Перезапуск судьбы

— Он должен быть где-то здесь!  Сириус Блэк никогда не мог устоять перед соблазном тайны. Все потайные ходы, темные коридоры на закрытых этажах, даже запретный лес - давно уже были изучены вдоль и поперек. Скука грызла его изнутри, и по его нескромному мнению, это требовало немедленного решения. Которое, как нельзя кстати, блеснуло в руках Макгонагалл во время  их занятия по трансфигурации на прошлой неделе.  Он тогда разлегся на парте, вполуха слушая лекцию. Внутри него всё умирало от скуки. Его взгляд лениво скользил по кабинету, выслеживая когда солнечные лучи дотянутся до углового шкафа с книгами. А потом что-то блеснуло прямо в его правый глаз, заставляя зажмуриться. Золотая цепочка с крошечным и изящным механизмом на мгновение показалась в руках профессора, прежде чем исчезнуть в выдвижном ящике шкафа. Сердце Сириуса забилось быстрее - это была загадка, слишком манящая, чтобы оставить без внимания.  Целый вечер он провёл за книгами, перебирая страницы в поисках хоть малейшего упоминания о странном артефакте. Тщетно. Ни в «Руководстве по самозащите от темных искусств», ни в «Стандартных курсах заклинаний», ни в «Древних рунах» (даже на продвинутом курсе), не находилось ни слова о небольшом загадочном артефакте. Сириус усердно вырисовывал механизм на пергаменте, воспроизводя в коротком воспоминании его внешний вид: несколько концентрических колец вокруг крохотных песочных часов. И тут появился Римус. Он бросил взгляд на рисунок, нахмурив брови, и произнес ровно и спокойно: — Собираешься путешествовать во времени? Сириус замер, с широко раскрытыми глазами вглядываясь в друга. Дыхание застряло в горле. Что-то внутри остановило его, иначе он бы прямо в тот же момент бросился на Римуса и,… вероятно, поцеловал бы его.  Конечно! Маховик времени! Маленький, хитрый механизм, способный заглянуть в прошлое. И как он раньше не догадался?  Всю последующую неделю Сириус ходил воодушевленный, планируя шалости с этой необыкновенной находкой. Но для начала его нужно было…  «позаимствовать». А мародеры укоризненно качали головами - это слишком опасно. Мало того, что можно нарушить порядок вещей, так еще и взять что-то запретное у самого декана факультета… эта глупость могла закончиться плохо - как минимум отработками, или, того хуже, Азкабаном.  Но для Сириуса Блэка ничто не блестело так заманчиво, как запретное.  Именно поэтому, в этот вечер - поздний, тихий, когда звезды мерцали над башнями Хогвартса, а где-то внизу шаркал Филч на очередном обходе, он стоял посреди темного кабинета, освещенного лишь лунным светом и прятал едва сдерживаемую улыбку. Сердце билось где-то в горле - смесь восторга, адреналина и того самого безрассудного ощущения, ради которого он жил.  Он нашел его. Между кипой пергамента лежала вещица, от которой невозможно было отвести взгляд. Когда тонкая цепочка заскользила между пальцев, сердце Сириуса забилось быстрее. И любопытство - отчаянное и безграничное, что толкало его в неприятности, терзало сильнее, чем запах шоколада в израненных пальцах Люпина. Оно пульсировало под кожей, сладко и неотвратимо.  — Всего пару минут, - шепнул он сам себе, в нетерпении кусая губы. — Никто даже не заметит.  Сириус поднял маховик ближе к глазам - изящные песчинки поблескивали внутри черным океаном. Рунические символы нервным почерком переливались, предупреждая об опасности.  «Я смеюсь в лицо опасности» - фыркнул было Сириус, но цепочка предательски зазвенела, выскальзывая из рук.  Колесико завертелось быстрее, чем он успел среагировать. Песок внутри колбы перевернулся и вспыхнул голубовато-золотым свечением. Воздух затрепетал, как натянутая струна, и поднялся вихрем вокруг Блэка, застилая глаза и рот песком. Сириус ощутил себя в водовороте, из которого невозможно выбраться живым. Шум переворачивающегося времени был оглушающим. Он зажмурился, закрывая уши, и уже было подумал, что ему конец, когда всё в мгновение прекратилось и погасло.  Всё стихло.  Когда Сириус открыл глаза, Хогвартс стоял на месте. И на первый взгляд ничего не изменилось. Тот же кабинет, парты стоят точь-в-точь, время позднее, за окном - осень. Но в воздухе было что-то иное, сухое, настороженное. Его сердце тревожно отзывалось, а пальцы нервно подрагивали, когда он поднял руку, взглянув на циферблат волшебных часов.  Время: 23:47. Дата: 30.11.1993 — О, Мерлин, мне конец…  *** Коридоры Хогвартса, казалось, ничуть не изменились. Факелы по-прежнему горели ровным, спокойным светом. Стены всё ещё дышали, словно весь замок был живым организмом. А лестницы снова и снова меняли направление. Единственное, что напоминало о стечении времени, — гобелены. Некоторые из них весели пожухлой, пыльной тряпкой, другие были совершенно новые, не знавшие проделок мародеров.  Блэк осторожно ступал по каменному полу, словно вор в собственном доме. Шум его шагов эхом отдавался в тишине, соревнуясь с бешеным сердцебиением, отдающимся болью в висках. Родной Хогвартс, который он знал до последнего кирпичика, сейчас казался чужим и холодным.  — Ну ты и влип, Блэк, - пробормотал он под нос, втягивая прохладный воздух.  Стоило бы подумать, как поступить. Пойти к Макгонагалл? Она голову ему оторвет, и в настоящем и в будущем. Дамблдор? Да этот старик всегда занят, ему нет дела до заблудившегося подростка. Нужен был кто-то с большим сердцем, с кем шалость могла бы сойти с рук. Поппи… да, возможно, Поппи. Сириус остановился у витрины с трофеями и медалями на первом этаже. Пыль на стекле блестела и он машинально провел по ней пальцами. Его взгляд упал на золотую табличку в виде щита, с потускневшей поверхностью и аккуратной гравировкой. Он прищурился, чтобы лучше рассмотреть в темноте надпись.  «Джеймс Поттер. Ловец. За заслуги в квиддиче. 1976» Сердце сжалось, загорелось. Уголки губ дрогнули - улыбка, полная гордости и тоски. Он усмехнулся, едва слышно: — Эй, Сохатый, мы таки уделали этих змей, да?  — Прогуливаетесь в столь позднее время? - Сириус вздрогнул от неожиданности, голос за спиной раздался ровный, с хрипотцой, приближаясь размеренными шагами. — И почему именно гриффиндорцы всегда норовят пойти против правил?  — Правила созданы, чтобы их нарушать, - дерзкие слова слетели с губ по привычке, и Сириус прикусил язык, поворачиваясь к первому свидетелю его неудачной шалости.  В конце коридора стоял мужчина в старом шерстяном жилете, худощавый, немного сутулый. Свет факела выхватывал его лицо - бледное, с резкими чертами и множеством мелких шрамов, пересекающими щеки. Взгляд мягкий и усталый, почти печальный. Он сделал пару шагов навстречу, собираясь отчитать нарушителя, и вдруг застыл.  Пальцы, сжимающие свиток, чуть дрогнули. На миг дыхание сбилось, будто кто-то вырвал воздух из груди. Его глаза расширились - в янтарной глубине промелькнуло узнавание, неверие, боль и… что-то теплое, нежное. — Мерлин…, - едва слышно прошептал он. — Сириус?  Блэк нахмурился, вглядываясь в мужчину. Эти глаза казались знакомыми, полными тепла и безопасности. А этот шрам…  Желание протянуть руку и коснуться подскочило к груди, но разум резко подчинил себе шальные руки. «Черт!» - осознал он.  Всё вокруг будто исчезло. Факелы, гобелены, стены - всё растворилось в золотом мареве. Не имело значение ни время, ни место. Вопросы крутились на языке, но впервые с момента, как он попал в будущее, тревога отпустила. И всё, чего бы ему хотелось,—  прижаться к Римусу, и забыть обо всём, как о страшном сне.  Люпин подошел ближе, не веря собственным глазам. Он всматривался - в линию скул, в непослушную прядь, в дерзкую улыбку. Воспоминания нахлынули одно за другим, наполняя сердце тяжестью утраты. Мерлин, как же он скучал.  — Это… — его голос дрогнул. — Как… как же это возможно?  Сириус стоял, не двигаясь. Сердце колотилось о грудную клетку, словно пытаясь вырваться.  Взрослый Римус выглядел так, будто годы оставили свой отпечаток на его лице. Привычное озорство в его глазах сменилось опытом и прожигающей болью. Отчаяние, с которым на него смотрел теперь уже мужчина, давили на плечи Блэка. Но он не мог отвести взгляда.  Римус оглянулся по сторонам - одна пугающая мысль вырвала его из оцепенения.  — Идем, - тихо, но решительно сказал он. - Пока никто не увидел.  Он подхватил Сириуса за рукав и повел по коридорам. Шаги были бесшумными, движения - нервными, но осторожными. Сириус послушно плелся за ним, бросая растерянные взгляды на Люпина. Сердце колотилось, дыхание сбивалось.  «Какого черта происходит?» *** Кабинет по защите от темных искусств встретил их тишиной. В воздухе витал запах бумаги, жасминового чая и едва уловимый оттенок шоколада. Мягкий свет лампы на старом учительском столе разливался по комнате, превращая её в уголок тепла и уюта. И даже мерзкие по своей природе пикси спали, свернувшись на дне клетки в углу комнаты.  На столе не было ничего показного: ни таблички с именем преподавателя, ни позолоченной чернильницы, ни аккуратно выстроенных перьев. Всё выглядело естественно, по-домашнему — немного беспорядочно, но с душой. И Сириусу не нужно быть гением, чтобы сообразить, кто теперь любимый преподаватель у студентов.  Эта мысль тронула его губы улыбкой, и по телу разлилась тихая нежность.  — Рад, что ты можешь улыбаться, не смотря на обстоятельства, - нахмурился Римус, складывая руки на груди. Он откинулся на спинку потрепанного кресла, стараясь выглядеть строже, играя роль преподавателя. Но в его взгляде было слишком много тепла и заботы, что предательски выдавало все его истинные чувства.  — Сириус, где ты взял маховик времени?  Блэк моргнул. Глаза расширились, рот открылся — и снова закрылся, будто у рыбы, выброшенной на берег. — Профессор Люпин, — выдохнул он, расплываясь в восторженной улыбке. — Вы такой умный, что иногда это меня пугает!  Римус смотрел, не моргая, в его уголках глаз мелькнуло воспоминание. Он тихо вздохнул, проводя ладонью по лицу, скрывая рвущуюся наружу улыбку.  — Профессор.. – повторил он с легкой усмешкой и покачал головой. — Ты то куда, Блэк.  Сириус фыркнул. Он хотел было ответить остроумной шуткой, просто чтобы закрепить на лице Люпина улыбку. Она делала его моложе, возвращала в ту самую спальню Гриффиндора, где четверо неразлучных мародеров придумывали шалости на следующую неделю.  Но взгляд зацепился за клочок бумаги на столе. Газета с пожелтевшими краями была наскоро сложена пополам, скрывая главные новости дня. Руки сами потянулись к предмету, развернули… и дрогнули.  На первой полосе - его лицо. Постаревшее, осунувшееся. Волосы спутаны, глаза — пустые. На колдографии он яростно кричит, мотает головой. А сверху, резкими буквами, словно выцарапанными на стекле, крупная надпись, предупреждающая об опасности: «Сириус Блэк сбежал из Азкабана» Он не сразу понял, что перестал дышать. Нарастающая паника собиралась тугим клубком под ребрами и поднималась к горлу, собираясь выплеснуться наружу.  Он боялся поднять взгляд на Римуса, который застыл, кажется, тоже забыв про дыхание, только пальцы нервно дернулись, сжимая подлокотники кресла.  — Это… - голос Сириуса сорвался. Он на мгновение прикрыл глаза и сглотнул, цепляясь за остатки самообладания. — Что значит, меня разыскивают дементоры Азкабана? Что я сделал?  Молчание.  Напряжение и тяжесть в нём ощущались как нельзя отчетливее. Стук часов и потрескивание лампы стали невыносимо громкими.  — Лунатик… - прошептал он, поднимая глаза, полные непонимания, страха и отчаяния. — Пожалуйста, скажи, что я не сделал ничего плохого.  Римус не ответил. Он не мог.  Как рассказать подростку то, что он сам с трудом пережил. Раны памяти были свежи и кровоточили. Лишить этого мальчишку беззаботного юного времени - он не имел права.  — Сириус, - тихо сказал он, слова давались ему с трудом, царапали нёбо своей жестокостью, но так было правильно. – Ты не должен знать то, что случиться. Это может нарушить естественный порядок вещей.  — Плевал я на порядок! - сорвался Блэк. Он потянулся через стол, сжимая в пальцах тонкий лист, и умоляюще встретился с глазами Люпина. - Разве это тот порядок, с которым мы должны смириться? Лунатик, прошу, скажи мне правду… я должен знать.  Римус долго молчал. Тишина в кабинете была вязкая, плотная, наполненная невысказанными словами. Лампочка чуть потрескивала, роняя дрожащие блики на стол. В их свете лицо Люпина казалось ещё более усталым, отражая все пережитые годы. Он медленно выдохнул, словно балансировал над обрывом. Сириус не сводил с него выжидающего взгляда. В его глазах было всё — растерянность, боль, и то самое упрямое мародерское пламя, которое Римус так любил и так боялся потерять.  — Прошу, только не делай глупостей, ладно? - выдохнул он едва слышно. Сириус кивнул быстро, почти машинально. Римус уверен, что пожалеет. Он прикусил щёку, заставляя себя подобрать слова, чтобы не ранить, но это было невозможно. — Тебя посчитали предателем, Сириус. Тебя отправили в Азкабан за… за смерть Джеймса и Лили.  Сириус смотрел на него, не моргая. Слова будто не доходили до осознания - просто звуки, без смысла и формы. Они ударялись о воздух между ними и рассыпались пеплом. Руки опустились на стол, сжимая края газеты, словно они могли удерживать его в реальности.  — Это… бред, - Смешок сорвался с губ произвольно, глухой, надломленный. — Я бы никогда…  Его взгляд метнулся от стола к Римусу.  — Я бы ни за что не пошел против своих лучших друзей. Лунатик, ты-то это знаешь?  Люпин не ответил. Он лишь опустил взгляд в стол. Этого было достаточно, чтобы мысль дошла до осознания Сириуса. Он провел рукой по лицу, словно пытался стереть несуществующую грязь. Плечи дрогнули, опустились. Судорожный вдох отражал его натянутые до предела нервы.  — Мне нужно вернуться, - сказал он резко, голос дрожал, но глаза наполнены безрассудной решимостью. — Всё не должно быть так, я должен всё исправить.  — Что? - оживился Римус, его брови нахмурились, он подался вперед, облокачиваясь на край стола. — Сириус, когда ты вернешься, тебе нельзя будет никому ничего рассказывать. Мало того, что тебе вряд ли поверят, так ещё и сочтут сумасшедшим.  — Но один человек мне точно поверит, - Сириус уверено встретил взгляд Люпина, он знал, что мог доверять ему всё, даже свою жизнь.  Римус тяжело вздохнул, плечи опустились. Он понимал: попытка удержать Сириуса от его намерений бессмысленна. Сердце сжалось от страха и боли.  — Сириус, - тихо начал он, подбирая слова, чтобы вразумить мальчишку. — Всё, что тогда происходило… это слишком опасно. Это не очередная шалость в стенах Хогвартса. Это серьезно!  — Я всегда серьезен, - уголки рта Сириуса дрогнули в попытке улыбнуться. — Но я не смогу жить спокойно, зная, чем всё может закончится. Я не прощу себе этого.  Римус опустил взгляд, сжал подлокотники кресла, будто физически держал себя в руках. Он видел в Сириусе ту самую беспечную отвагу, безрассудную храбрость, за которую когда-то любил его всей душой. Но ему так было страшно, что он мог потерять его. И в прошлом и в настоящем.  Люпин наклонился вперед, осторожно, будто боясь разрушить что-то хрупкое, что было между ними. Его глаза полные  боли и тихой любови, встретились с глазами Сириуса. Он протянул руку, и Сириус машинально коснулся его пальцев. Это короткое, почти невесомое прикосновение было сильнее любого слова.  — Обещай мне, - шепнул Римус, сжал пальцы Сириуса в своей руке чуть сильнее, чувствуя как сердце бьется с дикой скоростью. — Что будешь осторожен. Я… что в прошлом, что в настоящем… не переживу, если с тобой что-нибудь случится.  — Лунатик, – тихо сказал Сириус, почти болезненно. - Я обещаю.  И он вложил в это обещание всю свою решимость, всю силу, чтобы противостоять судьбе, что ждала его в будущем.  ***  Настенные часы тикали, стрелки неумолимо приближались к двум ночи. Из приоткрытого окна вместе со свежим прохладным воздухом доносились звуки ночного леса: ветер свистел, заставляя постанывать усталые ветви деревьев, а вдали размеренно ухала неясыть, пугая мышей.  Сириус по-хозяйски развалился в кресле, свесив голову с подлокотника с одной стороны и ноги - с другой. Периодически он поворачивал голову к Римусу: тот склонился за столом над крошечным механизмом, что-то бесконечно поворачивал, откручивал и прикручивал заново.  — Я ничего с ним не делал, - вздыхал и закатывал глаза Блэк, скрещивая руки на груди. Он был похож на ребенка, которого несправедливо обвиняют. — После скачка во времени, я сразу решил отмотать назад, но он отказался слушаться. Колба даже не проворачивалась!   У Римуса в этот момент что-то щелкнуло между пальцев и он вздохнул, откидываясь в кресле. Сириус настороженно повернул к нему голову, в голосе зазвучало беспокойство.  — Не получается?  Люпин в ответ покачал головой. Он помассировал виски, на мгновение прикрывая глаза, а потом снова потянулся к механизму. Сириус всегда любил наблюдать, как тот работает: как усердно сидит за домашкой, как сжимает губы, когда что-то не выходит. Это вызывало приятное чувство восторга в животе Сириуса, заставляя улыбку расплыться на лице.  Одна мысль вспыхнула в его голове, словно спичка, и жар заставил его щёки покраснеть. Он тут же смущенно отвёл  взгляд.  — Ээ… Римус, - неуверенно начал Блэк, собираясь в кресле и подтягивая ноги к груди. — Могу я ещё задать вопрос о будущем? Всего один вопрос. Очень важный.  — Сириус, ты же знаешь, что я против, - тихо ответил Люпин, не поднимая глаз. Его брови сошлись на переносице, выдавая напряженную сосредоточенность. — Попробуй, спроси.  Сириус сглотнул.  — Ты помнишь празднование Нового года семьдесят седьмого? - голос чуть дрогнул, а кончики ушей вспыхнули розовым. Он неловко вырисовал на своих коленях незамысловатые фигуры.  Римус коротко угукнул, не отвлекаясь. — Я.. кхм, я думал, решился ли я поцеловать тебя в ту ночь. Потому что собирался…  Римус замер. Механизм выскользнул из его пальцев и мягко звякнул о стол. Он поднял взгляд. Что-то очень неотвратимо грустное было на дне зрачков, что Сириус мог почувствовать физически.  — Нет, - Люпин чуть качнул головой, поджимая губы. — Не решился.  Сириус опустил голову, уткнувшись носом в свои колени. Сердце в груди колотилось, а горечь поднималась изнутри, оседая на языке.  Как же много ошибок он совершил. Неужели он всю свою жизнь поступал неправильно?  — А ты… - Римус чуть заметно улыбнулся, уголок губ дрогнул, а глаза наполнились теплотой. — А ты ведь крестный Гарри… Сына Джеймса и Лили.  Хандра Блэка рассыпалась, словно её и не было. Сириус резко выпрямился, будто его ударило током, и уставился на Люпина. На лице промелькнула целая буря эмоций — непонимание, осознание и вот она, ослепительная мальчишеская улыбка. Он провел рукой по волосам, пытаясь удержать нахлынувшие чувства.  — Джеймс, олень эдакий, таки добился своего! - смех, живой, настоящий, вырвался из его груди, разбудив недовольных пикси. Сириус хлопнул ладонью по колену и откинулся в кресле, мечтательно улыбаясь. — Я крестный… Римус прислушался к его смеху и по груди разлилось давно забытое тепло, возвращающее его к юношеским годам. Оно было подобно солнцу, которое пробивалось сквозь густую листву воспоминаний. Он не мог не улыбнуться в ответ.  И вдруг - тихий щелчок.  Маховик времени на столе слабо засветился голубо-зеленым оттенком, словно отреагировал на заразительный смех. Крохотные механизмы возвращались на места, прокручиваясь и заманчиво приглашая прикоснуться к себе.  — Сириус, - губы Люпина пересохли и дрогнули от волнения. – Кажется, он … работает.  Блэк поднялся со своего места, посмотрел на артефакт и нервно прикусил губу. Ответственность навалилась тяжелым грузом — теперь, когда он знал то, чего знать не должен, отступать нельзя. В глазах зажглась решимость - отчаянная, живая. На секунду он задержал дыхание, будто борясь с мыслями в своей голове.  Он поднял взгляд на Римуса и не раздумывая больше ни секунды, кинулся к нему в объятия. Щека коснулась груди, знакомый запах окутал своим спокойствием. Люпин бережно обвил его руками, поглаживая вьющиеся волосы на затылке.  — Я всё исправлю, - шептал Сириус, цепляясь пальцами за потрепанный серый пиджак, дыхание едва сбилось. — Обещаю… В его груди клокотало сердце, с силой ударяясь о ребра, словно хотело выбраться наружу. Кровь кипела в венах. Вдох. Ещё один. Ему с трудом удалось заставить себя расцепить руки и отпустить Римуса.  Люпин улыбался ему — мягко и тепло, как умел только он. Сириус взял в руки маховик времени и прокрутил необходимое количество раз. Воздух взорвался светом и вихрем, песок времени хлестнул по коже. Сириус растворился в пространстве — шаг за шагом, дыхание за дыханием.  Римус с силой прикусил щеку, стараясь удержать остатки самообладания.  Когда свет погас, он остался один. Снова.  Тишина звенела. В воздухе витал запах наэлектризованного пространства и едва уловимый — кожи. В ушах ещё стоял звон от веселого смеха — будто эхо из прошлого.  Он тяжело опустился в кресло, не мигающим взглядом всматриваясь в точку, где совсем недавно стояла его первая и единственная любовь.  *** Сириуса с силой вытолкнуло в новое пространство, выбивая воздух из легких и заставляя закашляться. Он едва успел зацепиться за ближайший стол, чтобы не свалиться на пол.  Позолоченная табличка с витиеватыми буквами мигнула в свете настольной лампы. «Профессор Эдриг Торн» - пафосно гласила она, указывая на статус и превосходство преподавателя.  Сириус глубоко вздохнул. Он дома.  И тут же встрепенулся, он забросил маховик в карман мантии и поспешил в башню Гриффиндора. Он ни на миг не сбавил обороты, преодолевая пустые коридоры и перепрыгивая через ступени вредных лестниц.  Взмокший и запыхавшийся, Сириус забежал в спальню. Все трое мародеров крепко спали, заполняя комнату размеренным дыханием.  Блэк поспешил к дальней постели, окутанной плотными шторами. Открыв пологи, он бесцеремонно забрался на чужую кровать, пробуждая ото сна владельца.  — Сириус… который час, - Римус нахмурился, не желая прощаться со сном, и обнял подушку покрепче. Блэк шикнул на него и наложил заглушающее заклинание. Люпин недовольно простонал, медленно открыл глаза и потёр их ладонями. Всё его внимание устремилось на нарушителя спокойствия.   — Лунатик, ты должен мне поверить, - начал Сириус, набирая побольше воздуха в легкие, и выпалил как на духу. — Я в будущем таких бед натворю! Меня в Азкабан закроют за то, что я предал Джеймса и Лили. Они все поверили, что я мог пойти против лучший друзей, представляешь? У Джеймса, кстати, всё получилось, ну, понимаешь, с Лили. И они сделали меня крестным их сына. Я так счастлив! Но мне нужно всё исправить, чтобы никто не пострадал, и ты должен мне помочь, понимаешь? — Бродяга, - Римус смотрел на него в легком шоке, хлопая глазами. А затем мягко улыбнулся и поправил выбившуюся прядь волос Сириуса за ухо. Голос его был тихий и сонный, но наполненный нежностью. — Я ничего не понял, можешь помедленнее? Тебе приснился дурной сон?  У Сириуса внутри бушевал адреналин. Он чувствовал, как он бьет по нервам, толкая вперед. А перед ним сидел спокойный, немного помятый после сна Римус с нежной улыбкой. Его волосы взъерошены, на щеке - след от подушки.  Он не мог оторвать от него взгляда. В груди разлилось такое тепло, что все слова показались пустыми.  — Да, ты прав, - выдохнул Сириус, собираясь с силами. — Начнем с малого.  Он наклонился и осторожно, но решительно поцеловал Римуса. Тот слегка вздрогнул, но не отстранился. Его рука сжалась на плече Сириуса, а губы медленно ответили на импульс.  Мир вокруг них замедлился: только тепло и пыльный запах спальни - и они вдвоем, наконец, наедине с тем, что никогда не осмеливались произнести вслух.  ***  Римус ворочался на постели, стараясь игнорировать солнечные лучи, льющиеся из окна. Утро пыталось вытащить его из сна, но теплая кровать оставалась слишком привлекательной. Он потянулся, перевернулся на спину и с трудом разлепил глаза.  На удивление, Сириус уже был полон энергии, сновал по комнате, собирая вещи, и светился, кажется, ярче любой звезды на небе.  — Доброе утро, профессор Люпин, - улыбнулся он, присаживаясь на край кровати и легко касаясь плеча Римуса. — Вы опоздаете на свой первый рабочий день.  Римус тихо усмехнулся и потянул его к себе, укладывая на грудь, в попытках урвать ещё пару минут безмятежного спокойствия.  — Мне приснилось кое-что странное, - пробормотал он, прижимая Сириуса и ныряя носом в его вьющиеся волосы. - Словно Питер предал Джеймса и Лили… Они умерли, а виноватым сделали тебя и посадили в Азкабан. Сириус замер на мгновение. Его губы дрогнули, он машинально прикусил их. Он знал: в какой-то другой реальности, где он не нашел маховик времени, всё действительно закончилось именно так.  Но потом он вздохнул, натянул улыбку и, с легкой усмешкой, посмотрел на Римуса: — Всего лишь дурной сон, профессор, - он нарочито выделил обращение, промурчал практически в самое ухо, вызывая дрожь по телу Римуса и судорожный вдох. Затем, довольный реакцией, приподнялся: — На самом деле, нас убьет Лили и Джеймс, если мы опоздаем к отправлению Хогвартс-экспресса и пропустим проводы Гарри на третий курс… Римус слушал его вполуха, увлекаясь  изгибом шеи и бархатной кожей Сириуса. Его губы едва касались шеи, сбивая дыхание говорящего с ритма.  — Римус, - тихо выдохнул Сириус, цепляясь пальцами за домашнюю футболку на плече. Его глаза прикрылись, ресницы трепетно подрагивали. — Минерва откусит тебе голову…  Но Римус не дал ему договорить. Он перевернулся, поменяв их местами, и навис над Сириусом. В глазах заиграла искра азарта, будто они снова были подростками.  — Ох, профессор, какой вы пример подаете студентам? - наигранно ахнул Сириус, прикусывая губу, пытаясь сдержать игривую улыбку.  — Пример счастливого человека? - усмехнулся Римус, скользнув губами по шее Сириуса.  Сириус засмеялся, ловко обвивая его руками, а Римус не спешил отпускать, оставляя короткие, игривые поцелуи на лице и шее.  Их смех и тихий шепот заполнили комнату. Солнечные лучи казались всего лишь декорацией к их утренней игре. А жизнь, что ожидала их за стенами маленького уютного гнездышка, больше не была соткана из сломанных судеб, разрушенных надежд и одиночества. Она была полна радости, искренних улыбок и, что важнее всего, любви.