Dancing in a circle

Наверное, перед тем, как Нил решился на создание своего не слишком продуманного плана, ему всё же стоило бы обратиться к самому русалу. Ведь Нил не собирался замышлять ничего злого или предательского, как, например, измену или даже убийство. Однако это было действительно крайне важное дело, как для него самого, так и для Эндрю, и он должен был учитывать это обстоятельство. Оба они прошли через немалые испытания и трудности, их отношения были полны испытаний, и им пришлось заново учиться доверять друг другу, открываться, любить. Нил искренне не хотел разрушать то хрупкое "это", что у них есть. Но что же такое "это"? Причина кроется в том, что они никогда не обсуждали свои отношения, не говорили открыто о том, что происходит между ними после того самого первого поцелуя. Эндрю не любил говорить об этом, он полностью избегал любых разговоров о чувствах и привязанности, что, несомненно, вызывало недоумение у Нила. Он понимал его, сумел заметить тот предел, за который нельзя было наступать: не давил, учился останавливаться, когда наталкивался на чужие границы и изучал реакцию Эндрю на те или иные слова, чтобы не задевать хрупкие триггеры, которые ещё оставались в его душе. На протяжении времени Нил научился избегать слова "пожалуйста", сумел смириться с тем, что иногда ему приходилось спать одному в своей уютной пещере, хотя он мог бы проводить эти вечера вместе с Эндрю. Он старается не касаться тех мест и тем более не затрагивать те чувства, которые могли бы быть слишком болезненными для его друга. Это было несложно, ведь со временем, по мере того как Эндрю начинал ему доверять, как он осознавал, что Нил не собирается причинять ему боль или покинуть его, этот спокойный и порой жестокий мир понемногу раскрывался для них обоих. Сначала это были обычные разговоры, которые становились всё более продолжительными и глубокими, затем проявление эмоций с его стороны, а позже и незаметные прикосновения. Эндрю стал довольно активно исследовать границы собственного восприятия, постепенно позволяя Нилу прикасаться к своим плечам, бицепсам, а позже и к волосам, шее и тому, что находилось на груди и спине. Это было нелегко, но они старательно шагали по этому тяжелому пути вместе, несмотря на все препятствия и сложности. Нил помнил каждый значимый этап этого долгого и порой тернистого пути, словно каждый из них был выгравирован на его коже. Он чётко помнил, как дрожали пальцы Эндрю в тот момент, когда тот впервые позволил ему коснуться своих волос, как напряжённо реагировало тело Эндрю, когда Нил случайно задевал его поясницу. Каждый маленький шаг был ожидаемой победой, каждый вздох облегчения служил подтверждением того, что они движутся в правильном направлении, несмотря на все страхи и переживания. Нил знал, что у Эндрю всё ещё остались страхи. Он боялся привязанности, боялся боли, боялся повторения плохого прошлого. Но следует отметить, что и Нил тоже не был свободен от страхов. Он тоже боялся потерять то, что они так кропотливо строили, боялся напугать Эндрю, разрушить хрупкое доверие, которое они вместе наращивали. Поэтому Нил старался быть терпеливым, внимательным и чутким, становясь тем, который, несмотря ни на что, не станет убегать, не предаст, не оставит в одиночестве. Иногда Нилу хотелось просто закричать от безысходности, ему хотелось взять Эндрю за руки и сказать ему: "Мы просто обязаны быть вместе, мы нужны друг другу". Но он прекрасно понимал, что такие слова, произнесенные вслух, могут не сработать так, как он хотел. Эндрю в этом нуждался в своём времени, в своём пространстве и в доказательствах того, что Нил никуда не исчезнет. Поэтому он молчал, поддерживал его взглядом, был рядом в моменты, когда это было необходимо, и шел на шаг назад, когда ему удавалось заметить страх в глазах Эндрю. Как правило, брачный период наступает неожиданно для обеих сторон. Когда Нил придумывал свой план, он совсем не учёл тот важный момент, что у сирен и русалок разные культурные обычаи и традиции, которые иногда были весьма противоречивыми. В мире сирен раскрытие плавников воспринимается как признание в любви и желание прикоснуться, это означает быть готовым к слиянию в танце страсти. Напротив, у русалок все обстоит иначе. Раскрытие плавников у них — это как выставление себя напоказ, как люди, гордо демонстрирующие новое платье или дорогое украшение. И если русалка начинает нарезать круги вокруг тебя, лучше на всякий случай уплыть подальше. Это не флирт, а настоящая смертельная охота, как у хищника, загоняющего свою жертву в угол. — Чего ты от меня хочешь? — раздражённо спрашивает Эндрю, когда Нил наматывает вокруг него круги в пятый раз, с раскрытыми плавниками, насколько это только возможно, изо всех сил стараясь донести свою мысль. Господи, это была, безусловно, самая глупая идея, которую только можно было придумать. Нил проклинает себя за то, что вообще позволил себе задуматься о таком. Ему только стоило бы просто попросить Эндрю, а не заниматься этим неуклюжим танцем. Однако теперь уже поздно вносить изменения в свой план, и, следовательно, приходится следовать намеченному курсу. Нил немного задевал своим хвостом хвост Эндрю, делая это намеренно, естественно, но Эндрю в ответ недовольно щурится и начинает шипеть, что заставляет Нила окончательно сомневаться в своем плане и утративший разум перестать заниматься этой ерундой. Он останавливается напротив Эндрю, тяжело дыша, и его плавники чуть подрагивают от настигшей усталости. Нил с отчаянием смотрит на свой хвост, шевеля плавником по нему в старой привычке, как бы пытаясь спрятаться за завесой своих мыслей. Эндрю, казалось, всё же решил сжалиться над ним, поскольку не задает никаких вопросов, тактично ожидая ответ от Нила. Он скрестил руки на своей широкой, бледной груди, пока Нил тупо пристально смотрел на свой хвост. Ну да, вероятно, Эндрю тоже смотрел на него, но он не мог быть виноватым в том, что у Нила такой красивый хвост: кораллового оттенка, с множеством плавников, переливами и множеством шрамов. Шрамы. Только дьявол сам знает, как Эндрю одновременно любит и ненавидит все шрамы Нила. Он был готов убить того, кто оставил этот след на теле сирены, но в то же время он не желал стирать эти следы с самого Нила, поскольку это служило доказательством того, что Нил — это настоящий Нил. Что он жив, он здесь, с ним, и он его. — Брачный период, — наконец произносит Нил, чуть хрипло выдыхая из уст. О. "Это объясняет его странное поведение", — думает Эндрю, понимая, что Нил действительно вёл себя довольно необычно на протяжении всего дня: сначала избегал его, затем флиртовал, а теперь ещё и это. Глупо с его стороны. Он всё же мог просто попросить. Эндрю глубоко вздыхает, а затем раскрывает руки, приглашая Нила в свои объятия. Нил сразу же прильнул к нему, утыкаясь носом в шею Эндрю и вдыхая тот нежный запах, который всегда успокаивал его. Русал, не задумываясь о последствиях, собственнически обвивает своим хвостом хвост Нила, притягивая его ещё ближе к себе. С расширением границ их физических и эмоциональных контактов оба партнёра безмолвно договорились о чем-то важном: если один из них делает шаг навстречу с помощью своих действий, а другой отвечает на эти действия, то это означает согласие и глубокое взаимопонимание. Именно поэтому Нил, ориентируясь на этот завуалированный язык чувств, неспешно проводит языком по шее Эндрю и мгновенно ощущает, как тот поддается, гулко вздрагивая и прижимая его хвост чуть сильнее. Сердце Эндрю, как никогда, бешено колотится в груди, и он не может не почувствовать, как Нил трепещет, прижимаясь всем телом к нему. Резкое, но в то же время трепетное движение не заставляет себя ждать – руки Эндрю обхватывают талию Нила крепко и нежно, притягивая его еще ближе в этот момент безмолвной страсти. В его голове все мутнеет от желания и обволакивающего запаха Нила, который оказывается одновременно знакомым и новым — запаха, усиленного тем памятным брачным периодом. Как же он мог не заметить эту сладкую ароматику раньше? Рык вырывается из его горла, как дикий и необузданный звук, и в ответ Нил издает тихий, но манящий стон, который заводит Эндрю еще больше, вызывая в нём азарт и волнение. Эндрю отстраняется на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Нила, и там он видит отражение собственных желаний, смешанных с какой-то дикой, первобытной потребностью, и это только подстёгивает его. Следует отметить, что без слов между ними всё становится понятным. Эндрю берёт лицо Нила в свои руки, целуя его жадно и требовательно, словно мир вокруг них перестал существовать. Нил в ответ открывает свои губы, отвечая со всей страстью, переворачивая их в водной стихии так, что оказывается сверху. Эндрю это абсолютно устраивает. Внутри него разгорается внутренний огонь удовлетворения, и он не собирается этому сопротивляться. Нил углубляет поцелуй, словно ощущая, как Эндрю податливо открывает рот, позволяя им сплестись в бешеном танце. Их языки переплетаются, и по телу Нила пробегает волна мурашек, вызывая нечто похожее на зуд. Он отрывается от его губ, чтобы начать поцелуи в нежной игре на челюсти, спускаясь ниже — к ключицам, где его касания вызывают у Эндрю тихие стоны, в ответ на которые тот зарывается пальцами в влажные волосы Нила, желая приблизить его ещё ближе. Не забывая о завораживающем моменте, они медленно опускаются на дно, не разрывая объятия, словно этот контакт стал для них самой важной частью. Тело Нила горит, требуя большего и более интенсивного взаимодействия. Он водит ладонями по торсу Эндрю, ощущая напряги его мускулов под своими пальцами, и тут же в голове начинают всплывать яркие, откровенные картины их прошлых встреч, но сейчас всё кажется другим — более резким, более насыщенным и интенсивным. Брачный период словно высвободил все те скрытые желания, которые они оба так долго подавляли и скрывали от самих себя. Эндрю, не ожидая, отстраняется, расслабляя захват своего хвоста, и неторопливо тянет Нила к своей пещере, мысли о том, что так рисково демонстрировать свои чувства на глазах у посторонних, всюду окружающих, образуются в его голове. Как хорошо, что её расположение было так близко! В противном случае кто-то мог бы увидеть их, и тогда от позора точно не было бы спасения — единственным выходом осталось бы всего лишь убить свидетелей. Когда они оказываются в пещере, обстановка погружается в полумрак, сквозь узкий проход проникает мягкий свет, отбрасывающий причудливые тени на каменные стены, создавая атмосферу интимности и уединения. Эндрю не стал тратить время на лишние церемонии и немедленно прижимает Нила к стене, возобновляя поцелуй с той же жадностью, что и секунду назад. Нил, не раздумывая, схватывает его за шею и притягивает ближе, позволяя холодным камням приятно обжечь его кожу, что лишь контрастирует с жаром, бушующим внутри его сердца. Эндрю опускается ниже, оставляя влажные дорожки поцелуев на животе Нила, заставляя того застонать от наслаждения и в то же время легко запустить пальцы в его волосы, слегка оттягивая их. В голове у Нила пульсирует только одно желание — близость, как физическая, так и эмоциональная. Он подаётся вперед, жестом толкаясь бедрами навстречу, и Эндрю выдаёт глубокий рык, полный сладкого предвкушения. Он прекрасно знает: сейчас не время сдерживаться. Кожа Нила пылает от нежных прикосновений, от каждого глубокого вздоха и шёпота. Нил нервно проводит пальцами по спине Эндрю, чувствуя, как тот вздрагивает от его касаний, и целует его в плечо, оставляя легкий, игривый укус на коже. Эндрю, в свою очередь, крепко сжимает его хвост — это было сигналом, который они оба могли понять. Совсем скоро пещера наполнилась звуками стонов и прерывистыми вздохами, подобно зворчанию природы вокруг, и движения становились всё более настойчивыми и требовательными. Они словно боялись, что этот волшебный момент может ускользнуть, словно брачный период скоро закончится. Поэтому они спешили, прочно обвивая друг друга. Закружившись в этом танце, ни один из них не желает его прекращать. Каждый поцелуй и каждое прикосновение — всё это говорит о сильном желании быть вместе, об этой первобытной потребности, которая, наконец, вырвалась наружу, не оставляя шанса на сопротивление. Их тела сливаться в одно целое, обладая единой волей и желанием, и противостоять этому невозможно.