Часть
2 декабря 2025 г., 18:00
ГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджер
Беллатрикс продолжала строчить без остановки. Пергамент от натикса её пера почти рвался, само перо готово было вот-вот переломиться пополам. Однако женщина не останавливалась. Она писала одно и то же, одну и ту же фамилию, одно и то же. ГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджер Она никак не выходила из головы, чтобы она не делала. Как бы не пыталаясь выбить, вытрясти, ничего не помогало. Весь её стол был усыпан исписанными одним и тем же именем листами. Она часами не отрывалась от своего занятия. Свеча уже давно догорела, единственным источником света был лунный свет из открытого окна. ГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджер Взгляд Белларикс пылал безумным огнём, лопнуло пара капилляров. Её поза была напряжённой, какая-то часть тела даже затекла от долгого пребывания в одной позе. Она не останавливалась. Писала и писала. Затем наконец, когда очередной пергамент был дописан, Беллатрикс отшвырнула его от себя и резко встала. Стул на котором она сидела от резкого движения с гулким стуком упал на пол. Резкий ветер сдул пергаменты со стола, поднимая их в воздух. Они упали на пол вслед за стулом, словно осенние листья. Медленно и тихо. Беллатрикс развернулась, стремительным шагом, цокот каблуков, словно гром среди ясного неба, раздавался в тишине комнаты, направилась к противоположной стене. На ней висела большая колдография Гермионы. Девушка была изображена на награждении в министерстве. Она получала очередную награду за новые достижения в области магического правопорядка. В скором времени ей пророчили пост главы отдела. Гермиона была одета в длинное красное платье в пол, оно было обсыпано блёстками; на шее висел небольшой кулон в виде капли. Лицо девушки было озарено заразительной улыбкой, полной счастья и ликования. Глаза горели радостью и гордостью. Беллатрикс ногтем провела по изображённому предплечью девушки. Оно было пустым. Чистым. Словно ничего не было. Но ведьма всё понимала. — Спрятала. Ото всех. Но не от себя. Голос Лестрейндж был хриплым, словно прокуренным, она давно ни с кем не разговаривала. Лишь мысли. И только они. — Ты знаешь, чувствуешь, кому принадлежишь. Телом, сердцем и душой. Она стучала по двигающемуся предплечью, царапала, словно пыталась нанести новую рану, причинить свежую боль. — Ты смотришь на него, когда остаёшься одна? Обводишь ли буквы пальцами? Вспоминаешь? Беллатрикс отошла. Она вернулась к столу, взяла лежащую на нём палочку. С помощью нехитрого заклинания вернула исписанные, истерзанные резким почерком пергаменты на место. Затем выдвинула ящик стола, вытащила оттуда небольшой сундучок. Отперев его магией, Беллатрикс достала оттуда стопку колдографий, вырезок из Пророка, Придиры и прочих новостных изданий до которых ей удалось добраться. Везде она — Гермиона. В голове снова голоса, одно и то же, фамилия: ГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджерГрейнджер Они замолкали редко. В последнее время стали кричать чаще, громче, настырнее. Словно призывали к чему-то… к кому-то… к ней. Беллатрикс разложила колдографии на столе. Аккуратно. Методично. По датам. Вот Гермиона после войны. Уставшая. Разбитая. В глазах нет той радости, лишь настороженность, ожидание опасности. Нет улыбки. Губы поджаты, рука возле кармана с палочкой. Гермиона восстанавливает Хогвартс. Разбирает обломки. Сосредоточена. Ни капли лишнего, каждый взмах палочкой отточен до идеала. Третья колдография. Гермионе легче, словно часть груза спала с её плеч. Она изображена на официальном приёме министерства. Прошёл год. Через два дня её возьмут на работу. Рядом с ней Поттер и Уизли. Ей некомфортно с последним. Он слишком близко, слишком навязчивый. Беллатрикс не знала, что между ними. Любовь? Дружба? Судя по колдографии скорее последнее. Если он прикасался к ней… если пытался… Никто не смеет трогать то, что принадлежит ей. Никто! Четвёртая. День принятия на работу. Кингсли, как новый Министр, жмёт ей руку и вручает удостоверение. Гермиона одета официально: приталенный пиджак и юбка, открывающая стройные ноги, обтянутые прозрачным нейлоном. Как же она хороша собой! Не сломленная до конца, гордо идущая вперёд. Если бы ей хватило смелости, всего чуть-чуть, она бы шла по головам. Сметала всех на своём пути ради достижения цели. О, Белла не просто была одержима, она была восхищена! Где-то в глубине души она даже признавала Гермиону… равной. Не по силе, не по навыкам — по интеллекту. Знаниям. Стремлениям. Огню в глазах и сердце. Гермиона единственная, кто был ей под стать. Единственная, кого Беллатрикс хотела бы видеть рядом с собой. Это была не любовь. Влюблённость для неё — пшик. Нет, это было чистейшее желание обладать. Беллатрикс убрала все колдографии обратно в сундук, заперла его и вновь спрятала. Она встала из-за стола и подошла к шкафу. Раскрыв дверцы, взяла бежевый шарф. Он принадлежал Гермионе. Белла выкрала его несколько недель назад. Интересно, заметила ли Грейнджер пропажу? Изредка ведьма наведывалась домой к Гриффиндорке, пока та была в разъездах, на работе или в командировках. Беллатрикс была тенью, редким ветром в жаркий день. Изучала, смотрела, как живёт Гермиона. Она приходила и уходила незамеченной, сквозь барьеры и защитные заклинания. Брала вещи, впитывала запахи, касалась того, чего явно калалась рука Гермионы. Она даже выяснила, с точностью, на какой стороне кровати спит девушка. И ложилась на противоположную. Затем вставала, магией поправляла всё так, словно ничего и не было. Беллатрикс делала всё быстро и чётко. Десять минут на посещение. Времени хватало с лихвой. На шарфе, что на наглым образом выкрала, стояли чары стазиса. Таким образом запах Гермионы не выветривался. Беллатрикс надела шарф, зарываясь в него носом. Запах свежескошенной травы, старых книг, черного чая и лаванды. Неповторимо. Волшебно. Маняще. Беллатрикс захотела увидеть Гермиону. Не по колдографиям. Лично. В живую. У неё где-то было оборотное зелье. Нужно лишь его отыскать.***
Проникнуть в министерство под оборотным оказалось проще простого. Раньше они такого себе не позволяли. Хотя нет, очкарик, рыжий и Гермиона как-то раз проникли. Всё же министерство всегда было полно дыр. И никто не додумался их залатать! Смех да и только. Если бы Беллатрикс хотела, она вполне могла бы убить того же Кингсли или вообще кого угодно. И никто не смог бы ей помешать. Вошла и вышла. Чисто, аккуратно, эффективно. Но она преследовала другую цель. Найти кабинет Гермионы тоже труда не составило. И вот она, одна, во всей красе. Задумчивая. Сосредоточенная. Она была без пиджака, он висел на спинке кресла. На Гермионе была одета блузка без рукавов. Вновь пустое и чистое предплечье. Беллатрикс облизнулась. Плевать, если это выглядит странно. Никто её не узнает. Она взяла волос случайной женщины: длинные чёрное волосы, родинка под глазом, хорошая фигура. Она долго не выбирала, но вкус у неё был. На ней было узкое чёрное платье выше колен, открывающее стройные ноги, и подчёркивающее все необходимые формы и места. — Вам помочь? Гермиона заметила её, стоящую у входа. Ничего, так даже интереснее. — Нет, простите. Не хотела вас отвлекать, просто любуюсь вами, — улыбнулась Беллатрикс, её тон был ласковым и дружественным. — Вы знаменитость, мисс Грейнджер. Девушка усмехнулась, откладывая перо. Она кивнула на ближайший стул. Беллатрикс пожала плечами и прошла, села со всей возможной грацией, какой позволяло узкое платье. — Быть знаменитостью изматывает, верно? — И не говорите, — улыбнулась Гермиона. — Каждый день письма от поклонников, желающие интервью и прочее. Даже спустя столько времени. Думаю, это никогда не закончится. Беллатрикс пожала плечами, наматывая на палец выбившуюся прядь. — Ну, главное верить, что после самой тёмной ночи — наступает рассвет. — Хорошая фраза. Вот бы мне часть вашей веры… Гермиона откинулась на спинку кресла, складывая руки на животе. Обе на мгновение замолчали, рассматривая друг друга. Беллатрикс подметила, что Грейнджер выросла. Стала краше, женственнее, расцвела, словно алый бутон. Гермиона же видела искренний интерес со стороны незнакомой женщины. — Берите хоть всю, у меня её много, поверьте. — Как вас зовут? Белла усмехнулась. Коротко, уголками губ. — Стелла Блейз, — она легонько кивнула. — К вашим услугам. — Рада познакомиться, мисс Блейз. Ну, моё имя вы уже знаете. Рассмеялась Гермиона. — Согласна, трудно его не знать. — Чем вы занимаетесь? Беллатрикс кивнула в сторону рабочего стола Гермионы, где лежали кучи листов, пергаментов и книг. — А, — махнула рукой девушка. — Бюрократия, отчёты и прочее. Ничего интересного. Взгляд тёмной ведьмы не отрывался от предплечья Гермионы. Она знала, что если продолжит откровенно пялиться, то девушка может что-то заподозрить. Никто не знает, что Беллатрикс Лестрейндж жива. И раскрываться вот так не входило в её планы. Нехотя она оторвала взгляд от манящего участка кожи, переведя его на карие глаза. — Что ж, — сказала Беллатрикс вставая и направляясь к выходу. — Тогда не буду вас отвлекать. Ещё увидимся. — До свидания, мисс Блейз.***
Беллатрикс вернулась домой как раз в момент, когда зелье начинало терять свой эффект. Вскоре женщина вновь стала самой собой. У неё оставалось ещё несколько часов до того, как Гермиона вернётся домой после работы. Поэтому она решила ещё раз потешить свою одержимость. Аппарировав прямо из дома в переулок, недалеко от дома Гермионы и аппарировав снова, на всякий случай, прямо к двери гриффиндорки, Белла, как и всегда, вошла внутрь её квартиры. Внутри было темно, никого не было. Идеально. Беллатрикс вновь гуляла по комнатам, любовалась редкими фото и колдографиями Гермионы. Вновь рассматривала внушительные сборники книг, которые Гермиона, наверняка, все прочитала ни по разу. И в этом они с Беллатрикс были похожи. Та тоже любила проводить вечера с книгой в руках и горячим чаем на столе. Она провела пальцами по корешкам, представляя, как их брала Гермиона, как бережно обращалась с каждой страницей. Белла прошла дальше, к туалетному столику, она не смогла удержаться. Взяла один из флаконов, поднесла к носу и втянула запах. Лаванда. Так вот, чем пользуется Гермиона. Вот откуда запах на шарфе. Поставив флакон на место, Беллатрикс подошла к столику на котором стояла миска с конфетами. Раньше её там не было. Она помнила, каждую деталь и мелочь в квартире Гермионы Беллатрикс помнила наизусть. Это что-то новое. Для кого это? Пожав плечами, Белла взяла пару конфет, закидывая их в рот. Вкусно. Взяв ещё горсть, брюнетка ходила вокруг да около, поедая конфеты. Снова рассматривала уже знакомые вещи, трогала что-то, чтобы попытаться почувствовать прикосновение Гермионы. Сегодня она была расслаблена больше обычного. Личная встреча с Гермионой словно окрылила её. И это стало её фатальной ошибкой. Слишком уйдя в себя, она не заметила, как входная дверь отворилась, пока в гостиной не включился свет. Белла, с конфетами в руке, замерла, глядя на ошарашенную Гермиону. Она вернулась раньше обычного, такого никогда не случалось. Что-то явно произошло. Гермиона была трудоголиком до мозга костей, карьеристкой, она бы никогда не ушла пораньше без важного на то повода! Шок Гермионы прошёл довольно быстро. Она закрыла дверь как-то слишком спокойно. Двигалась она так, словно перед ней не стоял её оживший кошмар. Методично вешала плащ на вешалку, медленно разувалась. Белла ничего не понимала. Она не знала, как ей поступить и что делать. Беллатрикс совершенно не хотела, чтобы Гермиона её нашла. Не сегодня. И точно не так! — Это ведь ты была в министерстве сегодня, у меня в кабинете? Беллатрикс нахмурилась, но кивнула. — Как ты догадалась? — Ты не сводила взгляда с моего предплечья. Лишь пять человек знают о вырезанном тобой слове. Ты, я, Гарри с Роном и Джинни. Очевидно, что в кабинете были не Гарри и Рон, Джинни сейчас нет в Лондоне. Вывод напрашивается сам собой. Да и «Стелла Блейз»? Blaze Stella с латинского Blaze Star. Звезда в созвездии Северной Короны. Полыхающая звезда. Ничего другого не могла придумать? Старшая женщина пожала плечами, закидывая в рот очередную конфету. — Ну извини, не было времени. Я не ожидала, что заговорю с тобой. — Сколько раз ты уже вламывалась в мой дом? Гермиона прошла в гостиную, скидывая сумку в кресло. Она скрестила руки на груди, выжидающе глядя на стоящую перед ней кудрявую женщину. — Достаточно. — И ничего не пропало. Беллатрикс усмехнулась. — Исключая шарфа и пары старых безделушек. Наступило молчание. Гермиона вовсю рассматривала тёмную ведьму, бесстыдно скользя взглядом по её телу. — Значит ты жива, — наконец сказала она. — Как видишь. Гермиона села на диван, закинув ногу на ногу, кладя на них руки скрещенные в замок. — И что тебе нужно? Зачем тебе мои вещи? Зачем приходишь сюда? Зачем сегодня пришла ко мне? — Ничего. Захотела. Хочу. Хотела увидеть тебя. — Зачем? Беллатрикс рассмеялась. Коротко, но ярко. — А другие вопросы будут? — Отвечай! Женщина вздохнула. Да, не так она планировала провести сегодняшний вечер. Что ж, выбирать не приходится. Беллатрикс стала серьёзной. Даже не смотря на оставшиеся конфеты в руке, она выглядела достаточно внушительно. — Потому что, Грейнджер, ты не покидаешь мою голову. Мои мысли насквозь пропитаны тобой и только тобой. Поначалу я не могла этого выносить, сопротивлялась, упивалась до беспамятства. Затем решила как-то сесть и подумать: а почему? И ответ пришёл сам собой. Ты принадлежишь мне. Всем своим естеством. Ты моя и точка, малышка. И тогда я стала изучать тебя. Охотиться за знаниями о тебе. Брала всё, до чего только могла дотянуться. У меня дома десятки вырезок, множество колдографий. И везде одна ты. Только ты. Но вскоре этого стало не хватать, мне стало мало. Я жаждала большего. Тогда я выяснила, где ты живёшь. Когда Беллатрикс впервые проникла в квартиру Гермионы, это было страшно волнительно. У неё подрагивали руки, сердце стучало так сильно, словно Белла пробежала марафон. — Стала приходить сюда, поначалу редко, но становилась смелее и приходила чаще. Начала брать вещи. Изучать твою жизнь. Твой запах. Твои мысли. Касания. Вновь всё, до чего могла добраться. Только тебя я могу признать равной себе. Беллатрикс замолчала. Она проговорила всё на одном дыхании и теперь сделала глубокий вдох. Гермиона молчала, пару минут они провели в тишине, пока наконец девушка не встала с дивана. — Пойдём за мной, хочу кое-что показать. Женщина пожала плечами, закинула в рот последнюю конфету, отряхнула руки и двинула в след за девушкой. Они оказались в спальне Гермионы. Гриффиндорка прошла к картине висящей над кроватью. На ней был изображён безмятежный пляж с выброшенной на него лодкой. Вода уходила далеко за горизонт, а справа были нарисованы горы в середине которых стояло строение, напоминающее круглый храм. Гермиона сняла картину, ставя её на пол. В стене оказался небольшой маггловский сейф. Беллатрикс нахмурившись наблюдала, как Гермиона вводила необходимый пароль, открывала дверцу и доставала из углубления несколько папок. Она бросила их на кровать и кивнула Белле, чтобы та открыла их. Что та и сделала. В этих папках оказались колдографии, данные, отчёты, вырезки из газет; копии страниц учебников истории повествующие о семье Блэков, о достижениях Беллы в Хогвартсе, её успеваемости, её старых проделках; копии семейных историй, скрытых в далёких архивах министерства. Беллатрикс подняла взгляд на Гермиону. — То, что ты рассказала, — начала Гермиона. — То же самое я могу сказать и о себе. Девушка достала палочку и приложила кончик к предплечью. Она произнесла заклинание и скрывающие чары испарились, являя миру её шрам. Грязнокровка. — Я прячу его… Но не потому что стыжусь или боюсь. Я не хочу его никому показывать, потому что это тайна. Моя тайна. Наша тайна. Несмотря на всю ту боль, что я вынесла тогда, этот шрам объединил нас. После этого ты забрала мою душу и мои сны. Пока Гермиона говорила, она не отрывала взгляда от шрама, обводя пальцем каждую букву. Беллатрикс в свою очередь неотрывно наблюдала за этими движениями. — Я знаю о тебе всё, Белла, так же, как и ты обо мне. Мы обе — части одного целого. Как две половинки. Девушка подошла к Беллатрикс вплотную, положив руку на грудь женщины, она ощущала, как сильно бьётся её сердце. — Ты чувствуешь это, верно? Это не любовь, это глубже, интимнее, это… — Желание обладать. Да, я чувствую. И тогда они обе подались вперёд, заключая губы друг друга в поцелуй.
