Её заветное жжелание

Она видела будущее. Она знала, что это произойдёт. Знала время вплоть до секунд, знала точное место и знала, что будет после. Знала, но продолжала молчать. А люди ничего не подозревали. Они продолжали жить, как ни в чём не бывало. Взрослые ходили на работу, дети — в школу. Жизнь шла своим чередом, но идти ей осталось совсем немного. Ни словами, ни мыслями, ни смутными отголосками чего-то внутри нельзя было описать, насколько она хотела всё рассказать. Хотела спасти их всех. Хотела. Но не могла. Да даже если бы могла физически, всё равно бы не сказала. Ни за что на свете. Она всё-таки не могла. Не могла. Никак не могла. Могла лишь продолжать молчать, и тогда сбудется её заветное желание. В комнату зашёл мужчина. Он подошёл к инвалидному креслу и осторожно прикоснулся к тёмным, вьющимся волосам сидящей в нём его собственной «фарфоровой куклы». Правой рукой он поднял девушку (она настолько исхудала за все эти месяцы, что казалась абсолютно невесомой), а левой медленно скатил коляску по ступенькам. Каждое его прикосновение чувствовалось новым жжением на теле. Нечестно. Нечестно. Нечестно. Нечестно, нечестно, нечестно! Нечестно, что человек, сделавший с ней это, сейчас вот так просто прикасается к её коже! Нечестно. Нечестно. Она снова в коляске, а он идёт сзади и везёт её прямо навстречу неизбежному. Но она-то об этом знает, а он — нет. Это единственное, что заставляло её улыбаться. Внутри, конечно, снаружи улыбаться она уже давно не могла. Это и была, наверное, плата. Взамен она, правда, ничего не ждала, но раз уж так, то зачем отказываться? Ей не сложно признать, что теперь это её вина. Возможно, всё, конечно, просто совпадение, но... Как далеко может зайти человеческое желание мести? На что оно способно? Одно лишь желание, даже несбыточное. Желание наверняка произошло от слова «жжение». Оно везде. Вся её жизнь — одно непрерывное жжение. Оно и внутри, когда она вспоминает о том, что до сих пор жива, оно и снаружи, когда он в который раз к ней прикосается, оно даже там, где раньше было только детское, наивное желание помочь маленькому, беззащитному котёнку. Но теперь она желает другого. Желает, чтобы жжение продолжалось. Чтобы не утихало ни на секунду. Чтобы когда-нибудь оно вышло за рамки её тела и добралось до него. Совсем скоро доберётся. Совсем скоро. Послышалось гудение. На воздушную тревогу внимание уже никто не обращал, даже сирена молчала. К тому же самолётов в небе всего два — что они могут сделать? Люди, так же спокойно идущие по улице, как и они, волей-неволей заостряли своё внимание на человеке с инвалидной коляской. Она уже привыкла, что на неё все пялятся. Молча смотрят, а потом вновь отводят взгляд. Никто даже не догадывается, что на самом деле находится внутри этого неподвижного тела. Девушка не знала, как выглядела со стороны. После первой встречи с ним в зеркало она ещё не смотрела. Возможно, оно и к лучшему. От миловидных черт лица там наверняка мало чего осталось. Может, и не осталось в принципе. Может, вместо лица у неё теперь просто перемешанные органы чувств, хотя и не все. Языка нет точно. Его отрезали первым делом. Последнее, что она помнила перед тем, как стала его фарфоровой куклой. Ещё она точно знала, что в тот день ей сломали позвоночник, но лично этого, слава богу, не застала. Тогда она была в другом месте. Тогда она впервые почувствовала жжение, а после увидела будущее. Она знала, что если не прекратить жжение сейчас же, то все умрут. Она знала, что если не прекратить желать, умрёт и он. Она не прекратила. Совсем близко. До того как её заветное желание сбудется, остались считанные секунды. Она слышала, что перед смертью мозг воспроизводит самые тёплые воспоминания. Для неё тёплыми были все, не переступавшие грань с жжением. Она вспомнила родителей, друзей, одноклассников, которые ничего плохого не сделали, но всё-таки не особо пытались её искать. Вспомнила свои руки и ноги. Как они ещё двигались. Как она ещё могла ходить и даже бегать, трогать предметы, разговаривать, плакать. Вспомнила, как раньше выглядела в зеркале. Та девушка умерла уже давно. От неё осталось только жжение. Вдали уже виднелось, как на город падает атомная бомба. Она не успела. Ей хотелось последний раз перед смертью почувствовать желание жить. Очень хотелось. А если это желание станет сильнее, чем жжение? Она пыталась в это поверить, но вера погибла ещё задолго до надежды, которая умерла последней. В живых осталось только жжение. Оно наконец освободилось от тела. Оно заполонило весь город. Некоторые даже вскрикнуть не успели. Всё произошло слишком быстро. Слишком. Никакого облегчения, никакой радости тем более. Жжение сделало то, что хотело, но не собиралось останавливаться. Ей было совсем не больно, она привыкла, но хорошо тоже не было. Было жжение. Оно сбылось.