Вещи с чердака

      Полностью осознать, что практически всё, что у него было, он оставил позади, Шигео смог, лишь когда Рицу спустился провожать риелтора, а сам он остался один на втором этаже. Он стоял посреди очень пустой спальни: только старая пыльная кровать, их рюкзаки, сваленные у резного комода, и грязное окно, смотрящее в сероватую тяжёлую даль поверх мокрых улиц незнакомого города. Другое расположение комнат, другие обои на стенах, и пол под ногами скрипел и ходил совсем не так, как привык Шигео. Тут пахло иначе. Даже небо показалось ему совсем другим — свинцовым навесом, низко придавившим игрушечные улицы к каменистой земле.       Два рюкзака и один Рицу — вот и всё, что у него осталось. Он не воспринимал это как жертву, которую ему пришлось принести, по крайней мере, не полностью. И всё же тяжесть принятого им решения оторвать от себя кусок жизни и бросить позади, не оглядываясь, первое время давила на него постоянно. Особенно остро — в такие моменты тишины. Когда он застывал посреди нового дома, нового города, и одиночество простиралось ещё дальше, за пределы стен и улиц, и было всеобъемлющим и пустым.       И всё же недолгим. Шигео постепенно собирал маленькую коллекцию нового. Новые соседи, новые магазины с привычными продуктами и новой вкусной выпечкой, новую работу, новых коллег, новые маршруты для пробежки, прыгающие по холмистым дорожкам, новое бодрящее ощущение холодного влажного воздуха на коже и в носу. Новую жизнь. Всё было в порядке. Всё старое, что осталось позади, покрылось пылью и грустью, как убранные на чердак вещи. Порой Шигео заглядывал туда, предаваясь минутам меланхолии в воспоминаниях, зная, что прикоснуться к ним он больше не сможет. Он скучал. Но это не означало, что если бы у него появилась возможность, он бы расставил их по старым местам и выкинул всё новое.       На очередной вечерней пробежке он случайно пересёкся с ещё одним поздним бегуном. За неуклюжим первым разговором о спорте и кроссовках последовали общие маршруты и время, осторожные темы о работе, жизни и, в конце концов, приглашение в его небольшую компанию из трёх человек — весёлую, жизнерадостную и сохраняющую тепло даже в ветреные вечера. Тяжесть одиночества, затопившая его в первый день в новом доме, окончательно смылась. Новое стало преображаться в привычное, медленно, но верно, врастая в его существо всё глубже с каждым днём.       Новые друзья сначала показались ему немного взбалмошными и слишком непредсказуемыми: то проводившими вечера в вялых посиделках на грани сонливости в ближайшей к причалу закусочной, то спешно собирающимися для очередного прочёсывания побережья в поисках выкинутых морем интересных вещей. Влиться и прочувствовать их темп Шигео удалось не сразу. Нередко кто-то из них прихватывал с собой кого-то ещё — просто знакомых, соседского ребёнка, с которым некому было сидеть, скучающих коллег, текущих возлюбленных. Места в беседе хватало каждому. Город Сезонных Заготовок был очень маленьким, куда меньше города Приправ. Шигео казалось, что здесь каждый знал всех остальных жителей в лицо, и что ему в такое плотное сообщество не влиться. Но круг его знакомств расширялся, и сам он чувствовал, как медленно, стежок за стежком, он вплетается ниткой в их пёстрое полотно.       — Томе скоро будет, к ней троюродная сестра приехала, — оповестил Такенака, убирая телефон в карман.       Был медленный, тягучий вечер. Шигео потягивал сок, слушая очередную историю про дядюшку Инукавы, который решил открыть второй семейный магазинчик в соседнем городке. Исход лета выдался в меру тёплым, только тянущийся с моря ветер разбавляет его всё ощутимее, как холодное молоко в плохо перемешанном кофе.       До этого Шигео ещё ни разу не слышал о троюродной сестре Томе, но это тоже уже было привычно. Внезапные родственники выскакивали в беседах и на встречах, бродили в ближайших магазинах и даже сидели за одним обеденным столом на работе. Иногда они встречались совершенно случайно, в незнакомцах, осматривающих его с ног до головы и внезапно уточняющих, не является ли он тем новеньким парнем с окраины, с которым подружился их внук. Когда две девушки вошли в закусочную и направились к их столу, Шигео с любопытством обратил внимание на проступающее в тусклом освещении новое лицо, совсем как освоившийся житель.       И внутри всё замерло в остром нарастающем смятении.       Хорошо, что он сидел за столом, решил Шигео в первую очередь, потому что он вдруг перестал чувствовать свои конечности. Все бы сразу заметили, что с ним что-то не так. Он застыл, как пойманное в свете фар животное, не способный ни сдвинуться с места, ни сообразить так сразу, как ему быть. Прохладный ветерок, просочившийся в двери вместе с ними, вдруг показался неожиданное ледяным, коснувшись влажной шеи.       — Если вы все опять её забыли, то это Цубоми, она тут до конца недели, — представила её Томе, хотя Шигео сразу её узнал.       Она стала взрослее, выше, её волосы стали ещё длиннее, но не узнать её он вряд ли бы смог. Она изменилась так неуловимо, словно прошло совсем немного времени с тех пор, как он видел её в последний раз.       Он наконец-то вспомнил, откуда он вообще узнал про город Сезонных Заготовок и почему в средней школе так хотел увидеть его. Цубоми упоминала его ещё тогда, когда играли вместе после школы и рассказывали, куда ездили с родителями летом. Спустя столько лет он совсем забыл, почему именно название этого города так отпечаталось в его памяти.       Взгляд Цубоми вежливо прошёлся по всем присутствующим и застрял на Шигео, тревога загудела у него в ушах, как в кровавом западном фильме, который они с Рицу тайком смотрели по телевизору. Она не могла ничего знать. Она уехала. Она никогда не интересовалась его жизнью достаточно, чтобы хоть что-то услышать. И всё же Шигео почувствовал себя настолько некомфортно, что она наверняка это заметила. Приветливая улыбка на её губах превратилась в подчёркнуто сдержанную, а глаза погасли.       — Привет, — выдавил Шигео вместе с остальными.       Из простой и приятной атмосферы его резко выплюнуло вовне, оставив барахтаться снаружи. Какие-то слова проплывали мимо него, не регистрируясь в голове, просто ещё один элемент сдавившего уши в тиски шума. Как бы он ни хотел, он не мог оторвать взгляда от Цубоми, как от катастрофы, разворачивающейся прямо у него на глазах. Он уверял себя, что волноваться на самом деле не о чем и что лучше ему попытаться всё-таки взять себя в руки и попробовать притвориться, что всё нормально. К сожалению, он не был в этом так уж искусен.       — Не ожидала встретить тебя тут, Моб, — задвигались губы Цубоми, и только из-за этого её слова дошли до Шигео сразу, не смешавшись с остальными.       — Да, я тебя тоже.       Это вызвало самое неудобное — заинтересованность за столом. То, чего Шигео очень хотел бы избежать. Любопытные взгляды обратились к ним, и впервые за всё время Шигео захотелось, чтобы он снова стал незаметным. Он не знал, что делать, как отодвинуться от этого интереса и обрубить эту нить беседы прямо здесь, где было ещё безопасно. Он никогда не мог до конца понять, что у Цубоми в голове и никогда не был с ней на одной волне. Она всегда оставалась загадкой, закрытой на замки дверью, куда вход ему был воспрещён. Поэтому теперь Шигео снова растерялся перед ней, только на этот раз всё стало иметь совсем другой смысл.       — О, так вы знакомы? — оживилась Томе.       — Да, мы в детстве жили на одной улице и ходили в одни школы, пока я не переехала, — пояснила Цубоми несколько чопорно, словно очертив между ними чёткую границу.       — Вот это совпадение, а? — хлопнул Шигео по плечу Инукава.       — Да.       Больше слов найти не получилось, как бы Шигео не надеялся случайно набрести на них, открывая рот. Он хотел бы сказать больше, улыбнуться, не вести себя слишком странно, влиться в общее настроение или ещё лучше — возглавить его и увести туда, где будет проще и почва под ногами станет твёрже. Но хватило его только на простое «да», сжавшиеся на коленях руки и упавший на стакан взгляд.       — Вот это да! А говорят, город маленький, богами забытый, мы тут помрём все и никто не вспомнит.       — Да, мир тесен.       — Это напоминает мне тот случай, когда дядюшка встретил свою первую любовь в санатории в городе Корнеплодов.       — Давай хотя бы сегодня без дядюшек, а.       — Да я просто к слову!       — Хватит, вы оба. У нас гостья за столом!       — Давно ты сюда переехал? — прорезал лёд голос Цубоми.       Шигео снова был вынужден взглянуть на неё. Как обычно, она держалась вежливо и тактично, и скорее всего совершенно не была заинтересована копать достаточно глубоко во всё, что хоть как-то его касалось. Шигео очень надеялся, что в этом ничего не изменилось. Быть может, ему просто предстояло ответить на пару дежурных вопросов, наподобие тех, что едва знакомые люди задают друг другу, случайно встретившись в магазине. Она наверняка не была заинтересована в ответе, и просто продолжила бы беседу с кем-нибудь ещё.       — Нет, не очень. Меньше года назад.       — Интересный выбор. Сюда нечасто приезжает кто-то с юга, даже просто погостить на время, — заметила она, внимательно смотря Шигео прямо в глаза.       От этого стало ещё неуютнее.       — М-м, наверное.       Она не знала. Она не могла знать. Шигео просто нужно было продержаться один вечер, не привлекая к себе внимания и не сболтнув ничего лишнего. Всего пара вопросов о нём, и они начнут обсуждать что-то ещё. Если бы только он умел врать получше, побольше, врать так убедительно и уверенно, прямо на ходу, было бы проще.       Если бы на его месте был Рицу, он бы справился намного лучше. И всё же представлять его на своём месте было ещё более неприятно. Рицу имел привычку переживать из-за самых простых вещей, и он и так многое пережил за последнее время. Шигео был рад, что в этот вечер Рицу находился дома, в безопасности.       Вообще-то, вспомнил Шигео, хорошо, что Рицу вообще не встретился с Цубоми при любых обстоятельствах.       — Ты здесь по работе?       — Н-нет. Я тут провожу групповые тренировки по выходным, для пенсионеров в основном. А раньше я работал с детьми. А ты? — попытался перевести беседу Шигео.       — Я работаю в одной инспектирующей службе, в основном с информацией, — туманно ответила Цубоми. — А я слышала, что с работой тут совсем туго. Томе, ты вроде упоминала.       — А, ну да. Ничего не поделаешь, только на заводе и держимся.       — Да нет, жить можно, конечно. У меня папа на вахту в город Супов ездит, и вполне хватает.       — Подработки в порту периодически появляются. Не так уж и плохо.       — Но разве за такие занятия тут платят больше, чем в детских секциях? — снова уточнила Цубоми.       Её взгляд пробирал до самых костей.       — Нет, даже наоборот. Но и продукты тут тоже дешевле, — нашёлся Шигео.       — И всё же, наверное, сложно решиться на переезд, тем более так далеко и без особых перспектив? Не могу себе даже представить, что именно может сподвигнуть на такой смелый шаг.       — Так как-то само вышло, — не зная, что ещё ответить, промямлил Шигео.       — Эй, а разве это не идея твоего парня была?       Нет. Пожалуйста, нет. Только не это.       Ранее еле живая надежда, что он выкарабкается из этого разговора, и всё закончится, умерла в этот момент. Страх льдом сомкнулся на горле Шигео, когда глаза Цубоми распахнулись и сместились с Шигео на Томе.       — Парень? — переспросила она.       — Давайте не… — попытался вставить слабым голосом Шигео, но вышло настолько тихо, что тут же был перебит, никем не замеченный.       — Да, он вроде говорил, что это его идея была, вроде захотел попробовать тогда отшельничество на удалёнке?       — Или у него начальник какой-то мудак, которого он хотел видеть пореже?       — Да, точно, я тогда ещё подумал: «Обалдеть, наверное, ты его прям сильно любишь, раз так просто согласился уехать ради него, хрен знает куда!»       — Ну, он вроде красавчик.       — Знаешь, вот если бы я жил в городе Завтраков или там, где тепло, весело и круто, хрен бы я поехал сюда просто за какой-то миловидной мордашкой.       — Даже за Саёри?       — Это другое!       — Да, тем более у Рицу и деньги есть. Сразу дом купил, ничего себе «просто милая мордашка».       — Рицу?       Когда она произнесла его имя, глядя Шигео прямо в глаза, словно уточняя, правильно ли она всё поняла, захотелось немедленно провалиться сквозь землю, зажмуриться и исчезнуть. Всё «новое» здесь уже стало «своим», но тогда, когда они смотрели друг другу в глаза с разной степенью шока, он понял, как ненадёжна эта истина, в которую он поспешил поверить. Сердце громко забилось в груди. Когда он признался ей перед её отъездом, он думал, что преодолевал тяжёлое испытание. Её отказ тогда показался кульминацией, которую нужно было пережить, но после которой не могло быть больше никаких эмоциональных потрясений, по крайней мере не с ней. Он не думал, что когда-нибудь ещё встретится с ещё большим страхом в её лице.       Тогда в её руках было лишь его сердце. На этот раз она держала всю его новую, хрупкую, только-только выстроенную с упорством и аккуратностью и уже полюбившуюся жизнь.       — А, точно. Рицу вроде упоминал, что они с Шигео знали друг друга с детства. Вы с ним тоже были знакомы?       — Да, я помню его, — проговорила Цубоми, продолжая неотрывно смотреть на Шигео, и ни один мускул на её лице не дрогнул.       — Ну надо же! Сразу двое старых знакомых, и это у нас-то!       — Вы с ним тоже были друзьями?       — Я бы так не сказала. Иногда мы играли все вместе в начальной школе, но без Моба Рицу никогда не приходил. И мы особенно не общались.       Её взгляд был таким прямым и нечитаемым. Страшным. По телу пробил озноб, и Шигео сцепил руки, чтобы скрыть ото всех то, как они дрожат.       — Ого! Эй, а может, он ещё тогда на тебя запал, а? Ха-ха!       — Как мило! Первая детская влюблённость, что выросла вместе с ними.       — Да хватит, Шигео уже неловко.       — Я ничего не знала про них, — только и сказала Цубоми и перевела взгляд на остальных.       На этом всё закончилось. Весь остальной вечер Шигео старался сидеть как можно тише и отвечал односложно. Это осталось незамеченным, либо же ему просто негласно оставили немного пространства для себя. Цубоми больше ни разу не посмотрела в его сторону. Как ему казалось. Сам он тоже больше на неё не смотрел. А она, как человек, рано привыкший к вниманию, поддерживала беседу, что то и дело возвращалась к ней, как это часто бывало с новыми людьми в их компании. Рицу, оказавшись тогда на том же месте, был так же хорош. Их история, придуманная им, звучала так ладно и правдоподобно, что Шигео сам заслушался. Тогда страх, что кто-то присмотрится к ним чуть внимательнее и заметит мелкие сходства их лиц, уступил перед его непробиваемой уверенностью.       Шигео снова сидел, словно в ледяной воде. И на этот раз рядом не было Рицу, который мог вытащить его, завернуть в полотенце и согреть. Одиночество, казалось бы давно отступившее, навалилась на него вновь, словно он оказался если не среди незнакомцев, то среди людей, которые были ему чужими. Вдали от единственного родного человека, который у него остался. Это было очень тяжёлое и очень тоскливое чувство. Облегчение, которого он ожидал после того, как отдерёт разговор от себя, будто засохшую жвачку с джинсов, так и не пришло.       В воздухе продолжала висеть некая незавершённость. Шигео завис на тонких ниточках и боялся лишний раз двинуться, порвать их и упасть куда-то ещё, куда падать он совсем не хотел. Поэтому он не спешил убегать домой, когда все начали собираться, и стало ясно, что встреча на сегодня уже окончена. Он завис на улице возле дверей, краем глаза наблюдая за Цубоми, так и не найдя в себе смелости снова посмотреть на неё прямо. Она поняла.       — Я догоню тебя чуть позже? — сказала она Томе совсем не вопросительным тоном.       — А, хорошо. Эй, Шигео, проводишь её потом до моего дома? Уже поздно.       — Ладно, — пробормотал Шигео, глядя совсем в другую сторону.       Они с Томе сказали друг другу ещё что-то, совсем тихо и серьёзно, но Шигео так и не разобрал ни слова. Он надеялся, что это его не касалось. А если и касалось, то совсем не так, как он боялся.       Все разошлись. Спину Томе ещё можно было рассмотреть дальше по дороге, если хорошо присмотреться, когда они наконец пошли следом в гробовом молчании. К тому моменту похолодало уже достаточно, чтобы Шигео поёжился и пожалел о том, что всё-таки оставил куртку дома. Холодный климат его не пугал: он привык к нему быстрее, чем ко всему остальному здесь. Он не хотел бы покидать этот город. В нём он нашёл особое суровое очарование: приветливых людей и тихое счастье в старом скрипучем доме. Ему нужно было это защитить, но подходящие слова всё никак не приходили на ум.       — Я не собираюсь раскрывать ваше родство, — сказала Цубоми, прервав затянувшуюся неуютную тишину.       Она остановилась чуть впереди и смотрела вдаль, а облегчение от её слов всё никак не приходило. Тянущая неопределённость обступила их со всех сторон, не выпуская и не впуская больше ничего.       — Спасибо. Правда, спасибо, я не знал, как попросить тебя, — всё же попробовал преодолеть эту холодную стену Шигео. Цубоми ничего на это не ответила, и он осмелился сказать чуть больше. — Если честно, я боялся, что это как-то произойдёт само собой, если бы ты решила переспросить и случайно упомянула бы, что мы братья.       — Нечего было переспрашивать, всё сразу стало кристально ясно.       — Да, я… Я просто боялся, что ты не одобришь.       — Я вообще-то не говорила, что что-то одобряю или не одобряю.       — Ой, — выдохнул Шигео, и чувство сгустилось вокруг него, когда она наконец обернулась и окатила его холодным взглядом.       — Я не знаю, что ещё тебе сказать, Моб. Я вас не раскрою, потому что это не моё дело. И я всё равно уеду послезавтра.       — Хорошо. Извини.       — Не стоит, — она вздохнула и передёрнула плечами, отчего перестала казаться такой остро выточенной статуей. — На самом деле я сначала подумала совсем другое. Так что это всё-таки и правда своего рода облегчение.       — Что?       — Знаешь, как странно было встретить тебя в таком далёком городе, который я упоминала, может, от силы пару раз? Порой мне приходилось сталкиваться с людьми, плохо понимающими слово «нет». Таким кажется, что это просто предложение найти более тёмный и скользкий путь. Отвратительно. Меня от них тошнит. Их всегда лучше замечать раньше, чем позже.       — И они… тут? — предположил Шигео, немного растерявшись от резкой смены темы.       — Нет. Нет, мне просто показалось, всё в порядке. Просто я не ожидала того, как всё обернулось.       Она заправила за ухо прядь длинных гладких волос и снова взглянула Шигео в глаза. Ему всё ещё было холодно, неуютно и очень хотелось домой. Подальше от выбравшихся с чердака старых вещей, которым больше нет места в его жизни, и поближе к Рицу. Рядом с домашним ласковым Рицу куда спокойнее и теплее, и все плохие мысли остаются за окном. И Рицу так старался для того, чтобы они жили здесь счастливо.       — Мы здесь никому не мешаем.       — Да, я знаю, — нахмурилась Цубоми скорее устало, чем сердито. — Это был длинный день, Моб. Я очень устала. И тебе вообще не нужно меня в чём-то убежать, я же пообещала, что не скажу.       — Я понял, спасибо, я правда благодарен, просто…       — Моб, мы вообще-то не друзья, — отрезала она. — Тебе не нужно передо мной оправдываться. Ты можешь жить так, как считаешь нужным, а вот что об этом думать, решать всё же мне. Не понимаю, почему это вообще должно тебя волновать. Давай просто разойдёмся?       Хоть они и уехали, Шигео всё же боялся, что рано или поздно кто-то узнает про них, и тогда ему придётся столкнуться с громким осуждением или ледяным презрением со всех сторон. Примерно это он представлял, когда обдумывал, правильно ли он сделал, когда согласился сбежать с Рицу из города. Или ещё раньше, когда поддался атмосфере, сгустившейся в темноте его комнаты, его томному голосу и своим навязчивым фантазиям. Он спрашивал себя, зачем он вообще так долго думал о Рицу, его непонятных чувствах и мотивах некоторых его поступков, которых тот так стыдился и всё же делал. Ему просто было интересно. Он хотел лишь попробовать, только чуть-чуть поковыряться в запретной почве, которая и так случайно оказалась под его ногами, а потом сразу же вымыть руки и оставить всё как есть. Возможно, ему стоило просто простить Рицу и не копать глубже землю, полную червей, пытаясь понять его и развлечь себя, и тогда ничего подобного бы не случилось.       Это была малодушная мысль, и Шигео понял это ещё тогда, когда она пришла в его голову впервые. Не было бы «нормально», как он хотел. Ему было бы проще, да, но Рицу бы так и продолжил страдать, только притворяясь перед ним, что всё в порядке. Только думая об этом, Шигео становилось противно от себя и от того, что какой-то маленькой частью себя он всё равно этого хотел.       От взгляда Цубоми так противно ему не было. Тревожно, неприятно — да, но липкого грязного чувства отвращения к себе — нет. Она была права. Они не друзья, и её мнение ни о нём, ни о Рицу, пока они оба счастливы, пока Рицу обнимает его на диване и выглядит таким пьяно-счастливым, и Шигео позволяет себе чувствовать то же самое рядом с ним, на самом деле не имеет никакого значения.       — Я тоже так думаю, — согласился он.       На её лице, по-осеннему лишённом тепла, проступило облегчение.       — Хорошо, что мы поняли друг друга. И, наверное, всё же не стоит провожать меня. Я и так хорошо помню дорогу. Прощай, Моб.       — Прощай, Цубоми-чан.       Они разошлись, больше не взглянув друг другу вслед, как случайно столкнувшиеся на дороге незнакомцы. Наперегонки с ветром Шигео потрусил по тихой пустой дорожке, вьющейся наверх, к невысокому холму, на котором стоял их дом. Он был похож на маяк, зазывающий домой один-единственный корабль. На первом этаже горел свет. Рицу ждал его. По какой-то причине от этого зрелища защемило в груди.       Тревоги прошедшего дня спадали с Шигео с каждым шагом, и когда он вошёл в дом, от них уже ничего не осталось. Только приятное тепло, встретившее его на пороге, и немедленные объятия и поцелуи.       — Ты сегодня долго. Я соскучился. Что-то случилось?       — Нет. Ничего важного, — ответил Шигео, утыкаясь холодным носом в тёплую шею.       Долгожданное облегчение, наконец, настигло его. Он был дома.