(Не) желанный.

Глава 1

В маленькой комнате, оборудованной под детскую, горел одинокий светильник: имитация ночного неба. Он здесь появился две недели назад, и с тех пор мальчик включал его двадцать четыре на семь. Аннабель не была против. Не на ее же деньги куплено. Девушка включила свет и оглянулась. Взгляд карих глаз был чуть расфокусирован. Тушь потекла, а кроваво-красная помада размазалась. Кровать была пуста, даже холодная, если провести ладонью по белым простыням. Оранжевое одеяло вообще лежало в другом углу рядом с ящиком игрушек. Самого мальчика нигде не было видно, хотя в комнате было не так уж много места для пряток. По крайней мере, Аннабель о таких не знала. Но он здесь точно был. Почему девушка была в этом так уверена? Очень просто: она сама час назад послала непоседу наверх — на очень важный обеденный сон. И опустим тот факт, что обед в их доме наступал часа через два после завтрака. А завтрак — в любое время, когда Аннабель находила в себе достаточно сил и мужества, чтобы подняться с кровати. Девушка подошла к шкафу, который был слишком большим даже для её ста семидесяти сантиметров. Двери со скрипом открылись. — Если ты прячешься здесь… — девушка глубоко выдохнула, представляя, как ей придётся с новеньким маникюром прорываться через всю эту груду одежды. Одежды… Не её и не Натана (его две пижамы, пять футболок, три штанишки и один костюмчик умещались в двух нижних ящиках, а в последнем, третьем, покоилась целая гора беспарных носков). — Натан. Я считаю до трёх. В ответ — тишина. Ну что ж, ей не впервой. — Раз, — девушка коснулась двух платьев, которые висели в середине (ужасно красивых). — Два, — белоснежные пальцы сжали тонкую ткань. — Три! С противным скрипом занавесь из десятков платьев отъехала в стороны, освобождая немного пространства. Ни торчащей кудрявой головки, ни сдавленного смеха через зажатый кулачком рот. Неужели она ошиблась? Покопавшись еще немного, Аннабель с окончательно испортившейся причёской пришла к неутешительному выводу: в шкафу племянника нет. Аннабель оглянулась. Где этот сорванец тогда прячется? Окон нет, и шкафом больше тоже… Ну не сквозь же землю он провалился! Девушка призадумалась… Сколько она вообще выпила? Вроде бы лишь бутылочку, да и всего лишь час прошёл. Ну, может, чуть больше. Но ведь она часто закрывает мальчика на пару часов — и ничего. И на этот раз точно было время обеда. Девушке сегодня это напомнили трижды одновременно — с таким тоном, будто она прервала не перекус секретарш, а собрание землян по поводу объявления войны пришельцам. (Господи, ей точно стоит перестать смотреть мультики с Натаном.) Вернувшись злая домой как раз за этим нехитрым делом, она застала племянника. Мальчик сидел на столе (на самом удобном по его мнению месте для просмотра телевизора) и довольно уплетал пиццу. Выкрав последний кусочек Маргариты, Аннабель послала мальчишку в свою комнату (вполне мягко). Натан, а вернее покоритель далёких планет капитан Натан, уходить не собирался, и Аннабель пришлось применить старый добрый трюк: «— Если ты не будешь спать, когда надо… то никогда не вырастешь! А это что значит, милый? — Что папа никогда не возьмёт меня в космос? — промолвил мальчик, надув измазанные в кетчупе щёки. — Правильно, милый. Кому нужны маленькие человечки в космосе? Совершенно никому. Так что марш наверх!» Это всегда срабатывало. И пусть пока мальчишка не знал, что, даже если он будет спать целыми днями напролёт, его горе-отец не заберёт его с собой в космос. Космос… Ха! Этот изнеженный англичанин даже на карусели кататься боится. Когда слишком громкие для пятилетнего ребёнка шаги стихли, Аннабель в тапках, попивая уже открытую бутылку вина, поднялась следом. На втором этаже было всего три комнаты: детская (которая когда-то была гардеробной… эх, хорошие были времена), вторая ванная и её бывшая комната. В последнюю Аннабель не заходила уже второй год. Подойдя к детской, девушка минуту прислушалась. Тихо. Она закрыла дверь на ключ. Спустившись вниз, она сразу же в гостиной сбросила банный халат и в нижнем белье прошла в свою спальню. Здесь, благодаря единственному на весь дом кондиционеру, стояла блаженная прохлада. Подойдя к большому белому шкафу, девушка начала искать подходящий наряд. У неё еще было в запасе минут семь, так что она не торопилась. Доставая очередное платье, Аннабель на секунду замирала, вспоминая, как покупала его и когда впервые надела. Иногда… когда попадалось что-то особенное, она прижимала ткань к лицу, втягивая запах. Вернее, запах мужчин. Их одеколон, смех, шутки и бесконечные комплименты… А потом свидание заканчивалось, и платье отправлялось в шкаф — до лучших времён, которые, возможно, так и не настанут. Изящные руки взяли очередной шедевр моды и застыли. Улыбка тронула губы Аннабель. Шелковое, насыщенного алого цвета… как спелая вишня. Оно так хорошо подчеркивало её талию и плечи… и маскировало грудь, вернее, её полное отсутствие. Девушка притянула к себе холодный, струящийся шёлк. Это было летом. Тогда она очень мало купалась и очень много загорала. Кажется, его звали Александр. Он был милым, особенно его глаза… Жаль, что полный идиот. Когда в дверь постучались, Аннабель была уже готова. Волосы со специальной небрежностью спадали на оголённые плечи, а глаза с лукавым гостеприимством смотрели из-под длинных ресниц. Курьер, завидев хозяйку, растерялся. Было видно, как он хотел было предъявить претензию за долгое ожидание, но в последний момент передумал. — Вот, мисс… То есть миссис. Ваш заказ, — легкий румянец окрасил обветренные щеки. Милаш. Жаль, что ему, скорее всего, даже восемнадцати нет. — Мисс, — поправила девушка с чарующей улыбкой алых губ. Взяв уже оплаченный заказ, она вернулась домой, оставив парнишку минуту стоять в оцепенении. Шикарный наряд, безупречный макияж и, конечно же, вино и итальянская кухня. Все было готово для прекрасного времяпровождения. И повод был соответствующий: пятнадцатое увольнение за год. Она ставит бокал и щедро наполняет его до краев багровой жидкостью. Включив песню «Young and Beautiful», девушка, пританцовывая, приводит в порядок гостиную. Неторопливо, плавными движениями убирая все следы, оставленные Натаном. С губ не сходит улыбка, но в глазах — пустота. В самом конце она берет с пола уже давно не нового плюшевого мишку Тедди. Когда он появился у нее? Девушка уже не помнила. Лишь знала — очень давно, еще со старшей школы. Аккуратно посадив его рядом с полупустой бутылкой, Аннабель отодвигает стул и с грацией приземляется. Девушка плавным движением берёт серебряную ложку и чуть подкручивает его, вглядываясь в свое отражение. А после с силой тычет в фрикадельки, будто пытается проткнуть не этот безжизненный кусок мяса, а… чьё-нибудь сердце. Потом медленно, почти с издевкой, наматывает на вилку длинные нити пасты, наблюдая, как они безнадежно свисают. Она пьёт вино большими глотками, не смакуя, а запивая им ком обиды, что стоит у неё в горле. Плевать. На эту мымру из бухгалтерии, на разбитый телефон, на то, что у неё прямо из-под носа увели такую хорошую должность. Плевать. На чёртову Агнесс, на её придурка-любовника, с которым они заделали ребёнка. Ха! И она еще называла её наивной дурой. А сама-то… в женатого мужика влюбилась и даже не предохранялась! И на этого гадёныша… Аннабель осеклась. Плевать. Пусть катится всё к чертям. Не понимая как, осушив бокал, девушка быстро доедает пасту. Почему-то со временем вкус становится соленым. Закончив с едой, она снова тянется к бутылке, но рука предательски касается мягкого живота медвежонка. Там, где нарисовано сердце. Девушка нежно проводит по нему острыми ногтями и с силой отбрасывает в сторону. Плевать. Аннабель берёт бутылку и заливает в себя остатки алкоголя. Сколько она просидела за столом, девушка не смогла бы ответить. Тарелки опустели, бутылка тоже, а она всё продолжала сидеть. В то время как из телефона с разбитым в трёх местах экраном уже в который раз доносилось: "Will you still love me when I'm no longer young and beautiful?" Взгляд карих глаз сам собой нашел упавшего мишку. Рядом с лестницей, ведущей на второй этаж.

***

Аннабель опускается на пол, прижавшись спиной к низкой кровати. Голова уже начинает побаливать. Где же он? — Натан… Ну где ты? Где вообще может спрятаться пятилетний ребёнок? Это же не сумочка или телефон, а человек. Вернее, его миниатюрная копия. Аннабель прикрыла глаза. Где она в его возрасте пряталась? Хотя… это бесполезно. Это от неё все прятались. Может, ещё раз посмотреть под кроватью? Девушка легла на тёплый пол и тут же застыла. Носок. Маленький носок с принтом в космической тематике, выглядывающий из-под оранжевого одеяла. Ничего необычного. В их доме таких полно. Только вот носки не двигаются сами по себе. Либо Аннабель Харден окончательно сошла с ума, либо… — Попался! — резким движением девушка подняла одеяло. Нашла! Натан, свернувшись калачиком, лежал на подушке такого же цвета, что и одеяло, и мирно сопел. Облегченный вздох вырвался из груди Аннабель. Нашла. Хотя и искать не надо было. Мальчишка просто уснул. Девушка опустилась рядом, не спуская глаз с племянника. Ну хоть в чем-то они похожи: оба спят так, что даже третья мировая война их не разбудит. — Ну и напугал ты меня, маленький проказник, — тихо выдохнула девушка, массируя виски, — И что тебе в кроватке не спалось? Убрав прядь с его лица, девушка призадумалась. А на кого из своих горе-родителей больше похож мальчишка? Раньше, еще полгода назад, Аннабель точно бы сказала: маленькая Агнесс, только с болтиком в штанах. Те же темные непослушные волосы, те же веснушки, тот же вздернутый носик. Только глаза — папаши. Но сейчас… С каждым месяцем девушка все больше замечала сходство именно с Филиппом. Особенно эти глаза… Слишком большие, слишком добрые, слишком красивые… Наверное, именно на них и повелась сестрёнка. Аннабель качнула головой. Еще в меланхолию впасть ей не хватало. — Тётушка? — благо тихий голосок выгнал ненужные воспоминания. Сонные голубые глаза с полным непониманием изучали совершенно чуждый этой комнате объект. Лениво приподнявшись, Натан осмотрелся. Маленькие ручки сжали оранжевое одеяло с кометами. — Ты… Почему разрушила мой шалашик?