«подарок»

спустился вечер. последний, по крайней мере на сегодня, долгожданный раунд остался позади, и выжившие наконец-то вернулись в лобби. кто-то разошёлся по своим домикам, а кто-то остался на улице, наслаждаясь непривычной тишиной. для Шанса это место давно перестало быть просто точкой между раундами. здесь была своя жизнь, свои привязанности. и одна из них — Гость. человек, который занимал в его мыслях куда больше места, чем просто напарник или друг. это было что-то тревожное и сладкое, что-то, в чём Шанс боялся признаться даже самому себе в тишине ночей. взгляд самопроизвольно искал его в толпе, ухо ловило тембр его голоса, а сердце совершало глупый кульбит при виде его улыбки. Гость был занозой в сознании, притягательной и болезненной одновременно. каждый был занят своим делом: Вероника украшала стены свежими граффити в своем домике, Билдермен склонился над чертежами новых турелей и диспансеров, а с домика Эллиота доносился аппетитный аромат пиццы, которую он заготавливал на завтра. в своём домике Ту Тайм, погружённый в себя, тихо бормотал молитвы из старой книги про его культ. Нуб, Севен и Шедлетский уже спали крепким сном. сегодня им пришлось удирать от убийц больше всех, и силы были на исходе. Таф и Дуссекар расположились у ярко пылающего костра. эту вечернюю традицию выжившие чтили и берегли. в своём домике Шанс заботливо чистил верный пистолет. устаревший, исцарапанный в раундах, но бесконечно ценный. сегодня оружие досталось ему особенно тяжело: его засыпало пеплом и сажей после очередных взрывов. сам Шанс тоже не мог похвастаться удачей, и горечь неудачного дня медленно разъедала его изнутри, оставляя после себя лишь тяжёлую, негативную усталость. в это время Гость стоял в своем домике, не сводя глаз с изящной подарочной коробки. в ней, уютно устроившись на бархатной подкладке, лежал новенький, дорогой пистолет. тот самый, что он припас для Шанса. Гость уже давно заметил, что тот не расстаётся с потрёпанным оружием, и решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы поднять ему настроение. взяв коробку, он твёрдыми шагами направился к домику Шанса. лёгкий стук в дверь кончиком пальца заставил Шанса вздрогнуть. он отложил тряпку и пистолет, нехотя подошёл и отпер замок. на пороге, как он и предполагал, стоял Гость. Шанс молча отступил, приглашая того войти. жест был скорее вежливым, чем радушным. впускать ночной холод в дом тоже не хотелось. Гость не был любителем пространных разговоров. он был человеком дела. пока Шанс возвращался на своё место, Гость подошёл к столу и без лишних слов поставил перед ним коробку средних размеров. Шанс устало поднял взгляд: сначала на нарядную упаковку, потом на улыбающегося Гостя. во взгляде читалось лишь недоумение. «открой» — просто сказал Гость, легонько подтолкнув коробку к нему. коробка и правда была прекрасна: шёлковая алая лента и тиснёные золотом узоры. развязав её и приподняв крышку, Шанс остолбенел. его глаза расширились от изумления. волна восторга, смешанного с чем-то ещё, чем-то сокровенным и тщательно скрываемым, едва не вырвалась наружу криком. он на мгновение сжал кулаки, стараясь унять дрожь в кончиках пальцев, а затем бережно, почти с благоговением, извлёк подарок из упаковки. пистолет был невероятно красив. в его глазах вспыхнули озорные искорки, а вся злость и печаль будто растаяли, уступая место немой благодарности. сдержать счастливую улыбку было просто невозможно. Гость, словно прочитав его мысли, мягко остановил его: «не стоит благодарностей, Шанс. просто прими его». Шанс лишь сдавленно засмеялся, смахивая с лба выступившие капельки пота. Гость уже развернулся к выходу, но на пороге задержался и, обернувшись, бросил через плечо: «спокойной ночи, Шанс. увидимся завтра на спавне. надеюсь, ты опробуешь новую игрушку» — и с лёгкой усмешкой скрылся за дверью. едва дверь закрылась, Шанс с глухим стуком рухнул головой на стол, зарывшись лицом в ладонь. второй рукой он по-прежнему сжимал пистолет, вцепившись за него как за спасательный круг. «чёрт, чёрт, чёрт...» — прошептал он дрожащим от нахлынувшего смущения голосом. по телу разлилось предательское тепло, а ноги внезапно подкосились. он поднял голову; лицо пылало жаром, смешавшим стыд и пот. взгляд самопроизвольно скользнул вниз, к напрягшейся ширинке, а затем снова вернулся к холодному металлу в его руке. этот подарок от него был слишком личным, слишком значимым. это было не просто оружие. это был жест, от которого перехватывало дыхание и по коже бежали мурашки. он поднялся, наглухо задернул все шторы, щёлкнул замком на двери и направился к кровати, на ходу расстёгивая ремень и ширинку, не выпуская пистолета из запотевшей ладони. скинув туфли, он повалился на спину, стаскивая с себя брюки и боксёры и раздвигая ноги. дрожащей рукой он поднёс холодный металл к губам, нервно сглотнул и, приоткрыв рот, коснулся дула кончиком языка, ощущая его солёно-металлический привкус. он водил им взад-вперёд, его голова запрокидывалась, брови судорожно сдвигались, а всё тело слабело от нахлынувших фантазий. когда дуло достаточно промокло от слюны, он с тихим чмоком вынул его и, сделав глубокий вдох, приставил к напряжённому анусу. медленно, почти болезненно-приятно, он начал вводить его в себя. металл растягивал его изнутри, а в голове с нарастающей яркостью разыгрывались самые откровенные фантазии о Госте. Шанс представлял, что это не бездушный кусок металла, а самый настоящий член друга, что он принимает в себя часть его сущности. от этих мыслей перехватывало дух. движения становились всё быстрее и настойчивее. он уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить срывающиеся стоны, а его свободная рука судорожно впилась в простыню. внезапно в дверь снова постучали. Шанс вздрогнул, будто его окатили ледяной водой, и резко выдернул пистолет из себя, с неприличным хлюпающим звуком. он бросил влажный ствол в ящик тумбочки и начал лихорадочно одеваться: застёгивал штаны, поправлял растрёпанные волосы, натягивал пиджак. изо всех сил стараясь придать лицу невозмутимое выражение и игнорируя лёгкое жжение внизу живота и пылающие щёки, он открыл дверь. на пороге, с лёгкой дремой в глазах, стоял Гость. «парни внезапно воспряли духом и собираются у костра. присоединишься?» — спросил Гость, и его взгляд на мгновение задержался на алом румянце Шанса. «а ты чего такой раскрасневшийся?» «я... да, я присоединюсь» — выдавил Шанс сдавленным голосом, будто подавляя порыв кашля. поймав на себе изучающий взгляд, он тут же подобрал заранее заготовленное оправдание: «просто... жарко тут у меня. душно». Гость лишь кивнул: «ладно. выходи, будем ждать» — и он ушёл обратно к костру, вокруг которого уже собралась весёлая, шумная компания, вовсю занятая поджариванием зефира. Шанс снова привёл себя в порядок и быстрыми шагами вышел из домика. присоединившись к компании, он старался держаться подальше от Гостя, устроившись между Шедлетским и Эллиотом. вечер пролетел в шутках и разговорах, затянувшись далеко за полночь. когда у всех окончательно слиплись глаза, а желудки наотрез отказались принимать ещё один зефир, компания нехотя разбрелась по домикам спать. а утром Шанс проснулся раньше всех, чтобы в тишине и одиночестве повторить вчерашний ритуал. снова запыхавшийся, раскрасневшийся, но невероятно довольный и возбуждённый, он встретил новый день. и вскоре привычный толчок перенёс всех в новый раунд. когда все заспавнились в первом раунде, саппорты мгновенно разбежались по генераторам, чтобы поскорее закончить раунд. станеры заняли позиции, готовые в любой момент встретить убийцу и защищать саппортов. в середине раунда Шанс, почувствовав прилив уверенности, решил опробовать свою новую «игрушку». подкараулив убийцу у раненого саппорта, он сделал меткий выстрел, застанив убийцу и позволив саппорту скрыться. волна восторга, горячая и безудержная, накатила на него. словно он снова стал ребёнком, получившим самый желанный подарок. эту мгновенную, сияющую улыбку заметил Гость, как раз заканчивающий починку генератора. его взгляд, тёплый и чуть насмешливый, на секунду задержался на Шансе. так пролетел ещё один раунд, и ещё, и ещё... до самого вечера. после финального раунда все вернулись в лобби, измотанные, но довольные. день прошёл на удивление быстро. кто-то сразу разошёлся по домикам, а кто-то остался у костра, делясь впечатлениями. Шанс, конечно, уже строил планы на вечер. он, не прощаясь и не оборачиваясь, почти вбежал в свой домик, с силой захлопнув дверь. внутри он торопливо, с дрожащими от нетерпения руками, задернул все шторы и швырнул пистолет на одеяло, даже не почистив его после сегодняшних раундов. пальцы уже расстёгивали пряжку ремня. всё было бы нормально, если бы Шанс в спешке не забыл закрыть дверь на замок. а Гостю такое поведение показалось более чем странным. так быстро скрыться, не кивнув, не бросив привычного «удачи» или «спокойной ночи»? Шанс никогда так не поступал. лёгкая тень беспокойства скользнула в его сознании, заставив подойти к двери. лучше бы он этого не делал. он постучал костяшками пальцев. в ответ лишь гулкая тишина. постучал настойчивее, уже чувствуя неладное. снова ни звука. не в силах совладать с внезапно нахлынувшим предчувствием, он нажал на ручку, дверь бесшумно поддалась. и застыл на пороге, будто вкопанный. воздух в комнате был спёртым и густым, пахнущим кожей, потом и чем-то ещё... сладковатым и возбуждающим. в скупом свете, пробивающемся сквозь щели в шторах, Гость увидел его. Шанс лежал на кровати, откинувшись на подушки, с закинутой назад головой. его пояс болтался расстёгнутым, брюки были спущены до бёдер, обнажая влажную кожу и напряжённые мышцы живота. в его правой руке, двигавшейся в сладостном, неспешном ритме, был тот самый пистолет. блестящая сталь ствола медленно скользила между его бёдер, входя и выходя, и каждый раз его тело слегка вздрагивало, а на губы прорывался тихий, сдавленный стон. левая рука бессильно вцепилась в простыню, пальцы сжимали ткань в судорожных спазмах. он был полностью поглощён моментом, его лицо искажено гримасой наслаждения, смешанного с мукой, а полуоткрытые глаза, блестящие и невидящие, были устремлены в потолок. на мгновение в комнате повисло лишь прерывистое дыхание и влажный, интимный звук, выдававший происходящее с безжалостной откровенностью. Гость остолбенел. воздух застрял в легких, а в висках застучала кровь. он видел, как под ладонью Шанса плавно скользит холодный металл, входя и выходя, и как всё тело его друга изгибается в немом стоне. так вот для чего он ему был нужен... эта мысль пронзила сознание Гостя с обжигающей ясностью. внезапно он почувствовал, как по его собственному телу разливается странное, смущающее тепло. тяжелое и сладкое одновременно. губы внезапно пересохли, а внизу живота зародилось напряжённое, пульсирующее тепло. он должен был уйти. немедленно. сделать вид, что ничего не видел. но ноги будто вросли в пол, предательски выдавая его собственное возбуждение. он видел, как дрожат веки Шанса, как влажные ресницы прилипли к коже, как его пальцы судорожно впиваются в простыню. это было так... откровенно. в горле встал ком. не от отвращения. от чего-то другого, более сложного и опасного. от внезапного, острого желания оказаться на месте этого холодного металла. от осознания той власти и той близости, которую он невольно получил над Шансом. вместо того чтобы отступить, Гость сделал шаг вперёд. потом ещё один. дверь бесшумно закрылась за ним, окончательно запирая их в этом домике. он подошёл к кровати, его тень накрыла Шанса, но тот, утративший связь с реальностью, ничего не замечал, лишь глубже вгонял в себя сталь, тихо постанывая. Гость медленно наклонился. его пальцы дрогнули и легли на обнажённые, горячие ягодицы Шанса. кожа под его ладонями была влажной, напряжённой и невероятно живой. Шанс замер. его дыхание прервалось. он поднял голову, и в его глазах, затуманенных страстью, вспыхнул животный, всепоглощающий ужас. «тише» — прошептал Гость, и его голос прозвучал низко и хрипло, почти незнакомо. «не останавливайся». его руки сомкнулись на бёдрах Шанса крепче, властно направляя его движения, задавая новый, более глубокий ритм. он пригнулся ниже, его горячее дыхание обожгло влажную кожу ягодиц. «я покажу... как нужно пользоваться подарком» — прошептал он прямо в его ухо, прежде чем его губы коснулись горячей кожи, а одна рука смело обвилась вокруг его бедра, прижимая к себе, ощущая каждую дрожь, каждое судорожное движение. их мир сузился до этой кровати, до спёртого воздуха, смешанного с запахом пота, кожи и секса. и до тяжёлого, влажного звука, который теперь был общим. он прошептал губами в самый затылок, и его руки скользнули с бёдер вверх, к его дрожащим рукам, всё ещё сжимающим пистолет. его пальцы легли поверх пальцев Шанса — крупные, твёрдые, влажные от возбуждения. он сжал их, направляя, заставляя тот почувствовать каждый грамм стали, каждый контур рукояти, вдавливая её глубже, жёстче, с тем властным знанием дела, от которого у Шанса потемнело в глазах. «расслабься... доверься мне. ты же этого хотел? хотел, чтобы я это увидел?» — его голос был густым, как мёд, и обволакивающим. он прижался к его спине всем телом, и Шанс почувствовал сквозь одежду тяжёлую, недвусмысленную плотность, от которой его собственное тело отозвалось новой, оглушительной волной желания. Гость вытянул шею и провёл кончиком языка по его вспотевшему виску, заставив того вздрогнуть и тихо застонать. «вот так... глубже. правильно. видишь, как хорошо? куда лучше, чем в одиночку» — он двигал его рукой, задавая ритм. уже не тот поспешный и нервный, что был у Шанса, а медленный, развратный и невероятно точный. ритм, который заставлял Шанса выть в подушку, его ноги дрожали и разъезжались. Гость наслаждался каждой секундой, каждой судорожной реакцией его тела, каждой подавленной мольбой. «этот подарок... он теперь мой. и ты... ты теперь мой. и я научу тебя получать от него настоящее удовольствие» — он снова заговорил прямо в ухо, его горячее дыхание обжигало, а низкий, бархатный голос проникал прямо в мозг, парализуя волю — «готовься. сейчас будет ещё лучше». его рука резко дёрнула пистолет на себя, вытащив его с мокрым звуком, и отбросила в сторону. Шанс ахнул от неожиданной пустоты, но у него не было времени опомниться. «тише. никаких звуков» — вторая рука расстегнула его брюки, и наконец-то освободила его собственное, твёрдое, как сталь, возбуждение. он провёл им между его ягодиц, всё ещё влажных и разгорячённых, заставив Шанса затрястись в немом предвкушении. без предупреждения, одним мощным, точным движением, вошёл в него. глубже, чем тот холодный металл. глубже, чем Шанс мог представить. его тело выгнулось в немом крике, пальцы вцепились в простыню. это было больно. это было потрясающе. это было именно то, о чём он тайно мечтал. Гость замер, давая ему привыкнуть, его дыхание было тяжёлым и горячим на его шее. Шанс издал сдавленный звук, нечто среднее между стоном и рыданием. его тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. «стой... пожалуйста...» — вырвалось у него, голос сорванный и слабый. «не могу...» это была мольба, но его бёдра инстинктивно подались навстречу. Гость не отступил, но его движение замедлилось, став выжидающим, контролирующим. «можешь» — его голос прозвучал твёрдо, но без жестокости. он был как якорь в шторме чувств, захлестнувших Шанса. «давай же, Шанс...» он вошёл в него снова — не с резкой силой, а с непререкаемой, уверенной глубиной, заставляя каждый мускул принять его. Шанс ахнул, и этот звук был полон капитуляции. «Гость... я...» — он не мог подобрать слов, его разум плавился. «знаю» — отсек Гость, его руки лежали на бёдрах Шанса твёрдо, направляя, но не сковывая. «ничего не говори. просто чувствуй. чувствуй мой член в себе. этого же ты хотел?». он задал ритм — нежный, но неумолимый, глубокий, но не ранящий. это была не жалость, а полное понимание и контроль над ситуацией и над его телом. он видел каждый его содрог, слышал каждый прерывивый вздох и отвечал на них не убаюкивающими шёпотами, а точными, выверенными движениями, которые медленно, но верно лишали Шанса воли и остатков стыда. «вот так» — его голос был низким и насыщенным собственным удовольствием. — «вот так, Шанс. отдайся». и Шанс сдался. не потому, что его сломили, а потому, что доверился силе, которая его накрыла. его стоны стали громче, а тело — податливее, откликаясь на каждое движение с новой, освобождающей страстью. прошло несколько минут, наполненных лишь звуком тяжёлого дыхания и влажных, ритмичных шлепков. наслаждение копилось внизу живота Шанса тугой, невыносимой пружиной. он уже не мог думать ни о чём, кроме нарастающего пика. «Гость...» — его голос сорвался на хриплый, отчаянный шёпот. «пожалуйста...» Гость лишь глубже вошёл в него, заставив того выгнуться. «что «пожалуйста»?» «быстрее...» — выдавил Шанс, сжимая простыни в бессильных пальцах. его ноги дрожали. «я не могу... я сейчас...» «сейчас что?» — Гость нарочно замедлил движения, почти выходя, дразня его. Шанс застонал от фрустрации. «я кончу... пожалуйста, глубже, быстрее, сделай что-нибудь...» — это была уже не просьба, а мольба, полная отчаяния и нетерпения. Гость усмехнулся, низко и удовлетворённо. наконец-то он добился своего. Шанс был полностью в его власти, развращённый и умоляя об освобождении. «как скажешь» — прошептал он и, схватив Шанса за бёдра, резко ускорился, вгоняя в него с новой, сокрушительной силой. его движения стали метрономом страсти — неистовыми, безжалостными, идеально точными. каждый толчок заставлял пружину наслаждения внутри Шанса закручиваться туже. он уже не просил. он умолял, его голос порвался в надрывном шёпоте. «Гость... я не могу больше... пожалуйста...» «не можешь что?» — Гость вогнал себя глубже, попадая в ту самую точку, от которой сознание Шанса поплыло. его пальцы впились в его бёдра, оставляя отметины. «кончу... сейчас кончу...» — это было признание, полное стыда и отчаяния. его тело напряглось, предчувствуя разрядку. «нет» — властно оборвал его Гость, на мгновение замирая. «ещё нет». он снова замедлил темп, доводя Шанса до исступления. слёзы катились по щекам, смешиваясь с потом, стекащий со лба. Шанс бессильно бился в его руках, его тело стало одним сплошным воплем нерва. «прошу... дай же...» — он уже не мог формировать слова, только обрывки мольб. только тогда Гость позволил себе сорваться. его движения стали хаотичными, животными, теряя всякий контроль. он прижался его к своей груди. его голос прорвался хриплым шёпотом прямо в ухо: «вместе... сейчас...» — это было и приказом, и просьбой. Шанс с криком отпустил себя, его тело взорвалось судорогами наслаждения. Гость, почувствовав это, с глухим стоном достиг пика, заполняя его теплом.