов идти куда покажут. Хоть прямиком в диюй. Он бы из этих рук принял яд не колеблясь. Его усадили на лавочку, Сяньлэ сел перед ним на колени, не боясь испачкать светлые спортивные штаны. — Лянь-гэ, мать твою, ну не в светлых же штанах… — бранящийся парень выглядел выше, но относился почтительно. Насколько это возможно, конечно. — Не ругайся, А-Синь. Лучше достань пару маньтоу. У тебя в сумке мои оставались. Тот сделал, как велено, хоть и выглядел не совсем довольным. Второй парень стоял рядом со скрещёнными руками на груди, но молчал. Отданные булочки Сяньлэ передал мальчику. — Выглядишь голодным и расстроенным. За что те ребята так с тобой? Ты не выглядишь злым. — Для тебя никто не выглядит злым, Сяньлэ, — подал голос парень, что молчал, закатив глаза. — Даже ты, — подколол его А-Синь, и между ними началась тихая перепалка. Сяньлэ покачал головой в недовольстве, будто от усталости, но пока сосредоточился на мальчике. — Те ребята просто избивают меня, потому что я урод. Они все тебе сказали сами. — И почему же ты урод? Вполне миловидный мальчик. Он опешил. Он не понимал доброту от чужого человека. В растеряности, он разозлился, сам не зная на что. — Из-за глаза! — вцепившись в угощение и раскрошив его в порыве злости, мальчик закричал. — Я, я мелкий урод, порождение демонов! Я вообще не должен был рождаться, они все это говорят! Только мама говорит, что нет, что я просто особенный, что это просто так бывает! И перед папой защищала, даже сегодня защищала, хотя он ей говорил такие вещи, ужасные вещи! Он никогда при мне так к маме не относился! Он был так зол на меня! И, и зачем ей это?! Она такая хорошая, она не заслужила, это все я! Я! — он замолчал, глядя на полумесяц, вскинув голову вверх, стараясь сдержать слезы. Но он так устал. Он еще так мал, он должен бегать по улицам, играть с ребятами во дворе и смеяться до слез, а не от горя плакать. Его притянули в объятия. Сяньлэ с легкостью усадил мальчика себе на бедра и сам сел на скамейку, стряхнув остатки булочек под ноги. Мальчик не выдержал. Он вцепился руками в светлую кофту и, уткнувшись в нее лицом, завыл, как маленький раненый зверь. Сяньлэ гладил мальчика по голове и спине, откинувшись на спинку лавочки, прикрыв глаза. Не должны такие звуки издавать люди, тем более дети. Он думал об этом и хаотично гладил мальчика, который вжался в него. Он встретился взглядами с непонимающими спутниками и покачал головой. Он даст мальчику столько времени, сколько потребуется. И мальчик с лихвой пользовался теми крупицами тепла, что ему так благородно подарил незнакомый человек. Он не хотел обременять проблемами маму или тех немногих учителей, что относились к нему как к обычному ребенку, коим он и являлся. Но боль хочет, чтобы ее чувствовали. Она страстно желает получить себе больше внимания, в идеале — заполучить все внимание лишь себе. Крики утихали, оставалась лишь дрожь, сотрясавшая маленькое тело. Будто очнувшись, мальчик резко выпрямился с огромными глазами. Он ждал отвращения, ударов, но не обьятий. А кто кроме матери его обнимал? — Все хорошо, — заверили его медовые глаза напротив. А больше он ничего и не видел. Он неловко слез с чужих колен на лавочку, не зная, куда деть взгляд. Он только что выплеснул терзавшие его эмоции на незнакомого человека. Стыдно-то как. Несдержанно. Заметив эти перемены, парень решил вновь занять разговором дитя. — Так почему ты один так поздно? Из-за папы? — Вроде того. Он сильно напился и начал кричать на меня. Мама заступилась, и он начал кричать на нее. Он и раньше иногда ругал меня, но ее — никогда. А тут ее грязью поливал. Она велела уйти, пока сама не поговорит с ним. — А ты и побежал, поджав хвост, — вклинился один из юношей. — Я не знал, что еще делать. Он ругался на меня и на маму из-за меня. Это не первый раз, но впервые так сильно. Он пьян, — он не понимал, почему эти двое на него накинулись. — А ты уверен, что он ее не ударит, пока она там с ним одна? — подхватил второй. Они вроде бы спорили до этого, но сейчас были сплочены, как на зло. — Вон какой здоровый, а все под мамкиной юбкой… — закатил глаза первый. — Это неправда… Я хотел защитить ее, — злость начинала таиться где-то в солнечном сплетении. Поджав губы, он сжал кулаки. — Сбежав? Смело… — Му Цин, Фэн Синь, хватит! — Не хватит. Слушай сюда, — сел Му Цин на корточки перед мальчиком, — маленький, мамкин плакса, что держишься за этого доброго идиота, ты — На этих словах он отпрянул, ведь ему почти прилетело в ухо. Неумело, но со злобой и криком. Схватив мальчишку и зажав ему руки сзади, он продолжил: — Вот, вот то, что нужно тебе! Злость! Не будешь злиться на обидчиков и все прощать им, так и будешь ходить битым! Никому нельзя прощать обиды, никому! Даже отцу! — Мальчик рычал и рвался, но он был слабее. — Му Цин! — Но я меньше отца, что я сделаю?! — Ты и меня меньше, но тебя это не остановило! В момент брыкания остановились. Му Цина оттолкнули от мальчишки, что стоял в немом ступоре. -Да что на тебя нашло, Му Цин?? -Ты знаешь что я из бедной семьи. Бедность и уродство равноценны в глазах обидчиков. Не обратит злость на них, здохнет - Му Цин отвернулся скрещивая руки на груди и отходя на пару шагов. Сяньлэ грозно глядел на него, но промолчал, повернувшись к мальчику. — Прости, я бы сказал тебе не слушать его, но он в чем-то прав. Если ты не защитишь то, что любишь, возможно, никто не защитит. Иногда ты не папина гордость, а мамин воин… Мальчик, все еще пребывавший в ступоре, снова взглянул медовые глаза. Добрые. Как мамины. МАМА! — Я пойду домой, я нужен ей… — в глазах горели страх и решимость. Сяньлэ глубоко вздохнул. Он не может отпустить мальчика вот так, но и идти с ним не может. — Что бы ни случилось, если все же кто-то захочет причинить тебе вред, знай: не давай себя схватить и обездвижить. Делай что хочешь: царапай, кусай, пинай, бей, неважно. И не дай себя окружить. Если толпа, выбери самого слабого из них, схватись за него и трепи. Завали его под себя и доведи до крика. Остальные отстанут, чтобы спасти собрата. Только инвалидом не сделай и не убей. Пока они разбираются, сможешь убежать. Понял? Мальчик лишь решительно кивнул, глядя в глаза. — Я пойду, но… мы ведь еще встретимся? Медовый взгляд потеплел. — Обещаю, мы с тобой обязательно встретимся. — Когда на небе взойдут два полумесяца, пошли уже, Лянь-гэ. Нас твои родители убьют, если мы опоздаем, а мы уже опаздываем — А-Синь взял его за локоть и хотел увести. Му Цин стоял в стороне, будто обиженный. — Мне пора, прости. — Увидимся! — закричал мальчик и уже рванул в сторону дома. Там мама одна с пьяным мужчиной, а он ноет, бегает. Позорище. Прибежав домой, сердце мальчика упало куда-то в желудок. Родители ругались. Так громко, как никогда ещё. У матери на щеке краснел отпечаток ладони. У мальчика отхлынула кровь от лица. Ударил. Он её ударил. Пока он бегал. Маленький ничтожный демон? Вестник несчастий? Так его обзывал отец? Что ж, сейчас несчастье настигнет отца. Пусть подавится своими же словами. Злость вскипела в венах, вырвавшись криком. Мальчик оттолкнул отца, что в порыве гнева надвигался на мать. Отец рассвирепел ещё больше. — Да как ты смеешь, чёртова пьянь! — с этими словами мальчик снова налетел на отца, толкая его в живот. Мать что-то кричала ему, но он уже не слышал. Этот урод ударил мать. В голове всплывали все слова, что он говорил в его сторону: «Демон, ублюдок, бедствие…»— ⁃ Ах ты маленький ублюдок! - с этими словами отец схватил столовый нож. Маленький, таким они чистили овощи. Замахнувшись, он пытался воткнуть его мальчику в руку. Или куда то еще, но пьяный организм отказывался функционировать на сто процентов. Мальчик увернулся. Он выглядел как ощетинившийся зверек, вставший между угрозой и матерью. Он тяжело дышал, и разноцветные глаза не сводились с пьяного тела. Вторая попытка так же не увенчалась успехом. Мама снова что-то кричала, но подходить не решалась. Отвлечет сына, сделает хуже. Мальчик весь превратился в зрение и рефлексы. Взгляд его заметался по комнате в поисках того, что можно использовать как оружие, или защиту. Зря он ослабил бдительность. В момент заминки отец снова сделал выпад. Секунда на осознание собственной ошибки, вспышка боли пронзила правую сторону лица. Шок и боль. Неверие. Мальчик упал на колени, слыша истошный крик матери. И только он заставил очнуться, встать на негнущихся ногах. Он будто в замедленной сьемке видел отца, что шел в сторону матери. Маленький раненый зверь подскочил сбоку, и оттолкнул мужчину плечом. Тот накренился, треся руками, в попытках удержать равновесие, развернувшись к мальчику лицом и не удержав равновесие упал на спину, поймав при этом головой угол стола. Мать сразу подскочила к нему, обняв, и начала осматривать лицо. Боль пульсировала, но адреналин сделал свое дело, не дав ей прробраться в сознание, оставляя ее гдето на задворках разума. -А-Чен! - мальчик вздрогнул. А дальше туман. Скорая приехала быстро. Как и полиция. Чёрный пакет выносили из дома, но скорби по нему не было. Закрытая черепно-мозговая травма. Смерть почти мгновенная. Даже жаль. Мальчика увезли в больницу. Косой порез от брови до скулы. Глаз не спасли. Он долго отнекивался от протеза, но уговорами матери все же согласился. Хотя бы попробовать. Мальчик чувствовал себя уродом еще больше чем раньше. Мать каждый день доказывала ему обратное. Мальчик считал себя убийцей. Мать переубеждала его и в этом. Уголовное дело возбудили, но почти сразу списали на самозащиту, ведь побои матери и сына были сняты в тот же вечер. Тем более что привлечения за мелкий разбой у главы семейства всё же были. Далее переезд и смена школы. Те несколько месяцев, что длились реабилитация, переезд, смена школы и судебные разбирательства, почти не отпечатались в памяти мальчика. Он лишь помнил чьи-то медовые глаза, добрые-добрые. И обещание. Реабилитация была долгой. Протез был неудобным и мешался в глазнице. Надевать его было сложно. Мальчик психовал, швырялся всем что попадется под руку, но пытался снова. В новой школе дела обстояли лучше. Как и в новом дворе. На него всё ещё косились, но он больше не убегал. Он пошел на курсы самообороны. В спорт не взяли, но сюда можно. В пятнадцать мальчик отбил у толпы ребят совсем хилого мальчонку. Оказалось ровесники. Сдружились. Его друг пошел на тайский бокс, чтоб уметь стоять за себя, как его новый друг. К семнадцати мальчик подрос в симпатичного юношу. Школа закончилась, и он поступил в университет. Мать во всём поддерживала юношу, а он оберегал её и больше не давал поводов волноваться. Мать расцвела, нового отца не привела, но и ставить крест на себе не стала. Она снова была бойкой и весёлой. Такой, как о ней рассказывали её подруги, когда он был малышом. От той, забитой женщины не осталось и следа. Лишь тень вины, что она так долго терпела издевательства над собой, а главное над сыном. Два года в университете пролетели быстро, но юноша понял, что это не то, чему он хочет посвятить жизнь. В один из дней, вечером, он сидел в кофейне за ноутбуком. Пахло кофе и свежей выпечкой. Окна были разрисованы разными полумультяшными символами: вот листики, вот снежинки, вот луна. Вот играются лисята. Милота да и только. Семейное кафе, что подходило и для мамочек с колясками, что зашли побаловать себя и чадо пироженкой, и для деловых людей с портфелями, что зашли посидеть за чашкой кофе, и для судентов, что пытаились проснуться. В навалившейся скуке юноша глядел в окно, подперев щеку рукой. В этой части города он давненько не был. Услышав знакомые голоса на улице, он повернулся на звук. Его старый друг Хэ Сюань, тот самый мальчонка и впоследствии лучший друг, шел за руку с их общей подругой Ши Цинсюань. Они разме‌нулись после школы. Общались реже, ведь поступили в разные учебные заведения, но связь всё же поддерживали. Они не списывались около месяца, и он не знал, что его друзья начали встречаться. "Наконец-то" ухмыльнулся в удивлении юноша. Также он периодически слышал об их друге, что жил с Цинсюань. И именно этот человек, что шёл рядом, с прямой осанкой, в светлой одежде, заставил его сердце биться чаще. Он казался смутно знакомым. Взгляд его печальных глаз был задумчив, но тёпл. И эти глаза показались ему такими знакомыми, что он захотел встать из-за столика и, оставив все вещи в кофейне, рвануть за ним. Отряхнув с себя наваждение, он посмотрел на полумесяц луны, что уже был на небосводе, и на его нарисованную копию на окне.

Я приду и спасу тебя, слышишь?

Прикоснусь к твоим губам вкуса спелой вишни

И мы с тобой обязательно встретимся,

Когда на небо взойдут два полумесяца..