Приключения Итэра

Полтора часа. Ровно полтора часа Итэр лежал на прохладном полу коридора бани, в состоянии, среднем между забытьем и беспамятством. Его тело было тяжёлым, как свинец, разум - пустым и густо затянутым дымкой. Он не слышал тихих шагов, приближающихся по коридору. Внезапно его бок с силой сдавило, раздался испуганный, мелодичный вскрик, и что-то тёплое и мягкое тяжело рухнуло через него. Раздался глухой стук. Кажется упал ещё и какой-то предмет. - Ай! Ой!.. Простите, я вас не заметила! Итэр с трудом разлепил веки. На нём, точнее, наполовину на нём, наполовину на полу, лежала девушка. Её волосы цвета утреннего неба были растрепаны. Кожа - бледная, почти фарфоровая. А большие, тёмно-розовые глаза, похожие на распустившиеся пионы, смотрели на него с искренним ужасом и сочувствием. Это была Мидзуки. Кажется, она шла по коридору с подносом и упала, запнувшись о него. - Я... я так спешила, совсем не смотрела под ноги... С вами всё в порядке? Вы тут... заснули? - её голос был тихим, бархатистым, полным беспокойства. Она попыталась приподняться, но её нога снова зацепилась за его, заставив её с лёгким стоном снова осесть на него. Её тело было на удивление тёплым и источало лёгкий, сладковатый аромат, напоминающий лотос и что-то ещё, неуловимо пьянящее. Итэр попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хриплый, бессвязный звук. Он был абсолютно опустошён. Мидзуки, приглядевшись, нахмурила брови. Её взгляд, полный врождённой эмпатии, скользнул по его лицу, и её щёки покрыл лёгкий румянец. Она почувствовала это. Остаточную волну чужого, но мощного наслаждения, что всё ещё витала вокруг него. Пусть и не в полную силу, она была чувствительна к таким вещам, благодаря своему происхождению. - Ох... - тихо выдохнула она, и в её тёмно-розовых глазах мелькнуло понимание, смешанное с внезапным любопытством. - Кажется, вы... сильно переутомились. Она наконец аккуратно поднялась, устроившись на коленях рядом с ним, разглаживая свой фартучек. Её пальцы, нежные и прохладные, коснулись его лба. - Здесь холодно и неудобно. Так нельзя, вы простудитесь, - её голос приобрёл лёгкие, но твёрдые нотки. Она обернулась и мягко свистнула. Из сумрака коридора бесшумно возникли три пушистых существа цвета светло-сиреневого тумана - Баку, духи снов. Их большие, добрые глаза смотрели на Мидзуки с преданностью. - Помогите ему, друзья, - тихо сказала она. Баку кивнули своими небольшими хоботками. Они подобрались к Итэру, и их тела начали мягко светиться. Ощущение лёгкой невесомости охватило его; он почувствовал, как его осторожно, но надёжно приподняла с пола невидимая сила, поддерживаемая магией этих существ. Его тело парило в воздухе на уровне её пояса. - Видите? Вам не нужно напрягаться, - Мидзуки ласково погладила одного из Баку по голове и уверенно шагнула вперёт. Парящее тело Итэра послушно поплыло за ней по тёмному коридору. Он, слишком измотанный, чтобы сопротивляться, мог лишь закрыть глаза. Его последней внятной мыслью было осознание, что его «отдых» явно затянулся и принял новый, совершенно непредсказуемый оборот. И что сладкий аромат лотоса, исходящий от девушки, которая ведёт его в неизвестном направлении, кружил голову все сильнее. По неизвестной причине ему хотелось довериться ей. У нее, словно была аура, дарящая покой, о котором он очень сильно желал в данный момент. Покои Мидзуки оказались уютным помещением внутри банного комплекса. Воздух здесь был прохладнее, пахло травами и её собственным, сладким ароматом. Мягкий свет исходил от фонариков в японском стиле, расставленных по углам. Баку бережно опустили Итэра на груду мягких подушек и ковров, после чего снова отлетели к хозяйке. Мидзуки села на колени рядом с ним, смочила в чаше с прохладной водой ткань и нежно приложила её ко лбу Итэра. Он вздрогнул от прикосновения, но не открыл глаз - лишь тихо застонал, ощущая, как приятный холодок гасит жар в его разуме. И он почувствовал, что начал расслабляться. - Вам нужно восстановить силы, - прошептала она, её глаза светились участием, - обычный сон будет слишком долгим. Но я могу призвать добрых духов сновидений. Они исцелят вашу усталость, унесут её прочь. Итэр кивнул, не имея сил ни на что другое. Ему было всё равно, лишь бы это помогло. Мидзуки отодвинулась, закрыла глаза и подняла руки. Её пальцы выписывали в воздухе сложные узоры, а её тихий, напевный шёпот заполнил комнату. Вокруг неё закружились блёстки бледно-голубой энергии. Всё шло так, как должно. Но затем её брови сомкнулись от напряжения. Она почувствовала не просто усталость Итэра, а нечто большее - глубокий, тлеющий внутри него жар, оставленный четырьмя богинями (хз, как ещё этих банных женщин называть). Эта энергия была слишком сильной, слишком... притягательной для неё, как для ёкая. Её собственное дыхание сбилось, ритм заклинания дрогнул. Вместо того чтобы направить чистую энергию снов, её подсознание, очарованное этим жаром, потянулось к нему. - «...приди, о, утешитель... исцели...» - её голос дрогнул. Бледно-зеленая энергия внезапно вспыхнула синим и фиолетовым. Воздух затрепетал, став тяжёлым и густым, как патока. Рисунок, что она выводила, исказился, превратившись в агрессивную, пожирающую саму себя печать. - Что?.. Нет! - успела вскрикнуть Мидзуки, но было поздно. Из центра искажённой печати, из клубков теней, материализовалась фигура. Высокая, в ослепительно белом платье, которое лишь подчёркивало соблазнительные, пышные формы. Длинные волны чёрных как смоль волос ниспадали ей на спину. Из-под них пробивались изящные чёрные рожки, а из-под подола платья выскользнул гибкий, заострённый на конце хвост, лениво покачивающийся в воздухе. Её лицо было немного скрыто такой же белой шляпой с черной георгиной, но разглядеть можно было, что у нее высокие скулы, светлая кожа, а выражение лица было исполнено холодной, хищной красотой, а фиолетовые глаза, сверкнувшие алым, обратили внимание сначала на потерявшую сознание Мидзуки, а затем на Итэра. Это была Георгина. (Ей надо тут быть. Никак по другому быть не может. Это новый персонаж из хонкай стар рейл) Она медленно обвела взглядом комнату, и на её алых губах расплылась томная, понимающая улыбка. - Какая неосторожность, - её голос был низким, бархатным, словно касающимся самой души, - Звала утешителя... а призвала меня, - Она сделала шаг в сторону Мидзуки, наклонилась и провела пальцем по её щеке, - Спи, милая. Ты сыграла свою роль, - Я тоже весьма неплоха в лечении. От её прикосновения тело Мидзуки окончательно обмякло, погрузившись в глубокий, безмятежный сон. Затем Георгина выпрямилась и повернулась к Итэру. Её взгляд скользнул по его беспомощной фигуре, и она медленно, словно наслаждаясь моментом, приблизилась к нему. - А ты... кажется, уже знаком с интенсивным «лечением», - она села на корточки рядом с ним, её белое платье распласталось вокруг, как лепестки ядовитого, но очень красивого цветка. Её пальцы, длинные и ухоженные, коснулись прохладной тряпицы на его лбу, а затем сняли её и отбросили в сторону, - Но то было просто игрой. А я... я здесь, чтобы докопаться до сути. Итэр попытался отодвинуться, но его тело не слушалось. Он мог лишь смотреть в её фиолетовые глаза, в которых плясали искры чужого, тёмного огня. - Не сопротивляйся, - прошептала она, её губы оказались в сантиметре от его. Её дыхание было обжигающе горячим и пахло гранатом и пряностями, - Иначе будет хуже... Твоя усталость... твоя опустошённость... это лишь симптом. А я знаю лекарство. Очень эффективное. Её рука легла на его грудь, и волна густой, опьяняющей энергии влилась в него. Это не было больно. Это было... всепоглощающе. Его собственная, едва тлеющая искра жизненной силы вспыхнула в ответ, разожжённая её демонической магией. Он почувствовал, как по его жилам разливается не тепло, а жар. Жар, который выжигал остатки слабости и заполнял его новой, тёмной силой. - Вот так... гораздо лучше, - она склонилась над ним, её чёрные волосы образовали занавес вокруг их лиц. Её хвост обвился вокруг его лодыжки, притягивая его ближе. Итэр понял, что это «лечение» будет куда более требовательным, чем всё, что он испытывал до этого. И когда её губы нашли его, поглотив его тихий стон, он понял, что у него нет ни сил, ни желания сопротивляться. Бедный путешественник почувствовал, как по его позвоночгу пробежала ледяная дрожь, смешанная с адским жаром, который разжигала в нём Георгина. Инстинкт самосохранения, загнанный глубоко внутрь, забился в истерике. - Нет... - вырвалось у него хриплым, чужим шёпотом. Он попытался оттолкнуть её, но его руки, поднявшись, лишь слабо обхватили её предплечья, не в силах сдвинуть её ни на миллиметр. Это было похоже на попытку ребёнка сдвинуть гору, - Отстань... Георгина лишь рассмеялась - низко, грудью, и этот звук вибрировал в самом его нутре. - Милый мой, разве ты не видишь? Твоё тело говорит «да», даже когда твои губы лепечут «нет». Она наклонилась ближе, и её губы обжигающе мягко прикоснулись к его шее, чуть ниже уха. Итэр вздрогнул всем телом, чувствуя, как воля утекает из него, как песок сквозь пальцы. Отчаявшись, он повернул голову к тому месту, где исчезли Баку, и с трудом выдохнул: - Баку... помогите... (Те свалили, пока не поздно было) Но в воздухе повисла лишь тишина, нарушаемая его собственным прерывистым дыханием. Духи снов, связанные с волей Мидзуки, исчезли вместе с её сознанием. На лице Георгины расцвела торжествующая, хищная ухмылка. Её фиолетовые глаза сверкнули. - Никто не придёт. Ты принадлежишь только мне на это время. Её пальцы скользнули к узлу полотенца на его бёдрах. Одно точное движение - и узел поддался. Полотно распалось, обнажая его. - Расслабься, - её шёпот был похож на яд, сладкий и парализующий. Она не стала медлить. С той же неумолимой грацией она опустилась на него, приняв его в себя. Её тело, идеально подогнанное к его, начало движение - медленное, глубокое, вышибающее дух. Итэр ахнул, его глаза закатились. Это было всепоглощающее растворение. Каждое движение Георгины выжимало из него остатки сил, но парадоксальным образом наполняло его новой, тёмной энергией. Он пытался бороться, сжимая пальцами складки её белого платья, но вскоре его руки беспомощно упали на подушки. Вскоре от сопротивления не осталось и следа. Осталась только волна, тёмная и сладостная, что поднималась из самых глубин его существа. Его стоны теперь были лишены протеста - они были мольбой, признанием поражения. Георгина, чувствуя его полную капитуляцию, ускорилась. Её собственное дыхание стало прерывистым. - Вот и всё... Отдай мне всё, что у тебя осталось, - прошептала она. Его тело напряглось в немом крике, когда кульминация накрыла его с сокрушительной силой. Это было сродне обвалу, погребению под обломками его собственной истощённой воли. Он почувствовал, как последние капли его сил выжаты из него. Георгина, закончив, ещё мгновение сидела на нём, тяжело дыша, наслаждаясь полной победой. Затем она так же плавно поднялась. - Лечение окончено, - тихо, но довольно произнесла она, и её фигура начала растворяться в тени. Когда она исчезла, Итэр лежал, не в силах пошевельнуться, накрывшись лишь распахнутым полотенцем. Сознание окончательно отключилось. Неизвестно, сколько прошло времени - может, полчаса, а может, несколько часов. Сознание возвращалось к Итэру медленно и нехотя, как прилив воды. Сначала - физическое ощущение: холод паркетного пола под голой кожей, пробирающий до костей. Потом - запахи: влажный воздух, призрачный шлейф пьянящих духов Георгны, сладковатый аромат Мидзуки, всё это смешалось в один тошнотворный коктейль. Он не стал открывать глаза. Не стал искать взглядом своё растрёпанное полотенце. Он просто, движимым глубинным, животным инстинктом самосохранения, оттолкнулся от пола и пополз. Потом, шатаясь, встал на ноги. Его тело было пустой, высохшей скорлупой. Мышцы горели странным, чужим огнём, который подарила ему Георгина, но душа была вывернута наизнанку и выскоблена до дна. Одно воспоминание о том, что происходило в этих стенах - сначала с четырьмя богинями, потом с демоническим «целителем», вызывало у него приступ тихого, беззвучного ужаса. Он не оглядывался на спящую Мидзуки. Не смотрел по сторонам. Его единственной целью была арка выхода, едва виднеющаяся в сумраке коридора. Он шёл, почти бежал, не замечая собственную слабость. Его босые ступни шлёпали по полу, эхо разносилось по пустым залам, словно насмехаясь над ним. Воздух бани, ещё недавно казавшийся ему густым и дурманящим, теперь давил на грудь, не давая дышать. Вот он, выход. Последний рывок. (Давай, гг, ещё чуть-чуть!) Он вывалился наружу, под ясное, предрассветное небо. Свежий воздух обжёг лёгкие, заставив его закашляться. Он прислонился к стене, дрожа всем телом, и сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов. Потом, не оглядываясь, он побежал. Прочь от этого места. Прочь от запаха сакуры и морской соли, прочь от теней, которые могли таить в себе духов снов или демониц в белых платьях. Он дал себе слово - тихое, но железное, выжженное в его израненном сознании. Он больше никогда, никогда, не переступит порог этой бани. Пусть она останется для него кошмаром, красивым, ужасным и навсегда законченным.