Что не так с Патронусом Тома Реддла

Защита от темных искусств всегда была любимым предметом Тома Реддла. С первого курса, с первого учебника, с первого взгляда на молодого преподавателя с глубокими зелеными глазами. Том Реддл был лучшим по всем дисциплинам, а уж в Защите обходил даже лучших из старшекурсников. Он жадно ловил каждое слово молодого профессора, не конспектируя разве что его жестикуляцию. Посещал все дополнительные часы, а на третьем курсе даже изменил своей идеальной репутации, специально получив несколько отработок по Защите. К сожалению, наказания молодой преподаватель перекладывал на ассистентов-старшекурсников, поэтому Том быстро оставил свои криминальные начинания. Профессор Поттер нравился многим студентам, причем зачастую — совсем не в профессиональном плане. Однако только Том умудрился сойти с ума по тридцатилетнему бывшему аврору. В тайне от всех он искал информацию о мистере Поттере, но тот раньше будто жил жизнь невидимки. Ни в Хогвартсе, ни в министерских источниках, ни в земельных книгах — нигде не было никаких упоминаний о Гарри Поттере нужного возраста. Любые попытки студентов сблизиться профессор Поттер пресекал на корню. Но с Реддлом он был особенно холоден и скуп на комментарии. Тома это только подстегивало вкладываться больше, превзойти учителя. Преподаватель Защиты был недостижимой планкой качества — а потому идеально подходил для Реддла. На практических занятиях профессор демонстрировал нечеловеческие скорость и ловкость, виртуозно использовал нетипичные приемы, без малейшего напряжения применял невербальную и беспалочковую магию. И изредка, после особенно сложной комбинации, сверкал невероятными зелеными глазами и растягивал губы в азартной улыбке. Свои темные, пухлые губы, на которые Том Реддл так отчаянно дрочил с начала третьего курса. На пятом курсе Тома профессор Поттер закрутил роман с молодой медсестрой, едва закончившей факультет колдомедицины. Мисс Шейн была очень красива: высокая, с прекрасной фигурой и идеальной бледной кожей, оттененной нежными темными колечками волос. Студенты тут же принялись шептаться и обсуждать слух, а Том с ледяной яростью разнес случайный пустой класс практически в щепки. Потом он своими глазами увидел этих двоих, гуляющих за ручку по Хогсмиду. Через пару недель в отношении мисс Шейн было возбуждено расследование по подозрению в незаконном использовании и распространении вызывающих зависимость веществ среди несовершеннолетних. По итогу подозрения не подтвердились, однако скандал был громкий, и дальнейшая работа в школе для мисс Шейн оказалась невозможна. После этого инцидента Том несколько раз ловил на себе насмешливый взгляд профессора Поттера. Ради его внимания Реддл готов был бы пересажать всех любовниц преподавателя Защиты, только вот тот, за исключением молодой медсестрички, вел удивительно пуританский образ жизни. С годами зеленоглазое наваждение лишь усиливалось. И весь стратегический гений Тома пасовал перед задачей завоевания строгого профессора. Он был недостижим во всех смыслах. Реддл как мог сбрасывал напряжение: загонял себя на учебе, вкладывался в свой «кружок по интересам», сбегал из Хогвартса и практиковал темнейшую из магий, время от времени трахал раком крепких черноволосых парней, воображая на их месте профессора Поттера. Помогало не на долго, до следующего занятия по Защите. Когда живая сексуальная фантазия Тома ходила, говорила, улыбалась, а иногда даже дотрагивалась до кого-то из студентов. Реддлу такой роскоши не перепало ни разу за все годы обучения. На него профессор Поттер даже не смотрел лишний раз. И самое ужасное, что пренебрежению Гарри Поттера не было никакого объяснения. Том знал, что очень красив, что хорошо сложен, умел использовать свою харизму и чувство юмора, мог очаровать любого если не улыбкой, то знаниями или способностями. К седьмому курсу Том понял, что при всем своем нежелании умирать, за возможность получить ночь любви с профессором Поттером он мог бы отдать жизнь. Удача улыбнулась Тому Реддлу неожиданно и совсем не там, где он ожидал. Лучший из лучших по всем дисциплинам, он внезапно оказался совершенно не способен к заклинанию Патронуса. Остальные студенты прекрасно освоили чары за пару занятий — профессор Поттер был действительно хорош в своем деле. Один лишь Том не добился даже легкой серебристой дымки. Он выписывал палочкой идеальную фигуру, произносил нужную формулу, но результат оставался тот же. Сокурсники удивленно качали головой и говорили что-то про правильное воспоминание. Реддл злился и перебирал в памяти самые яркие. Ничего не помогало. Наконец даже профессор Поттер подошел узнать, в чем дело. Наблюдая за попытками Тома, он только покачал головой и сказал: — Мистер Реддл, вечером зайдите ко мне.

***

Войдя в кабинет Защиты в обозначенное время, Том сразу понял, что вечер будет тяжелый. Профессор Поттер был не в привычной преподавательской мантии, а в аврорской оперативной форме. Она состояла из широких военных штанов и темной облегающей водолазки, бесстыдно демонстрирующей крепкий торс и четкий рельеф мышц. Реддл сглотнул и мысленно принялся перечислять виды гнойных нарывов после отравления ядовитыми парами. — Мистер Реддл, — кивком поздоровался профессор. — Проходите. Прошу прощения за мой внешний вид, вечером у меня тренировки со стажерами в Аврорате, только вернулся. — Пустяки, сэр, — вежливо улыбнулся Том, мысленно прикидывая свои шансы на поступление в аврорскую академию. — Признаюсь, оперативная форма идет вам куда больше, чем преподавательская. Не думали ходить так на пары? Уверен, рвение студентов значительно вырастет. — Разве что их рвение вести себя вызывающе, — покачал головой Поттер. — Так поощряйте успехи, а не неудачи, — посоветовал Том. — Иначе сейчас получается так, что одним только неудачникам достается все ваше блестящее общество. Лучшие студенты тоже были бы не против погреться в лучах вашего внимания. — Это имеет смысл, — улыбнулся профессор. — Но, мистер Реддл, оставьте свои комплименты, они не помогут вам освоить Патронус. Приступайте лучше к практике. Это был самый длинный и содержательный разговор за все время их знакомства. Том спрятал довольное выражение и принялся выписывать палочкой нужную фигуру. Преподаватель тщательно следил за процессом, едва заметно кивая. Ничего похожего на Патронус ожидаемо не появилось. Поскрипев зубами, Том снова вскинул палочку, собираясь повторить опыт, но Гарри Поттер остановил его: — Мистер Реддл, что вы вспоминаете, когда произносите заклинание? — Какой интимный вопрос, сэр, — понизил голос Том. — Может, для начала ужин и вино? Не спеша с ответом, профессор Поттер обошел свой стол и встал напротив Тома. Тот выдержал пристальный взгляд, хотя один Мерлин знает, каких нечеловеческих усилий ему это стоило. Гарри Поттер скрестил руки на груди и оперся на парту, которая оказалась позади него. Том направил всю свою силу воли на то, чтобы убедить себя не пялиться на мощные предплечья и выглядывающий из-под ворота водолазки кусочек шеи. Наверняка крайне нежной и чувств… — Мистер Реддл, — издевательски доверительным тоном начал Поттер. — Вы можете стесняться дальше, но тогда мне никак не помочь вам в освоении Патронуса. Немного искренности или Выше ожидаемого по Защите — выбор за вами. — Я вспоминаю, как впервые увидел Хогвартс, — ровным голосом сообщил Том. На смену спокойному ожиданию приходила злость. Да у него ни разу за семь лет не было ничего ниже Превосходно по Защите! — Неплохо, — кивнул профессор. — У многих это вспоминание работает. Но, предполагаю, лично вам оно не очень подходит. Иногда, в особенных случаях, стандартные воспоминания не помогают. Для нестандартных волшебников. Подумайте, что может быть самым счастливым моментом лично для вас. Что-то, что перекликается с вашими желаниями, мотивами, целями. Что-то по-настоящему сокровенное. Том зажмурился и воскресил в памяти тот самый вечер. Произнес заклинание, но чуда не случилось. — Что вы использовали теперь? — поинтересовался профессор Поттер. — Простите, профессор, сэр, — Том поднял на преподавателя хищный взгляд, — но вы точно хотите знать правду? — Удивите меня, — засмеялся Гарри Поттер. Опасный намек в голосе ученика его никак не тронул. — Я вспомнил свою первую Аваду, — нагло признался Том, не сводя взгляда с лица преподавателя. Тот не выказал даже тени удивления. Реддл почувствовал себя почти оскорбленным. — Заклинание Патронуса — последнее из известных Магическому Миру полностью светлых заклинаний, — лекторским тоном сообщил профессор по Защите. — Это буквально чары Жизни, защищающие от худших тварей на земле. Поверьте, момент убийства вашего отца вряд ли поможет здесь, сколько бы извращенного удовольствия он не подарил вам. Попробуйте что-нибудь еще. Адреналин ударил в голову, заставляя все нервные окончания в теле напрячься. Том точно не говорил, кому предназначалась его первая в жизни Авада. Кажется, Гарри Поттер не просто так столько времени проводил с Альбусом Дамблдором. Догадался или… — Дайте подсказку, сэр, — вежливо, не допуская в голосе ни тени охвативших его эмоций, попросил Том. — В какую сторону мне размышлять? — Один наш общий знакомый любит твердить, что любовь — главная сила в нашем мире, — Гарри Поттер оперся ладонями о поверхность стола, к которому прислонился. Глаза его смеялись, что особенно бесило Реддла в сложившихся обстоятельствах. Бессовестный профессор просто играл с ним! — В данном конкретном случае он абсолютно прав. Самые яркие Патронусы питаются нежными воспоминаниями, связанными с моментами близости. Неважно с кем, это может быть любовник, родственник, близкий друг. Важно, чтобы чувства были настоящими и действительно сильными. О да, одно такое воспоминание у Тома было. Очень сильное, а главное — свежее. «Мистер Реддл, вечером зайдите ко мне». Том быстро произнес заклинание и восторженно выдохнул. Из кончика палочки показался едва заметный серебристый туман. — Отличный результат! — похвалил профессор Поттер. — Что было в этот раз? — Один… Очень важный человек, — сквозь зубы проговорил Том. — Значит идем в эту сторону, — Гарри Поттер наконец оторвался от стола и подошел ближе к ученику. Не критично близко, однако Том теперь мог чувствовать запах своего профессора, и это совсем не помогало концентрации на занятии. — Попробуйте вспомнить что-то большее, что было между вами. Большее? Серьезный запрос. Мимолетные взгляды на парах, чтобы отметить присутствие. Случайные встречи в коридорах школы или в Хогсмиде. Чаще — тайные наблюдения, иногда даже слежка. И много, безумно много горячих снов. Ничего из этого предсказуемо не сработало. Том разочарованно опустил палочку. — Проблема в том, — медленно проговорил Реддл. — Что ничего большего и не было. — Что же, — Гарри Поттер поцокал языком. Он все еще стоял очень близко, ближе, чем когда-либо. — Без этого двигаться дальше мы не можем. Видимо, иного выхода у нас нет. Он притянул Тома к себе за мантию и накрыл его губы своими. На секунду Реддл растерялся, решив, что сошел с ума. Но профессор решительно положил руку ему на талию, а второй так настойчиво провел по ягодице, что Том быстро пришел в себя, отвечая и углубляя поцелуй. Эти губы оказались совсем как в его мечтах. Мягкие и сладкие, нежные, но настойчивые. Сколько раз он представлял себе этот момент? Сколько фантазировал о прикосновении к ним хоть как-нибудь, не говоря уже о ласках или обладании. И вот сон вдруг стал явью, и это пьянило, как первоклассный огневиски. Реальность оказалась в сотни раз лучше любых фантазий. Том задыхался от эмоций. Цеплялся пальцами за черные волосы — гладкие и щекотные. Старался прижаться сильнее, отвечая тем же напором и страстью, какие ощущал сейчас от профессора. — Черт, какой же ты… — хрипло произнес Гарри Поттер, отстраняясь на один короткий, болезненный миг, но тут же приникая к шее Тома. — Проклятый Реддл. От этих слов хотелось дрожать. Мозг Тома не справлялся с поступающей информацией и не мог правильно их обработать, однако Том просто чувствовал, что эти слова важны. Куда-то полетел галстук, скользнули вниз рубашка и штаны. Самые неповторимые губы спустились по груди, один раз чувствительно прихватив кожу зубами. Горячий шершавый язык обвел ореол соска, а потом легонько подразнил темную горошину. Том не сдержал сладкий стон, отчего хватка пальцев на его бедрах стала еще сильнее. Он стянул с Поттера водолазку и совершенно пьяными глазами уставился на идеальное тело, не смея пока прикоснуться. — Твой отец не мог быть магглом, — прошептал профессор Защиты, усадив обнаженного Тома на ближайшую парту и тоже любуясь им. — Твоя мать должна была согрешить с самим дьяволом, чтобы получилось такое совершенство. Масло пришлось трансфигурировать на месте, поскольку левитировать его надо было бы из слизеринских подземелий — у Гарри Поттера такого не водилось. Том не успел как следует насладиться этой мыслью: профессор опрокинул его спиной на стол и провел смазанным пальцем по напряженному колечку мышц. Проник внутрь. — Почему вы игнорировали меня все это время? — сбиваясь с дыхания, спросил Том, только чтобы не застонать в голос от всего лишь второго пальца. Боли не было. Был только разрывающий на части жар во всем теле. — Сэр… — Нельзя было… выделять тебя, — отрывисто сказал Гарри. Он добавил третий палец и, чтобы отвлечь Тома от неприятных ощущений, начал выцеловывать тонкую кожу на внутренней стороне бедер и чувствительные тазовые косточки. — А потом, когда стал старше… Не мог просто… Боялся не сдержаться… Как можно, когда ты такой весь… Том хотел ответить, возразить что-то про взаимность и удовольствие, но все слова из головы вышиб медленно входящий в него горячий член. Волны удовольствия прошивали все тело. Особенного возбуждения добавлял вид собственной ноги, закинутой на плечо самого сексуального мужчины в мире. И сумасшедшее, искреннее желание в его глазах. Реддл выгнулся ему навстречу и простонал его имя — мягко, с оттяжкой, в том же ритме, что и вбивающийся в Тома член — так Том хотел, так он мечтал сделать всегда. Гарри Поттер зажмурился, с силой сжал его бедра и прохрипел: — Чертов Реддл… Ты уже убивал меня два раза. Но тебе все мало, ненасытный ты монстр… Они кончили почти одновременно, и Тому даже не потребовалось прикасаться к себе для этого. Несколько минут они еще смотрели друг на друга удивленно, словно не веря до конца в произошедшее. И улыбались. Конечно, в этот вечер у Тома Реддла получилось вызвать Патронус. Тогда же он поклялся не использовать это заклинание прилюдно — никто не должен был знать, что из его палочки вылетает большой, красивый серебристый олень. Подозрительно похожий на Патронус его профессора по Защите от темных искусств.