Сердце матери

Кири неспеша прогуливалась по лесу, был тёплый солнечный день - ничего, как говорится, не предвещало беды. Неожиданно всё вокруг зашевелилось: внезапно поднявшийся ветер заиграл листвой деревьев, всепоглощающий шелест моментально загнал под кожу малышки леденящий страх - правая рука сама потянулась к передатчику на шее. - Дядя Джейк!... - вызывала она, пытаясь выровнить дыхание. - Кири? Что случилось? - раздался в наушнике взволнованный голос морпеха. - Мне... - в следующую секунду он услышал истошный детский крик. - А-а-а!!!... После была лишь глухая тишина. - Кири?! Ответить! - вызывал Салли, но всё было тщетно. Он незамедлительно покинул деревню и отправился по тому маршруту, по которому девочка всегда возвращалась в Адские Врата. По пути Джейк нашёл средство связи, которое взяла Кири, отправившись навестить их с Нейтири. - " Чёрт! " - мысленно процедил бывший морпех, сжимая в руках передатчик, судорожно оглядываясь и устремляясь в сторону базы. Также по дороге он связался с Грейс, сказав, что дело крайне срочное, и они должны встретиться. Она ждала его около центрального входа, когда открылась дверь, и Джейк неторопливо вошёл внутрь - даже не взяв для себя маску. - Что-то случилось? - начала Огустин, нарушая повисшее между ними молчание, подмечая пристальный взгляд морпеха. - Выглядишь, как будто целый мир обрушился. Салли приблизился, передавая ей найденное средство связи. Увидев рацию, учёная подняла на него глаза, которые медленно наполняла боль вперемешку с чувством, что произошло самое страшное, во что не хотелось верить. - Где моя дочь, сволочь?! - процедила Грейс, въедаясь в бывшего морпеха взглядом, готовым в буквальном смысле испепелить его. - Так ты присматриваешь за ней? - голос сорвался, в глазах проступили слёзы. Он не пытался осуждать её за сказанное: сам был не в состоянии ответить хоть что-то внятное, словно это у него отняли ребёнка - всё, что оставалось: пообещать, что найдёт и вернёт, даже если сейчас не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Проводив морпеха безучастным взглядом и закрыв за ним дверь, учёная дала полную волю слезам - прикрывая лицо правой ладонью и опустив глаза, направилась обратно в лабораторию. Для Норма и Макса было крайне необычно видеть начальницу абсолютно подавленной. - Что-то произошло? - как можно осторожнее спросил Спелман, смотря на Огустин, которая вместо ответа протянула ему передатчик, что всё ещё держала в левой руке, после чего подошла к своему рабочему столу, утерая слёзы и втягивая носом воздух. Норм перевёл полный ужаса взгляд на Макса, который подошёл, смотря на того с неменьшей тревогой, молча переглянувшись с ним. С этого момента коллеги не посмели беспокоить её: всё делали сами, обращаясь к Огустин только в редких случаях, к которым та подходила безэмоционально - прекрасно понимали: для неё случившееся - трагедия, масштабы которой посторонним представить невозможно, как бы они не пытались. Ночь стала для учёной ещё одним индивидуальным кошмаром, ведь она проводила это время в абсолютном одиночестве в своей комнате - даже не за работой, которая, как выяснилось, в сложившихся обстоятельствах была не способна хоть насколько-то облегчить душевную боль - что успело стать непривычным за последние несколько лет. Из-за удручающих мыслей в очередной раз накатили слёзы, заставившие зарыться лицом в подушку - сейчас ничто из того, что случилось в прошлом, не могло сравниться с тем, что она испытывает на протяжении этих часов и, возможно, будет теперь испытывать до самого конца. Утро, как и ожидалось, не принесло облегчения: Грейс выглядела спокойной, занималась привычными делами, однако другим не дано было понять, что её внутренний мир непоправимо рухнул из-за одного чёртового передатчика. Время близилось к вечеру, когда учёная, проведя день фактически одна в лаборатории, после проверки показателей аватара, направилась к своему рабочему месту и услышала голос. - Мама! Обернувшись, Огустин замерла - маленькая на'ви смотрела на неё с подрагивающей улыбкой, из глаз, словно по сигналу, были готовы хлынуть слёзы. - Кири. - дрогнувшим голосом прошептала она, улыбаясь, не сводя с неё взгляд. Сорвавшись на тихий плачь, девочка бросилась к ней - Огустин опустилась на корточки, заключая дочь в такие долгожданные для них обеих объятия. - Родная моя... - прижавшись к учёной, малышка расплакалась окончательно, - ... тише, ящерка, всё закончилось, - говорила Грейс приглушённо, поглаживая правой рукой по плечу, попутно смаргивая несколько слезинок, - теперь всё будет хорошо. Ч-ч-ч-ч... Учёная смотрела на крепко спящую Кири, что лежала, повернувшись к ней лицом, медленно поглаживая по волосам. - На губах девочки, впервые за эти два дня была счастливая улыбка. Конечно, она намереваясь выяснить, кто пошёл на такое, без преувеличения сказать, зверство по отношению к ни в чём не повинному ребёнку, но это позже - сейчас она хотела просто смотреть на ту, что когда-то заняла особое место в её сердце. Огустин наклонилась, одаривая затяжным поцелуем в район правого виска. - Моя драгоценная девочка. - отстранившись, проговорила Грейс, улыбаясь.