Жертвоприношение

В густом и теплом воздухе раздался звон колокола. Пусть храм стоял на отшибе, вдалеке от города, но его было хорошо слышно даже здесь. Этот звук означал конец старого дня и начало нового. Юноша в белых одеяниях на каменном алтаре взволновано поерзал. Скоро настанет время ЕГО прибытия. Скоро этот верующий встретит своего БОГА. Это было волнительно. Сердце молодого человека забилось ещё быстрее, чем до этого момента. Он предвкушал предстоящее появление того единственного, ради которого он жил. Трепет и эйфория переполняла юношу. И даже связанные руки и ноги не мешали ему ощущать радость. Он вновь бегло пробежался одним глазом по высоким колоннам, что уходили ввысь и утопали в тьме храма. Жрецы, что готовили его к церемонии, разрешили оставить повязку на глазу, когда он сказал, что тот поврежден. В конце концов такое уродство не имело значение в предстоящем действии. Бог примет любую жертву, лишь бы её духовная сила была достаточно велика. Пламени нескольких свечей не хватало, чтобы осветить потолок помещения, но статуя божества, что возвышалась над алтарём, была видна во всех подробностях. На ней и задержал взгляд молодой человек. Точнее, на прекрасном лице юного бога, наследного принца Сяньлэ. Этот бог войны был невероятно красив и изящен, но также и силен. Он, не смотря на запрет, спустился в мир живых и спас свою родную страну от гибели, уничтожив всех её врагов. Как было сказано в священных писаниях, остальные боги за нарушение древних правил пытались изгнать его с небес, но Сяньлэ за такую наглость уничтожил их самих и занял престол Владыки Небес. Он оставил подле себя только тех, кто изначально выступил на его стороне. Вот только, последствия его всё же настигли. Не известно по какой причине, но духовные силы этого бога значительно пострадали. И теперь, чтобы их божество и хранитель не ослаб окончательно и продолжал оберегать своих подданых, его последователи по наставлению самого Сяньлэ, приносят раз в месяц жертву в виде молодого, здорового и сильного юноши. Что происходит с людьми, которым посчастливилось стать подношением для их бога, не известно. Никто из посторонних не может присутствовать при совершении жертвоприношения. Юношу просто привязывают к жертвенному алтарю в определенную ночь и оставляют. Бог сам приходит и забирает отданное ему. На утро служители храма находят лишь горстку праха вместо молодого человека. Говорят, что какой-то глупец всё же пытался подсмотреть за сакральным действием, но был разрезан на мелкие кусочки. Юношей всегда выбирали из влиятельных семей. Красивых и с развитым самосовершенствованием. Пусть все понимали, что жертва совершенно точно погибает, но это воспринималось как самое большое благословение, как величайшая честь. Было немало, кто был готов умереть ради бога, что пошёл против воли небес и спас свой народ. Вот только на шестой год многие из знатных семей уже не хотели отдавать своих сыновей и искали обходные пути, чтобы выказать свое почтение богу и сберечь наследника. Они подкупали более бедную семью, чтобы их сын занял место знатного юноши. Таким образом он и оказался здесь и сейчас. Он сам вызвался заменить другого парня, не попросив при этом оплаты. Он - безымянный солдат, без семьи и друзей. Он не имел абсолютно ничего, ради чего можно было бы остаться в этом мире. Наоборот, единственное, ради чего он жил – был этот бог. Единственное, что заставляло биться его сердце, и не давало оборвать адское существование своими же руками, была клятва, что он дал голосу Сяньлэ, будучи ещё маленьким ребёнком, в обветшалом храме полузабытого на тот момент божества. Сяньлэ в начале своего бытия божеством, был самым почитаемым. Но после скоропостижной смерти его царственных родителей, принца начали забывать. Дошло до того, что спустя три года после тех трагических событий его чуть ли не последним последователем был тот самый маленький мальчик, что до последнего ухаживал за единственным уцелевшим храмом. И Сяньлэ иногда говорил с ним в благодарность за это. Всегда звучал только его голос, тихий и грустный. Они могли долго разговаривать на разные темы, хотя в основном говорил именно принц, а мальчик слушал его успокаивающую речь и запоминал. Силуэт появлялся лишь пару раз: в первый, когда мальчик заполз в храм после того, как его в очередной раз избили сверстники, и в последний, когда только началась война. В первый раз мальчик рыдал и жаловался статуе о его судьбе, говорил, что хочет умереть и больше не страдать, что он больше не знает, ради чего жить. Во второй раз мальчик плакал из-за того, что его бог с ним прощался. В первый раз мальчик увидел красивого юношу в дорогих одеждах и украшениях с яркой и нежной улыбкой, который просил мальчика жить ради него. Во второй раз он увидел уставшего юношу в простом белом одеянии с грустным взглядом, но всё такой же нежной улыбкой, что просил мальчика жить ради себя самого. Когда началась война мальчик был ещё мал, чтобы участвовать в ней, но он очень этого хотел. Он хотел сделать хоть что-то ради своего бога, который всё ещё любил свой народ несмотря на то, что он отвернулся от принца. Он соврал о своем возрасте и его приняли в армию, не проверяя информацию. Его вооружили плохим мечом и дали дешёвые доспехи, после чего выставили практически в авангард. Бой обещал быть непростым. Противников было намного больше, чем солдат их страны. Но мальчик всё равно крепко держал меч в руках и не боялся отдать жизнь за своего бога. Он решил жить именно так. Но до того, как две армии сошлись в поединке, появился бог и сразил врагов Сяньлэ. Никто не знает, откуда у принца, которого уже почти забыли, взялась такая сила. Но после войны его вновь начали почитать. Слава принца превысила былую. Теперь даже жертвоприношение стало чем-то обычным и необходимым, что не вызывало у людей никакой злости, так как эти жертвы не шли ни в какое сравнение с жизнями, что были спасены богом. Забавно, как быстро меняется отношение народа к кому-либо. Как быстро они могут забыть хорошее и принять, как данность, плохое… Но для юноши вся эта ситуация не была ужасной. Он несколько лет пытался пробиться в этот храм ради встречи с тем единственным, кем он дорожил. Лицо статуи было таким же, как у принца, когда мальчик успел его разглядеть. Оно было нежным, красивым, умиротворённым, но одновременно грустным. Новые статуи были созданы по подобию самых первых. Они были такими же возвышенными, в одной руке держали меч, а во второй красный цветок. Юноша, заметив этот цветок, тихо себе улыбнулся и вспомнил, как будучи мальчиком каждый день приносил в руку статуи принца в покинутом храме маленький цветочек. Из мыслей юношу выдернул звук шагов. Он замер и только хотел повернуть голову в ту сторону, как на его глаза упала шёлковая лента и сама обвилась вокруг головы. Откуда только она взялась? - Прости, но ты не должен меня видеть, - прозвучал тихий голос и сердце юноши замерло. Это был тот самый голос, который он в последний раз слышал шесть лет назад. Тот самый голос, что каждую ночь снился ему. Тот самый голос, ради которого он был готов пойти на край света. Шаги приблизились к алтарю и остановились. Долгие мгновения тишины и бездействия выкрутили тревогу юноши на максимум. Он уже успел подумать, что не подошёл в качестве жертвы богу и его сейчас просто вышвырнуть из храма, а на утро казнят на площади за обман. Но теплая рука, что погладила его щеку, успокоила мысли юноши, и он потянулся за касанием, словно кот. Ради такого момента не жаль было и умереть. На лице молодого человека растянулась улыбка от удовольствия. - Какой забавный, - сказал бог с явной улыбкой в голосе, - Тебе понравилось мое прикосновение? - Да… - севшим голосом ответил юноша. Ему нравится абсолютно всё в боге. Он бы принял от него даже самую жестокую смерть и был бы доволен. - Другие меня боялись. Они тряслись и избегали моих касаний… - кончики пальцев медленно провели линию от щеки по шее юноши и остановились на ключицах, - А я ведь пытался сделать всё очень нежно. Чтобы им было приятно. Правда, - тонкие пальчики поддели ворот белого одеяния и потянул его в сторону, открывая тело молодого человека, - к концу они всегда доходили до пика удовольствия, как бы не боялись вначале. Поэтому, - ладонь прошлась по груди юноши, огладила его живот с чётко очерченными кубиками пресса и остановилась практически у самого паха, немного надавив на эту зону, - тебе точно понравится то, что произойдёт дальше. От действий бога у юноши вскружилась голова и если бы он не лежал, то упал. Всё указывало на то, что им предстоит придаться плотским утехам. Естественно, молодой человек не смел даже думать о подобном. Он сразу же откинул непотребные мысли, так как не считал себя достойным любви небожителя и, скорее всего, он неправильно понял его слова. Но член человека уже успел отреагировать и сейчас предательски привстал между ног, будто пытаясь приблизится к руке бога. От последнего послышался легкий смешок: - Надо же… тебя даже подготавливать не нужно, - в голосе, как и всегда, слышалась улыбка и молодой солдат утонул в тихих словах, что даже не заметил, как нежная рука его бога переместилась с живота на достоинство, обхватив его. Первое ровное движение выбило остатки воздуха из легких человека. Он всё ещё не мог принять, что это происходит с ним. Юноша готов был поверить, что все эти действия – лишь сладкий плод мыслей его умирающего мозга, но никак не реальность. Потому что было слишком хорошо. А тем временем рука продолжила движения по достоинству молодого человека, проходясь тонкими пальчиками с мозолями от меча по чувствительной коже. Осознание реальности пробивалось сквозь отрицание и юноша наконец издал свой первый стон. - У тебя очень чарующий голос, - снова заговорил Сяньлэ, - И сам ты невероятно красив. Вторая рука принца легким касанием прошлась по боку. Она намеренно или случайно задела старые шрамы, что давно уже зажили, и остановилась на груди юноши. Большой палец медленно огладил набухший сосок, надавил на него, после чего рука ущипнула за горошинку и немного оттянула её, заставив молодого человека выгнутся. - Ты прекрасен. Обе руки небожителя одновременно оставили тело человека, что в первое мгновение потянулся к теплому прикосновению, желая получить ещё ласки. Но юноша тут же осёкся и сказал: - Это… это вы прекрасны. А я всего лишь ничтожество… - Считаешь, что я ошибаюсь? – на этот раз в глоссе прозвучала и нотка угрозы. - Нет! Конечно нет! Вы всегда правы! Ваши слова – истина, мой бог! - Именно. А это значит, что ты и в правду очень красив. И из-за этого мне ещё сложнее забирать твою жизнь… И снова грусть в голосе божества. Такая же, как и во время их разговоров много лет назад в ветхом храме. Юноша вновь хотел сказать те же слова, что говорил Сяньлэ множество раз, чтобы подбодрить его, но не успел. Все слова застряли в глотке, когда внутрь его ануса проник скользкий тонкий палец. От неожиданности человек сжался, пытаясь не пропустить инородное тело глубже, но, кажется, лишь сделал так, что теперь бог не мог ни протолкнуть палец дальше, ни вынуть его. - Ну, ну, тише, мой дорогой, - небожитель погладил человека по коленке, пытаясь расслабить его, - Всё хорошо. Я не причиню тебе сильной боли. Но для этого нужно хорошо поработать над твоей дырочкой. Позволь мне, - он надавил на колено, отводя его в сторону, но юноша не позволил. - Нет. Не нужно! Я ведь грязный! Не хочу вас осквернить. Прошу, не делайте этого. На глаза юноши уже наворачивались слёзы. Не от боли или обиды, а от невероятной любви к тому, кто был с ним столь нежным. И, так как он любил этого бога, то не мог допустить, чтобы он испачкался об настолько недостойного человека, как он. Юноша был уверен, что не заслуживает шанса разделить постель с этим богом. - Ну что за чепуха? Это ведь не так! Ты чистый. И снаружи, и внутри. Тебя должны были подготовить к этому моменту. Я давал чёткие инструкции служителям храма. Они ведь вымыли тебя, верно? Юноша медленно кивнул головой. Его действительно подготовили. Молодой человек ничего не ел последние три дня, и весь тот период только то и делал, что купался в воде с травами и медитировал. А перед приходом в храм на его кожу нанесли дорогое масло, что пахло цветами. Но он всё равно был «грязным». - Вот видишь. Всё хорошо. Расслабься. Палец божества продвинулся ещё немного вглубь. Но его снова остановили. - Я грязный, так как солгал! – не выдержал юноша. Он просто хотел встретится с тем единственным, ради которого жил всё это время. Встретиться и умереть. Он бы ни о чём не жалел, став очередной жертвой. Но то, что должно было произойти дальше… он этого не заслуживал. Юноша больше не мог обманывать бога. - И в чём же ты солгал? Сяньлэ даже не потрудился достать палец из тела юноши. - Я… я не тот, за кого себя выдал. Я не сын знатной семьи. Я – простой солдат. Без имени, без родных. Простите… - Вот как… - принц, кажется, задумался. Он застыл так, как был – внутри человека. И когда юноша уже не мог выносить этого состояния и начал сам пытаться сняться с пальца, двигаясь вверх по алтарю, его резко схватили за бедро и придавили к поверхности. - Это действительно проблема… - начал бог с неким холодком в голосе, - я так предполагаю, что та семья, которая должна была отдать своего сына, как-то подкупила тебя, чтобы не жертвовать наследником? Ну, в сущности, всё так и было. Правда, молодого солдата и подкупать не нужно было. Но юноша лишь коротко кивнув, побоявшись рассказывать всю правду. - Ох… как же всё не просто… с этим придется разобраться, чтобы больше такая ситуация не повторилась. Ну а сейчас… прости. подготовить мне новую жертву уже не успеют. А ты подходишь просто идеально. Понимаю, что ты не должен был здесь оказаться. Наверняка не хочешь умирать. Но… прости. У меня действительно нет выбора. Рука на бедре юноши расслабилась и огладила кожу, вызывая табун мурашек у человека. А к первому пальцу уже присоединился второй. - Стойте, прошу, я ведь не достойный этого… я ведь простолюдин. Не нужно делать со мной такое! Вы ведь испачкаетесь! - Ну, что за глупости… ничего страшного, что ты не из знатной семьи. От этого факта ритуал не пострадает. Главное – у тебя очень много светлой энергии, которая нужна мне. - Тогда, просто заберите её! Не нужно со мной… не нужно меня… - юноша залился краской и не мог произнести необходимого слова. - Не нужно тебя что: ублажать, ласкать, стимулировать? Не нужно с тобой что: быть нежным, кротким, медленным? Ты любишь жёстче? – невинным голосом поинтересовался принц. И, если бы юноша не знал бога достаточно хорошо, он бы подумал, что тот издевается над ним, задавая такие вопросы. - Не нужно со мной играть в весенние игры! – крикнул юноша, не выдержав натиска, и тут же застыл от неловкости, как и бог. - Ахаха, - раздался по храму веселый смех божества, после нескольких мгновений тишины, пальцы наконец исчезли из ануса молодого солдата, - Безумие… как же это мило. Прости, прости, я не ожидал такого. Это прозвучало так невинно, будто ты до этого момента ещё ни разу не занимался… парным самосовершенствованием… Юноша смутился ещё больше и отвернулся от бога, естественно, это очень неуважительно по отношению к последнему, но человек сейчас просто не знал, куда себя деть. Смех стих так же резко, как и начался. - О, так я прав? – с удивлением поинтересовался бог. - Да, Ваше величество, этот недостойный ещё ни разу не был ни с женщиной ни с мужчиной… - О, кхм, как неловко то… я, эм… я прошу прощения. Мне не стоило говорить о столь личных вещах. Мне искренне жаль, что поставил тебя в такое положение, - вместе со словами послышалось шуршание ткани. Юноше наверняка показались от нервов те шорохи одежд, не может же быть такого, чтобы его бог сейчас кланялся перед ним в извинениях, так ведь?… в любом случае отсутствие инородного тела в его заднем проходе успокоило человека и тот наконец смог сформулировать свои слова в правильной последовательности: - Ничего страшного. Вам не стоит просить прощения у меня. Просто не нужно со мной такого делать. Убейте и всё. Я не нуждаюсь в… ласках. А в голове пронеслась мысль, что его сердце остановится от переизбытка чувств в процессе того действия, к которому его подготавливали, и он умрет ещё до самого ритуала, поэтому, лучше не рисковать. - Ну… как бы сказать… понимаешь? Сам ритуал, который я должен с тобой провести, подразумевает соитие двух тел… в общем, ласки неизбежны. Понимаю, тебе, наверное, отвратительно то, что должно произойти, но я постараюсь быть максимально нежным, чтобы тебе понравилось. - Нет! Нет, мне не будет отвратительно, ведь это будете вы… просто я не думаю, что достоин такой чести. Но если это часть ритуала, то я рад, что умру настолько… прекрасной смертью… и я тоже постараюсь, чтобы вам понравилось… - под конец голос юноши его подвёл и ослаб окончательно. - Замечательно, - и снова слышалась легкая улыбка в голосе, - тогда, мы оба постараемся в процессе. А теперь, расслабься. Палец вновь оказался внутри юноши. Он проскользнул легко, будто там и было его место. На этот раз человек действительно расслабился. Он бы не хотел марать бога собой, но больше всего не хотел его расстраивать, поэтому принял свою участь и попытался унять смущение. Пока одна рука принца занималась растяжкой дырочки, вторая легко скользила по телу самого юноши. Она будто изучала его, прощупывая твердые мышцы под кожей и проводя легкими касаниями по старым шрамам. Молодому человеку не было щекотно от таких прикосновений, но вот волны наслаждения из-за них расходились от кончиков пальцев до макушки. Подготовка проходила медленно и основательно, растягивая его с каждым глубоким толчком. Масла так же не жалели. Его постоянно доливали прямо на колечко мышц перед тем, как добавляли новый палец, и проталкивали капли внутрь тела, смазывая даже там. На очередном глубоком проникновении бог что-то задел внутри юноши и тот ощутил невероятно острое, но в то же время, нежное чувство, что сначала заставило его тело выгнутся над алтарем, а потом полностью ослабило ноги и те сами собой разъехались в стороны, давая лучший доступ Саньлэ к его жертве. - Молодец, - похвалил его бог, - Хороший мальчик. И молодому солдату вдруг стало абсолютно все равно, что именно делает с ним его божество. Он уже не думал об осквернении Наследного принца своим недостойным телом. Он был готов сделать все, что угодно, лишь бы его снова похвалили тем нежным и неимоверно красивым голосом. Лишь бы его хоть недолго, но любили. Принц взобрался на алтарь, не вынимая пальцев из чужого тела, и устроился между ног человека. Алтарь был на самом деле довольно большим и на нем вполне могло уместится двое человек. Когда юношу привели сюда, этот факт показался ему странным, но сейчас всё встало на свои места. Принц ещё несколько раз намеренно толкнулся в место, от которого у человека напрочь сносило крышу, провел пару раз второй рукой по стволу члена юноши и… - О, Небеса! – взвыл молодой человек, когда головка его члена оказалась во влажном, теплом рту его божества. Все мышцы в теле человека будто свело судорогой. Руки и ноги скрутило, а пресс напрягся до такой степени, что тело стало твердо, точно прекрасная статуя, что вышла из под руки талантливого скульптора. Даже дыхание юноши застыло, пусть его рот и был приоткрыт в немом крике. Этот момент показался солдату одновременно и мигом, и вечностью. Чувства были близки к ощущению сияющего пика, но он будто достиг вершины и не смог скатится вниз. Лишь когда напряжение в теле наконец спало, молодой человек понял, что его член предусмотрительно пережали рукой у самого основания, не давая ему излиться. От обиды на такую несправедливость, юноша по-детски захныкал. - Ну надо же… - протянул удивленный бог, - Я ведь только головку вобрал, а ты уже хотел кончить? Какой же ты чувствительный. Такой милый. Мне нравится. Солдат хотел что-то ответить принцу, но не стал. Он не мог обижаться, а, тем более, высказывать свое мнение богу. Поэтому юноша лишь отвернулся от Саньлэ и надеялся, что тот не заметит его нечаянно пролитых слез. Но, видимо, по-детски надутые губы выдали его с головой. - Тише, тише, мой милый, - принц приподнялся над юношей и приблизился к его лицу. Свободной рукой божество прикоснулось к щеке человека и повернуло его голову к себе. - Я обещаю, что ты получишь свое удовольствие. И оно будет в сотню раз ярче, чем это. Дыхание Бога обожгло губы человека. Тот взглотнул, внутренне молясь, чтобы его смелые мысли воплотились в реальность и в следующее мгновение он уже почувствовал чужие губы на своих, но молитвам не было суждено сбыться. Саньлэ вынул пальцы из тела юноши и человек только сейчас понял, что внутри него под конец было уже четыре пальца. Значит, то, что должно было занять их место, имело довольно внушительный размер. Скользкой от масла ладонью, бог начал выводить на теле юноши странные узоры. Сперва коснулся твердого члена, провел вверх до пупка и обвел его по краю, поднялся по ложбинке между напряженными кубиками пресса и обхватил один из сосков. Солдат прекрасно чувствовал, насколько влажными были подушечки пальцев его бога, так как за ними тянулся след, что холодил кожу. А также он был уверен, что принц наблюдал за путем, проложенным им самим. За той дорожкой, что осталась от масла. Он чувствовал его взгляд на собственной коже. Когда скользкая рука оказалась на шее человека, он наконец набрался смелости попросить: - …ваши пальцы. - Да? Что «мои пальцы»? - Могу я, - взглотнул юноша, - могу я… их облизать? - Оооо, - затем послышался легкий смешок, - А ты случайно не соврал, что ещё не занимался парным самосовершенствованием? Ты довольно развратный для невинного. - Нет, Ваше высочество. Я не соврал. Просто мне вдруг захотелось этого. Если, конечно, вам не противно. - Хорошо, - влажные пальцы прикоснулись к обветренным губам человека, - действуй. Юноша с опаской скользнул языком по подушечкам чужих пальцев, будто боялся спугнуть их обладателя. Но они вместо того, чтобы исчезнуть, сначала размазали масло по его губам, а потом погрузились в рот. Человек сразу же начал с жадностью и рвением облизывать и посасывать их. Он обводил языком каждую фалангу и с наслаждением глотал сладковатую субстанцию с них. Человек даже не заметил, в какой момент начал постанывать в такт движения головой. - Какой молодец… - выдохнули ему в ухо, - Ты сводишь меня с ума, - его правую мочку всосали в жаркий рот. «Я уже давно сошел с ума из-за вас» - подумал юноша и продолжил свое занятие. Где-то на периферии сознания человек понял, что в течении вот уже длительного времени бесстыдно трется своими бедрами об пах божества, стараясь проехаться своим членом как можно теснее по ткани его одеяния. Она наверняка испачкалась из-за таких его действий, но юноше уже было все равно. Он хотел побыстрее добраться до того, что так твердо упиралось в его собственный живот и излучало неимоверный жар. - Прошу, - прошептал парень, когда пальцы покинули его рот. - Что ты просишь? – в голосе божества снова была слышна улыбка, но не милая и добрая, а коварная и частично с издевкой. Его тихий голос будто подталкивал человека к признанию собственных грязных желаний по отношению к принцу. - Прошу, сделайте это… то, ради чего пришли… я хочу это почувствовать. Я хочу почувствовать вас, - юноша практически молил бога о снисхождении, забыв о своих же недавних словах о том, что он недостойный и нечистый для соития. - Хорошо. Сяньлэ удобнее устроился между длинными ногами, разведя их шире. Вытянул свой член, смочил его в масле, насколько мог судить человек по хлюпающим звукам, и приставил головку к растянутому входу юноши. Молодой солдат почувствовал, как нечто крупное и горячее упирается в него и когда это «нечто» начало движение, постепенно входя в тело, раздвигая колечко ануса, юноша даже задержал дыхание, лишь бы полностью сосредоточится на чувстве внизу. И пусть внутренне он ликовал от того, что через пару мгновений станет единым целым с тем, кого любит всей душой, что даже забыл о смущении и чувстве вины за ложь, но внешне, когда головка преодолела сопротивление и оказалась внутри него, человека пронзила тянущая и тупая боль, что будто парализовала тело. Все мышцы вновь задубели, как у мертвеца, и сам юноша выгнулся до хруста в позвоночнике. Он не кричал, но был близок к этому. - Всё хорошо, всё хорошо, - приговаривал принц, гладя человека по груди и бокам, он успокаивал его, как мог, - Всё же я поспешил. Прости. - Ничего… всё нормально. я привык к боли. Просто это было неожиданно. Я думал… - юноша прикусил язык, он не должен продолжать предложение, если не хочет обидеть бога. - Думал, что сразу будет приятно? – принц и так понял, о чём говорил солдат, - К сожалению, так не бывает. В первый раз боли не избежать. Но её можно сделать терпимее. Юноша почувствовал, как в месте соединения их тел стало более влажно. Бог вылил на свой ствол, что ещё не погрузился в чужое тело, ещё одну порцию масла, и размазал её по своей длине. - Попробуй расслабиться, - прошептал Сяньлэ на ухо человеку, наклонившись к нему. Молодой человек коротко кивнул указанию и приложил немало усилий, чтобы сделать это. Когда сопротивление мышц ослабло, бог медленно двинулся вперед, проталкивая свой нефритовый жезл в чужие ворота. Постепенно, с небольшими перерывами, он погрузился внутрь практически полностью и застыл. - Хорошо. Хорошо. Молодец. Ты хорошо постарался, - подбадривал он человека. - Спасибо, Ваше высочество. Опавший, за время проникновения, член человека, вновь заинтересованно дернулся между двумя телами, реагируя на похвалу от принца. Бог весело хмыкнул, либо на реакцию, либо на слова солдата, и положил свою ладонь тому на лицо, любовно обводя большим пальцем чужие губы. - Ты такой красивый, - прошептал бог, если судить по голосу, то его лицо было совсем рядом с головой человека, - Как бы я хотел увидеть тебя без ленты. Не успел юноша запротестовать на такое желание, ведь он не хотел, чтобы бог заметил его уродливый глаз, как приоткрывшиеся губы запечатали поцелуем. И человек внутренне умер. Он не знал, какого это, возноситься на небеса, но был уверен, что даже те чувства не могли сравниться с тем, что сейчас происходит. Он полностью отдался в руки своему богу. Сдался. Что бы принц не сделал в следующую секунду, юноша бы все принял без протестов. Человек настолько увлекся поцелуем, что совершенно не заметил, как внизу него возобновилось движение. Сяньлэ постепенно вытаскивал член из его нутра и вновь загонял внутрь. Это происходило очень медленно и аккуратно, пока бог не почувствовал, что сопротивление ослабевает. Тогда ритм участился, и с каждым толчком нефритовый жезл божества всё глубже погружался в тело человека. Юноша понял, что его уже полноценно трахают только тогда, когда член принца полностью вошёл в него и по храму разнесся шлепок кожи о кожу. Следующими несколькими толчками бог снова задел что-то внутри него, от чего по позвоночнику будто прошёлся разряд молнии и юноша громко застонал. - Молодец, молодец, хороший мальчик, - каждое слово божества сопровождалось очередным толчком и член человека становился всё тверже, а боль постепенно уходила. Всё было настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Юноша даже начал подмахивать бедрами в так движения божества и единственное, о чём он жалел в те мгновение – о неспособности обнять принца, ведь он до сих пор был привязан на алтаре. Но это был всего лишь незначительный минус его нынешнего положения, который перекрывало невероятное чувство единения с тем, кого он обожал больше всего на свете. Принц занялся его шеей и ключицами. Видимо, это были его самые любимые части тела, так как бог будто в забытии целовал там кожу и оставлял небольшие засосы. Из-за того, что рот юноши больше ничего не занимал, он, полностью охваченный страстью, начал говорить бессвязные вещи о чувстве, что накрыло его с головой и самом счастливом дне его жизни. На весь этот лепет принц лишь по-доброму ухмылялся. Но когда человек произнес фразу: - Я так долго ждал нашей новой встречи, мой принц, - Сяньлэ остановился. - Ты… о чём? – с недоумением спросил он, - Практически все, кто были со мной знакомы, мертвы. А те немногие, что выжили, сейчас на небесах в качестве моих слуг. Мы не могли быть с тобой знакомы раньше. Юноша прикусил язык. Он взболтнул лишнего и теперь жалеет об этом. Кто бы мог подумать, что принц действительно вслушивался во весь тот бред, что говорил человек в полубессознательном состоянии! - Ни о чём, - юноша двинул бедрами на встречу принцу, чтобы насадится на его член и напомнить богу, что тот до сих пор внутри него, - Это… это просто я глупость сказал, - нервно улыбнулся он. Дальнейших действий от принца не последовало. Он всё так же был неподвижен, будто обдумывал что-то. И спустя несколько долгих мгновений, когда солдат хотел вновь что-то предпринять, чтобы обратить внимание бога на себя и ту ситуацию, в которой они были, Сяньлэ двинулся. Он медленно поднес руку к лицу человека и стянул ленту с его глаз, после чего аккуратно приподнял повязку с правого глаза юноши. Но тот, крепко зажмурившись, не смел даже думать о том, чтобы посмотреть на принца. - Открой глаза, - ласково попросил бог. - Нет… прошу, Ваше Высочество, вы же сами сказали, что мне нельзя видеть вас. - Сейчас можешь посмотреть. Открой глаза. - Мой глаз… он уродлив. Прошу, не нужно. Вам не понравится, - человек пытался отвернутся от бога, но его голову крепко удерживала чужая рука, что не давала ему даже пошевелится. - Мне все равно на твою травму. Я многое видел за свою жизнь. То, что ты поранился во время войны меня не тревожит. Я просто хочу увидеть твое лицо и удостовериться… - принц замолчал, будто подбирал правильные слова, но, видимо, ему в голову ничего так и не пришло, поэтому лаконично закончил, - просто удостовериться. Открой глаза. - Ваше Высочество… - юноша практически плакал, он не хотел этого делать и был готов умолять своего бога о снисходительности и понимании, но его прервал голос, в котором больше не было нежности, а только раздражение и жесткий приказ: - Открой глаза! И человек подчинился. Он медленно распахнул веки. Сначала перед его взором всё было размыто. Он понимал, что смотрит прямо на своего принца, но видел только пятна разной формы и цвета. Чтобы сфокусировать взгляд и наконец увидеть лицо бога, юноша несколько раз моргнул и чуточку сощурился. Это помогло от части. Он вернул себе чёткость зрения лишь немного, но этого было достаточно, чтобы заметить, как розовые губы на прекрасном лице шевельнулись: - Хунхун-эр? Юноша ощутил себя так, будто на него вылили ведро холодной воды. С одной стороны, в глубине души он был неимоверно рад, что его не забыли, но с другой –хотел, чтобы бог не узнал в нем того мальчика. Скорее всего, это произошло именно из-за глаза, так как от его детского лица, что видел бог, уже ничего не осталось. Юношу сейчас бы и собственная мать не узнала, не то, чтобы Сяньлэ. Маленькая слабость, что повлекла за собой нынешнюю ситуацию, произошла очень-очень давно, незадолго до того, как принц спустился с Небес и спас их страну. Тогда, в их последнюю встречу, Сяньлэ поднял тему прошлого мальчика и спросил об его увечии. Ребенок не хотел врать принцу, но и рассказывать всё тоже не горел желанием. Он тогда всего лишь сказал, что его глаз уродлив и на него лучше не смотреть. Но на этом тема не была закрыта. После долгого заверения со стороны божества, что всякий человек прекрасен по-своему и не стоит стыдиться собственных особенностей, Хунхун все же снял бинты с лица и показал по просьбе бога глаз. После этого принц долго молчал, и мальчик уже успел в этой тишине тысячу раз пожалеть, что поддался на уговоры, но когда от бога прозвучало искреннее: «- Ты очень красив.» Хунхун был на седьмом небе от счастья. Подушечка большого пальца аккуратно погладила его под правым глазом. Бог смотрел на него. - Ваше Высочество… - Нет! Сяньлэ резко отстранился от человека. - Нет, нет, нет… - он запаниковал. - Ваше Высочество, что… - юноша снова попытался заговорить, но бог внезапно вышел из него, что доставило некий дискомфорт и парень зашипел вместо того, чтобы продолжить предложение. Когда он пришел в себя, то увидел, как принц ходит из стороны в сторону перед алтарем и несвязно говорит себе под нос: - Нет, нет, нет… как же так? Почему именно ты? От былого гордого, уверенного и величественного бога практически ничего не осталось. В белой фигуре, что в панике мельтешила перед ним, юноша видел пусть и красивого, но человека. - Ваше Высочество… - в третий раз позвал человек. На его голос резко развернулись. На лице бога сначала отобразилась злость, раздражение, осознание и испуг. - Да, прости, сейчас развяжу тебя, - он бросился к узлам, что связывали руки юноши. Развязал он их не с первого раза, руки принца по не понятным причинам мелко тряслись, а пальцы будто не слушались. Он даже пару раз выругался, потому что пальцы соскальзывали с узла. Но юноша не решался снова заговорить. Он ждал, пока бог закончит с этим делом. Когда с веревками на запястьях было покончено, принц погладил на них натертую кожу и с сожалением добавил: - Не думал, что тебе настолько больно… прости. - Все хорошо, - растерянно произнес юноша, - я этого совсем не чувствовал. Бог ничего не ответил, а лишь тихо вздохнул. Он перешёл к веревкам на ногах человека, попутно давая тому наставления: - Как развяжу тебя, уходи отсюда. Никому не показывайся на глаза. Я оставлю на алтаре пепел и жрецы, как увидят его с утра, решат, что ты мертв. Они не станут тебя искать. Ты… можешь прожить счастливую свободную жизнь. Хун не поверил своим ушам. - Что? Нет! Ваше Высочество, а как же ритуал? Его ведь нужно закончить! - Я не буду этого делать! – закричал принц. От настолько эмоционального ответа, человек застыл в недоумении. Принц же опустил голову и даже не посмотрел на него. Он выглядел подавленным. Казалось, его мучал какой-то нерешенный вопрос. Спустя несколько долгих мгновений он наконец тяжело выдохнул (похоже, бог настолько глубоко вошёл в себя, что даже перестал дышать на некоторое время), и продолжил: - Я не буду этого делать с тобой. Только не с тобой. Веревки на лодыжках человека были развязаны, и бог отступил назад, но ему не дали сделать и пары шагов. Рука солдата нагло схватила его за рукав. - Почему? Я что-то неправильно сделал? Если вы злитесь, что я вас обманул, то это дает больше причин меня убить! - Я же сказал, что не буду этого делать! – принц выдернул рукав из захвата, - Уходи! - Но, почему? Объясните, прошу! – не унимался юноша. Он уже хотел встать и побежать за принцем, умолять его на коленях простить и продолжить начатое. Когда юноша шёл в этот храм, он даже не мог предположить, что получит от своего бога столько ласки и нежности. Он рассчитывал на простую смерть, возможно болезненную или долгую, и он бы принял всё что угодно от рук своего бога, но сейчас… познав страсть и любовь принца, юноша уже ничего иного не желал, только продолжения. - Вы же сами говорили, что этот ритуал необходим, что вы не успеете найти другую жертву. Прошу вас, примите меня. я совсем не против. - Не могу! – бог резко развернулся к человеку и последний увидел в искаженном раздражением и гневом лице проблески чего-то темного. Это было мимолетное видение, будто на принце треснула маска, но трещина практически сразу же исчезла, - Я не хочу тебя убивать… пойми, я… - принц от бессилия закрыл лицо руками. Он собирался с силами, чтобы заговорить спустя время: - Все, кто был мне дорог, погибли или ушли от меня. Даже мои слуги… те, кого я считал друзьями, отвернулись от меня, когда мои силы как божества иссякли. Я… я был один. Никто в меня не верил. Кроме тебя, - Сяньлэ наконец поднял взгляд на Хуна, - Ты оставался моим единственным последователем. Моим единственным собеседником. Ты стал мне очень близок. И когда началась война, государство Сяньлэ могло погибнуть, и ты вместе с ним. Я хотел сделать хоть что-то для своих прошлых подданых, для тебя. Но был слаб. Он прервался, видимо, задумался над тем, не закончить ли рассказ на этом. Но после минуты сомнений в его глазах появилась решимость: - Как ты думаешь, для чего мне необходимо поглощать светлую энергию каждый месяц? - Вы… вы ослабли после спасения государства и сражения с другими богами. И чтобы возобновить свои силы вам нужно это делать. Поэтому мы приносим вам, нашему божеству, жертвы. - Это не так. Я не ослаб после всего, что случилось. Наоборот, мои силы постоянно растут. Я… я даже уже и не бог. В меня практически никто не верил, а боги берут свои силы из человеческих молитв. Поэтому, чтобы помочь Сяньлэ я стал демоном, - он выглядел, как тот, кто был в чём то виновным и раскаивался в этом, и одновременно чувствовал невероятную боль, - Я отрекся от всего божественного и человеческого ради силы. И она пришла. Остальные… остальные боги пытались меня уничтожить, так как я стал монстром в их глазах, и я… но я уничтожил их. Это произошло случайно. Я хотел просто одолеть их и объяснить всё в спокойной обстановке, потерял контроль. Тьма внутри меня постоянно пытается вырваться, но я не хочу этого ведь… ведь тогда я могу навредить многим людям. Я бы сам себя убил, так как подобные мне не должны существовать, но… я полностью разрушил установленный веками порядок и если я исчезну, то его больше некому будет поддерживать. Всё ввергнется в хаос. Единственных выход – держать под контролем свою демоническую сущность, а для этого нужно постоянно поглощать светлую Ци. Если это делать регулярно, то в какой-то момент у меня получится стабилизировать силу внутри меня и жертвы больше не понадобятся. Да, при этом я убиваю молодых юношей, но либо они, либо сотни тысяч других людей, что умрут, если я потеряю контроль над демонической Ци, или умру, - это признание далось принцу явно нелегко, он боялся. Хун не нашелся, что ответить на откровение принца. Он молчал не из-за шока, злости или неверия, а потому что просто не знал, какие слова сделают боль его бога менее острой. Человек видел в глазах Сяньлэ невероятное мучение и печаль, он хотел подойти к принцу и обнять его, но не мог слезть с алтаря. Он будто прирос к месту. - Я ужасен, да? – ухмыльнулся принц, - Моим деяниям нет оправдания, и я не заслуживаю того поклонения, что дают мне люди. Я не заслуживаю твоего поклонения. За свою жизнь и бытие богом я так и не смог никому помочь по-настоящему. И став демоном сделал только хуже. Но я надеялся, что хотя бы тот маленький мальчик из заброшенного храма, с которым мне так нравилось проводить время, сумел найти в построенном мной мире свое счастье. Хун, я не могу забрать твою жизнь. Ты – последнее, что делает меня человеком. В храме повисла тишина, которую нерешительно нарушил человек: - Что будет с вами, если пропустить ритуал? - Точно не знаю, - принц пожал плечами, - Надеюсь, что смогу удержать контроль над своей темной Ци ещё месяц, но… если нет, то сделаю так, чтобы я не смог никому навредить. Думаю… что лучшим вариантом в таком случае будет… - бог осекся и не решился продолжить мысль, вместо этого он как можно увереннее сказал, - Всё будет хорошо. Но человек не поверил этим словам. - Ваше высочество, я могу сказать кое-что? - Да. Хун собрал всю свою решительность, встал с алтаря и с твердостью в голосе начал: - Я ненавидел свою жизнь, себя и вообще людей. Каждый день я хотел умереть, но как бы больно мне не было, как бы сильно не скручивало мой живот от голода, как бы не трясло от холода, я не умирал, но и не жил. И с каждым днем я всё больше ненавидел этот мир. После… - он запнулся, так как воспоминания больно сдавили его горло, но быстро собрался с силами и заговорил, - после смерти мамы для меня, как для человека, всё было кончено. Так я думал. Пока не встретил вас. Вы стали смыслом моей жизни. Принц пристыжено отвел взгляд, будто вспомнив что-то очень смущающее: - Я же просил тебя жить ради себя. Неужели ты заполнил только ту мою первую глупую фразу? - Она была не глупой, Ваше высочество! Она заставила меня, заставила того маленького ребенка хотеть жить! А наши вечера вместе были для меня такими яркими и светлыми, что сложно даже описать! Я был так рад, что хоть кому-то в этом мире не безразличен. Когда вы ушли, я понимал, что это было необходимо, и то, что вы больше не приходили ко мне, не огорчало меня. Вы ведь снова стали богом, которому все поклонялись, и у вас появилось много работы. Я понимал, что на такого маленького человека, как я у божества нет времени. - Это не так… - вмешался Сяньлэ, - Я просто… просто не хотел, чтобы ты видел, во что я превратился. Чтобы ты видел меня таким. И разочаровался во мне… Хун не понимал, что именно должно было разочаровать его в боге. Сейчас он видел перед собой того же прекрасного и доброго принца, что проводил с ним вечера в маленьком храме. Воспоминания о давно минувших днях зародили тепло внутри юноши, и он улыбнулся. - Ваше Высочество, вы всегда были, есть и будете самым лучшим в мире. В нашу последнюю встречу вы сказали жить ради себя. И я выбрал этот путь, который привел меня к вам. Сам выбрал. Быть здесь и сейчас – мое желание. Я хотел снова вас увидеть, или хотя бы услышать. И ради этого мне не жаль даже умереть. Юноша постепенно сокращал расстояние между ними, пока открывал свою душу. И на последних словах он уже был неприлично близко к богу. В таком положении открылся очень занимательный факт – Хун был выше принца. - Я могу вас обнять? – юноша смотрел на принца с невероятной нежностью и любовью, как на самое дорогое в его жизни, и это окончательно сломило Сяньлэ. - Да, - выдохнул покрасневший от смущения принц, и его тут же обвили крепкие руки. Казалось бы, то, чем они занимались всего несколько минут назад, должно было стереть все подростковые неловкости, но сейчас они будто знакомились заново, и те слова, та близость и объятия вызвали волну небывалого жара внутри каждого из них. Оба признались, что дорожили друг другом. - Ваше Высочество, - Хун вдохнул запах волос человека в своих руках, - закончите ритуал. - Нет! – бог вырвался из объятий и строго посмотрел в глаза перед собой, - Я же уже объяснил, что ты умрешь! - А я объяснил, что не против этого. - Но… - Я не прощу себе, если вы пострадаете из-за меня. Не хочу жить и думать, что вы мучались или что вы умерли. Если это произойдет, то я сам покончу с собой. Принц задохнулся от возмущения, то ли из-за заявления человека, то ли от того, что его посмели перебить и, более того, ослушаться. С момента, как он захватил Небесную столицу, ему никто не смел перечить. - Я не хочу… - Ваше Высочество, вам ведь уже плохо. Я прав? – человек чувствовал, как тело в его руках заметно охладело с момента прихода принца в этот храм, а сам Сяньлэ побледнел. Ему всё сложнее было поддерживать свой божественный облик уже сейчас. А что будет через месяц? - Я хочу служить Вам, - продолжил человек после того, как понял, что ему не ответят на вопрос, - хочу быть полезен вам, хочу быть частью вас. Не волнуйтесь о моей жизни. Она уже давно полностью посвящена вам. Юноша медленно приблизился к лицу бога и остановился в цуне от его губ. Он ждал решения самого принца и не смел заходить дальше без разрешений. Спустя пару мгновений он получил ответ – его поцеловали. Сперва трепетно и аккуратно, а после все более жадно и агрессивно. Сяньлэ начал вести своего последователя назад к алтарю, попутно полностью его оголяя. Добравшись до камня, он уложил на него человека и сам залез сверху, отрываясь от чужих губ всего на короткое время, чтобы дать тому вдохнуть. Ситуация повторилась – они вновь лежали на алтаре, целовались и собирались слиться, вот только сейчас человек и сам обнимал, гладил и щупал своего бога… демона… Хуну было все равно, в каком обличии сейчас перед ним принц. В любом случае это был тот, которого он любил всем сердцем ещё с детства. И от факта того, что его чувства были хоть отчасти взаимны, трепет внутри его груди только возрастал, как и жар между ногами. Принц вновь просунул в человека свои длинные пальцы. Сразу три вошло очень свободно и плавно. Немного пошевелив ими в теле юноши, Сяньлэ заменил их на член, головка которого при первом же толчке прошлась по особой точке внутри, от чего Хун громко застонал в губы принца. Его руки крепче обвились вокруг шеи бога, как и длинные ноги вокруг талии. Из-за тесного контакта Сяньлэ больше не мог пошевелиться, но он и не спешил. Принц продолжил целовать юношу под собой, давая ему заново привыкнуть к своему размеру и ощущениям, что тот вызывает. Когда хватка ослабла, Сяньлэ вновь начал двигаться. Волны недавно прерванного удовольствия с новой силой накрывали обоих. Что человек, что демон на алтаре, предназначенном ложному богу, полностью потеряли рассудок и связь с окружающим миром, с головой окунувшись в страсть. Они самозабвенно целовались, обнимались и кусались. Хун даже сумел частично стянуть одеяния Сяньлэ и без стеснения касался его кожи, что раньше было для него под запретом. Весь мир исчез для двоих. Но вечно это не могло продолжатся. Ритуал нужно было закончить. Оба постепенно подходили к краю. Вот только Сяньлэ не хотел прощаться с этим человеком. Он вновь засомневался и его движения замедлились. - Я… я всё же не могу, - выдавил из себя принц и попытался отстраниться, но его обняли и не дали этого сделать. - Ваше Высочество, вы все можете. Вы должны это сделать, - жарко выдохнул Хун ему в ухо и попытался самостоятельно насадится на член своего бога, - Вы хотите этого. Я хочу этого. Не думайте. Двигайтесь. Сяньлэ остался в состоянии статуи. Все его мышцы были напряжены до предела. Его тело хотело продолжения. Буквально сгорало от желания, но разум останавливал. И человек это понимал, поэтому предпринял последнюю попытку сломить божественное самообладание. Если он никогда до этого момента не делил ни с кем постель, это не означает, что он абсолютно ничего не знает об весенних утехах. Хун прекрасно помнил некоторые пошлые фразочки, что прочел в желтых книжках с картинками соответсвенного содержания. - Я чувствую, как ваш горячий член пульсирует во мне, - он жадно провел языком по шее Сяньлэ до правого уха, и тот вздрогнул, - А также хочу почувствовать, как он изольется в меня, - губы человека прихватили розовую мочку и немного пососали её, - Как я стану полностью вашим и снаружи и внутри, - едва слышно прошептал он на ушко принца, - Присвойте меня, мой бог, ведь я – ваше подношение, - отстранился и посмотрел в черные от возбуждения глаза бога/демона. Внутри Сяньлэ что-то сломалось и тот с новой, устрашающей силой начал вбиваться в молодое тело под собой. Глубже, быстрее, яростнее! Губы человека так же не остались без внимания. Их сминали и посасывали, будто обгладывали. Стоны, шлепки, а иногда и крики заполнили храм божества. - Хочешь быть моим? – охрипшим голосом спросил Сяньлэ, - Хочешь мое семя? Получишь, бесстыдный мальчишка! Как же ты меня затягиваешь… как сжимаешь… ты жадный. Твое тело жадное. Если б я знал, что тебя так приятно трахать, нашел уже давно и сделал своим, забрал бы на небеса и брал тебя на мягкой кровати, а не на этом камне. - Да! Да, Ваше высочество… - Хун представил это и чуть не кончил. Он был готов стать хоть живой подставкой под ноги, лишь бы быть рядом с принцем. К члену юноши прикоснулись и начали водить по нему. Вот теперь сияющий пик действительно был недалеко. Принц без остановки двигался и неотрывно смотрел на юношу, а тот в свою очередь хватался за его плечи, будто утопающий за своего спасителя. Но чем ближе был конец, тем больше Сяньлэ неосознанно оттягивал его и тем сильнее подгонял своего бога Хун. - Всё хорошо, всё хорошо, - теперь наступила очередь юноше говорить слова утешения, он притянул принца ближе и прошептал в его губы, -Сделайте это, Ваше высочество, мне это нужно, - и поцеловал его. Сяньлэ не удержался и в последний раз вбился в податливое тело, а его рука крепче сжала чужое естество. Они, как и было необходимо, кончили одновременно, и поток чистой светлой энергии ринулся в тело демона, заполняя собой каждую его клеточку. Непередаваемое чувство. Бог протяжно застонал от удовольствия. Как и человек в его руках. Хун выгнулся дугой. Его глаза и рот были широко открыты. Эйфория полностью пленила его, и юноша больше ничего не чувствовал и не осознавал вокруг себя. Он даже не заметил, как жизненная сила покинула его тело, и оно начало рассыпаться в пыль. Под конец, когда волна наслаждения спала, и мозг юноши, ещё не затронутый разложением, смог снова осознавать происходящее вокруг, Хун посмотрел на своего бога, что наклонился над ним с невероятно печальным лицом. Юноша понимал, что умирает, но не чувствовал даже маленькой искры злости. Всю его сущность даже сейчас, на грани смерти, заполняла лишь любовь и его глаза горели ею. Это видел Сяньлэ. И от осознания глубины чувств к нему этим человеком ему становилось всё хуже и хуже, не смотря на наконец обретенную легкость и свободу в теле. Единственное, что он мог сделать, это держать человека в своих руках, пока тот умирает, и просто смотреть на него. Он держался как мог, чтобы не показать свою слабость перед верующим. Но слова, сказанные Хуном перед тем, как полностью исчезнуть, окончательно добили принца. - Я вас люблю. Сияние от слияния двух жизненных сил потухло. Тело принца полностью усвоило новую жертву. От невероятно сильного всплеска энергии потухли даже немногие свечи и единственным источником света осталась луна, что пробивалась сквозь небольшие окошки под потолком и освещала холодным светом алтарь и одинокую фигуру в белых одеяниях, что сидела, сгорбившись на нем и собирала в горстку пепел от человека. Слезы бога/демона градом лились с его глаз и смешивались с серой массой под ним. Возможно, он бы просидел так до самого рассвета, если бы не зелёный огонёк, что внезапно осветил его лицо и привел в чувства. *** Хун приложил немало усилий, чтобы наконец открыть свои глаза. Он осознал себя в пространстве уже достаточно давно, и даже понял, что лежит на чем-то мягком и удобном, но никак не мог разлепить веки. Ощущал он себя ещё хуже, чем после того, как впервые напился дешевого пойла и очнулся на утро в какой-то канаве. После того раза он зарекся пить, по крайней мере напиваться до беспамятства. Юноша попытался сконцентрировать зрение на том, что находиться перед ним (или над ним, если он всё же лежит на спине), и через пару мгновений это получилось. Оказалось, что он смотрит на потолок, на очень красивый и дорогой потолок, украшенный красной и золотой лепниной в виде цветов. Он удивился, а вдохнув воздух так и вовсе опешил. Не из-за того, что тот был очень свежим и приятным, а из-за осознания, что ему почему-то не нужно дышать, а сделал он это сейчас только потому, что сам того захотел. Паника накрыла его похлеще внезапного ливня. И добило бедные нервы парня приятный голос справа от него: - Наконец проснулся. Я уже начал переживать. Это точно был голос Наследного принца, пусть и сонный, но Хун ни за что б не перепутал его с другим. Юноша резко дернулся в сторону от голоса и свалился кубарем на мягкий ковер. Оказывается, Хун всё это время был на большой, укрытой шелковыми покрывалами, кровати и не один, а рядом с Его Высочеством Сяньлэ. - В… В… Ваше Высочество, что… - вопрос застрял в горле юноши, как только тот взглянул на принца. Тот, как ни в чём не бывало, на боку лежал на красных простынях, подперев голову рукой и с улыбкой смотрел на Хуна. Но поразило юношу не только это, а также тот факт, что лежал принц полуобнажённым и с распущенными волосами. Его черные пряди разметались как по подушкам, так и по его плечам и груди, что делало кожу божества на их контрасте ещё более белой и… желанной. - Ваше Высочество, почему Вы в таком виде? – это был первый вопрос, что сумел сформулировать обескураженный такой картиной мозг человека. - А в каком виде мне ещё быть в собственной постели? – невинно поинтересовался принц. В принципе, довод был логичным, но Хун взглянул на себя и у него созрел другой, не менее важный: - Почему я в таком виде? – он был в чем мать родила и, поняв этот факт, поспешил прикрыться хоть чем то, чтобы не осквернять взгляд принца своим… кхм… естеством. - Ты таким перевоплотился, - сказал принц с видом, будто объясняет очевидные вещи несмышленому ребенку. Принц грациозно встал с кровати, и юноша будто умер внутри от зрелища, что перед ним престало. Оказывается, бог так же был голым. Просто его вторую половину скрывало одеяло. - Но, не волнуйся, - продолжил Сяньлэ, одевая (слава Небесам, хоть что-то) легкий белый халат, - я дам тебе одежду, пока ты сам не сможешь выбрать её по своему желанию, или воплотить. Думаю, ты вполне сможешь это делать. Ведь ты, Хун, достаточно силен и полон потенциала, - ласково улыбнулся он, протягивая юноше на полу ладонь. Хун неосознанно взял за неё и поднялся, продолжая прикрыватся подушкой, что свалилась вместе с ним на пол. - Хочешь, что-нибудь выпить? Чай, сок или просто воду? Хотя, нет, я знаю, что тебе поможет прийти в себя, – бог пошёл к столику, что стоял недалеко от кровати, и поманил Хуна за собой, - В первое время ощущения будут непривычны, но со временем твой разум привыкнет к новому состоянию. - Привыкнет к новому состоянию… - повторил в полголоса юноша, силясь понять, что вообще произошло. И это у него получилось. Внезапно в голове прокрутились всё то, что случилось с ним в храме и тот снова запаниковал. - Ваше высочество, ритуал! Неужели вы его остановили? Хун в порыве эмоций схватил руку принца, что протягивала ему чашу с каким-то напитком. Сама чаша упала на пол и жидкость разлилась, как и упала подушка, что прикрывала определенное место юноши. - Ритуал… - повторил Сяньлэ, так же, как и Хун ранее сказал его слова. И в глазах принца появилась печаль. На такую реакцию сердце юноши, что казалось не билось до этого момента, зашлось галопом. - Неужели… - с пустым лицом начал Хун. - Я закончил его. И убил тебя. Облегчение – единственное, что почувствовал юноша на этих словах. Он улыбнулся. Принц же стал ещё более грустным и нежно взял его руки в свои. - Прости, Хун, я не смог остановиться. Мне жаль. - Нет. Нет! Всё правильно! Я ведь сам к вам пришёл! Я знал, что со мной будет. Но… но почему я жив? И что я здесь делаю с… Вами? – он впервые нормально оглядел комнату, что оказалась невероятно просторной и красивой, - И где это «здесь»? - Ты в моей спальне. Нравится? – с улыбкой поинтересовался принц. - Да! Конечно! – ещё бы ему не нравились покои самого бога, но потом пришло осознание первой части ответа, - Ваша спальня? – и вновь непонимание напополам с паникой, из-за чего ноги юноши подкосились на ровном месте. Он так и упал бы, если б не принц, который усадил его на роскошный мягкий стул возле того же столика. - Всё хорошо. Всё нормально, - Сяньлэ поднял упавшую чашу и поставил её в сторону, в другую же налил тот же напиток, что и в прошлый раз, - Слабость – естественная реакция. Я ведь насильно ускорил процесс эволюции твоей души, что бы ты побыстрее принял более сильную форму. Очень скоро, - он всунул в руки юноши чашу с красной жидкостью, - ты полностью придешь в себя, Хун. А теперь, пей. Юноша выполнил приказ принца и под его пристальным нежным взглядом высушил чашу до дна. - Как вкусно… - он в жизни не пил ничего лучше, - Спасибо, Ваше Величество. А что это? – поинтересовался юноша, отдавая чашу назад. - Человеческая кровь, - кинул бог, наливая ещё одну чашу. - Что? - Я сам удивился, когда после перевоплощения попробовал, - улыбнулся Сяньлэ, вновь впихивая чашу в его руки с явным указом выпить и её, - Теперь понятно, почему демоны едят людей, да? Но не волнуйся! Эта кровь отдана моими верными последователями в качестве жертвоприношения! Я никого не убивал! Более того, я не пробовал плоть людей, только кровь. То есть, я их не ел. Хотя хочется… но, я твердо решил, что через эту черту не перейду ни в коим случае! Вот только кровь нужно пить. Особенно тебе. Хотя бы вначале. А дальше уже и она не нужна будет. Принц плавно сел на стул напротив Хуна и наблюдал за ним, пока тот выпивает чашу с очень вкусной жидкостью. Когда он закончил, то наконец спросил: - Значит, я стал демоном? - Да… прости… Обычно, когда проходил ритуал, то я делал все возможное, чтобы души жертв упокоились с миром. Все же я не хотел, чтобы они страдали ни во время смерти, ни после. Вот только я был настолько расстроен после нашего ритуала, что не проследил за тобой. И ты… остался неупокоенной душой. Я мог бы попытаться упокоить тебя, но ты так ко мне лип и светился. Было похоже, что ты пытался утешить меня, - принц улыбнулся, будто вспоминая что-то очень хорошее, - И я не смог провести ритуал упокоения, поэтому забрал тебя с собой. Прости… я поступил эгоистично. - Я рад! Я очень рад, что остался с вами! Я бы хотел, быть рядом, если, конечно, это возможно. Удивление на лице Сяньлэ сменилось облегчением и радостью. - Конечно, возможно, Хун. Я всему тебя научу и расскажу. И, кстати, - он резко поднялся, прошёл через всю комнату к столику с огромным зеркалом и открыл сундучок, что стоял на нем, а когда вернулся, вручил в руки юноши золотой мешочек, запечатанный и защищенный разными заклинаниями. - Это твой прах, - руки Хуна дернулись на этих словах, - Ты знаешь, что это такое? - Да… - он слышал из сказок, что рассказывала мама, об этой очень важной для демона вещи. - Значит, ты понимаешь, насколько он ценный для тебя. Спрячь его так, чтобы никто и никогда его не нашел. Хорошо? - Да. - Прекрасно. Но пока ты думаешь над таким местом, он может полежать у меня. Я его сохраню, обещаю. - Спасибо, - Хун отдал мешочек обратно принцу, и он положил его в тот самый сундучок. - Я приготовлю тебе одежду, и мы пойдем в купальни. Согласен, Хун? - Да, конечно, - юноша только сейчас вспомнил, что сидит перед принцем полностью голым, и прикрыл руками свое достоинство. Хотя, кажется, Сяньлэ никак на это не обратил внимания. - Ваше Высочество… - Се Лянь. - Что? - «Ваше Высочество» - слишком официально и длинно. Меня так только слуги и последователи зовут. Можешь называть меня просто Се Лянь. - Но я ведь не достоин к вам так обращаться! - А кто достоин? – Се Лянь повернулся к Хуну и посмотрел на него взглядом искреннего непонимания, - Ты – мой самый верный последователь, который молился мне даже когда я был слаб, как божество, который верил в меня не смотря ни на что; ты – мой самый лучший друг, с которым я провел много приятных вечеров, с которым говорил о том, что меня мучает и волнует, и который выслушивал меня и пытался поддерживать по мере своих сил; ты – тот, ради которого я решился на сделку и стал демоном; ты – единственный, кто добровольно стал моей жертвой и не повернул назад даже когда узнал всю правду обо мне; и в конце концов, ты – мой любовник, а любовники могут обращатся друг к другу по именам. - Но разве я… - Если ты снова скажешь, что не достоин, то я обижусь. И Хун замолчал. Обидеть своего бога он не хотел. Но все же… - Но всё же… я – ваш любовник? - даже произнести это было неверояно смущающе. - А кто ещё? Мы с тобой занимались любовными утехами. Или ты не хочешь больше? - Нет!.... то есть да! То есть хочу! Больше всего хочу! Но… вы ведь кроме меня занимались подобным и с другими… - И все они мертвы. У меня ни с кем больше одного раза не было. Даже моего первого я убил, - на этих словах на лице бога вместо вины, которую замечал Хун при разговорах об жертвах ритуала, отобразилась кровожадность и удовлетворение, - Безликий Бай был отвратителен в постели, ты в разы лучше него, - мило улыбнулся Се Лянь и достал из большого шкафа одежду, - Примерь это. Думаю, тебе будет к лицу. Мне красное не идет. - А, как же, ритуал? – Хун взял в руки одежду и помял её из-за нервов. - Я не сказал? Он больше не нужен! – радостно воскликнул принц и взял в ладони лицо юноши, - Ты оказался идеален во всем и помог мне закончить ритуал. Я сам думал, что нужно будет повторить его ещё как минимум десять раз, но после нашего соития, сила во мне наконец стабилизировалась и риск сойти с ума исчез. - Правда? Я рад, что был полезен, - на сердце юноши полегчало от этой новости. - Видишь? Ты действительно особенный, Хун, - Се Лянь поцеловал его в лоб, а после перешёл и на губы, увлекая юношу в глубокий поцелуй, после чего приказал, - Одевайся. Не хочу, чтобы мои слуги видели твою наготу. - Да, сейчас! Се Лянь отошёл от него, чтобы не мешать и сам начал искать подходящую одежду для себя, но не переставал думать об одной вещи, что не давала ему покоя. - Хун, знаешь, обычно демоны меняют свое имя, чтобы другим было сложнее найти информацию об их жизни и смерти, а, соответственно и об их слабостях. Думаю, тебе стоит сделать так же. - А как же вы? - Я – другое дело. Мне нужно оставаться Богом Войны Сяньлэ. Как бы ты хотел, чтобы тебя называли? Хун немного подумал и сказал первое, что пришло ему в голову: - Сань Лан. Принц сначала застыл, а потом улыбнулся и тихо засмеялся, из-за чего Хун почувствовал себя полным глупцом. - Это… это странное имя, да? - Нет, это милое имя. Мне оно очень нравится. Я бы хотел тебя так называть. Но для сильного демона оно не подойдет. - Вам правда оно понравилось? - Да. - И вы считаете меня сильным? - Пока что нет. Но, как я уже сказал, у тебя большой потенциал. Я не удивлюсь, если ты даже сможешь вознестись. - Разве, это возможно? - Конечно! Посмотри на меня, - он развел руки в стороны, будто красуясь, - Я умер как бог, стал демоном и вознесся второй раз. Правда, другим богам это не понравилось. Но это к нашему разговору не имеет никакого отношения. Так, какое бы ты хотел себе новое имя? Можешь не отвечать сейчас же, подумай хорошенько. Вот только, после услышанного, думать юноша не мог ни о чем другом, кроме как о том, что же пережил его бог, чтобы получить силы помочь своей стране в войне. Стало враз очень грустно и единственное, что мог ответить Хун в таком состоянии: - Можете звать меня Сань Ланом. Но если хотите, выберите мне демоническое имя на свой вкус. - Ты уверен? Это очень важное решение. - Да, я приму любое ваше имя. Се Лянь задумался. Он всерьёз обдумывал варианты, блуждая взглядом по комнате и зацепился за красные цветы на потолке, после чего вернул взгляд на самого юношу, что уже успел одеться, и в конце внимательно посмотрел на его красный глаз. - Ты похож на цветок в моей руке, - задумчиво протянул принц и Сань Лан стал ещё краснее, так как румянец покрыл его лицо и шею от такого сравнения, - Но одновременно такой высокий и сильный… мммммм… Как тебе имя Хуа Чэн? - Превосходно… - выдохнул завороженно молодой демон. - Чудесно! – принц всплеснул руками, выведя его из транса, - С этого момента для меня ты Сань Лан, а для всех остальных – Хуа Чэн! А теперь, - принц наспех запахнул свои одежды и в мгновение оказался перед своим новоиспеченным любовником, взяв его за руку, - пошли в купальни. У нас ещё много дел сегодня. А ночью… - он медленно приблизился к красному острому ушку, - мы вновь разделим постель. Юноша мог только прерывисто вздохнуть и кивнуть в знак согласия и его потащили в сторону выхода из комнаты. Ему казалось, что сейчас он идет на встречу своей лучшей жизни.