The scent of you.

С момента пробуждения Ганнибала и до его «настоящего» проходит около десяти часов, но они кажутся едва ли не десятилетиями. Этот день в его записной книге, которая идеально ровно лежит на столе, обозначен аккуратной черной точкой в углу, около даты. Именно сегодня его кабинет впервые посетит Уилл Грэм, мужчина который заинтересовал психиатра с первых минут их знакомства. Безусловно, первым предметом интереса стала не одежда профайлера - мятые рубашки и старые джинсы никогда не привлекали Лектера. Гораздо больше его увлекала эмпатия Уилла, проникающая везде и не оставляющая после себя ничего незамеченного, его способность окунуться в роль человека с более серьезными отклонениями, убийцы, понять его мотив. Ганнибал видел его особенным. Он хотел разгадать этого человека- прищур его глаз, трепет длинных ресниц и избегающие контакта зрачки, и где-то в глубине души надеялся, что Грэм захочет разгадать и его тоже. Понять его. Увидеть. Но вопреки чужим сокровенным желаниям мужчина был настроен враждебно и не скрывал свою незаинтересованность в психиатре и психиатрии как таковой, особенно если это касалось его напрямую. Представленный Кроуфордом человек был очередной попыткой залезть в его мозг, что особенно остро вызывало отторжение и враждебность в поведении Грэма. Грубость Уилла тоже странно влияла на Лектера, она словно плавно обматывалась вокруг его шеи тонкой веревкой и по прошествии времени грозилась стать поводком, насчет которого Ганнибал не имел ничего против. Если бы он заметил подобное Уиллу поведение в другом человеке, тот не представлял бы для Лектера ничего кроме свиньи, которая рисковала оказаться на его фарфоровых блюдах. Грэм был другим. И это было слишком странно. Идеально гладкий костюм, который он надевает реже остальных, накрахмаленная рубашка, красиво завязанный галстук - каждая деталь в образе говорит о безупречной подготовке к этому вечеру. Лектер сидит за своим столом, когда слышит стук в дверь. Противоестественное чувство предвкушения чего-то особенного застало его около двадцати минут назад, поскольку всех пациентов во второй половине для психиатр отменил, чтобы ожидание могло дозреть в нем. Через пару биений сердца Ганнибал оказывается у двери, он бесшумно выпускает весь воздух из легких, когда кладет ладонь на ручку и наконец открывает. -Добрый вечер Уилл, прошу, входите. Слабая, приветливая, улыбка трогает уголки губ Ганнибала, когда дверь наконец распахивается и за ней показывается профайлер, слегка не выспавшийся и заметно раздраженный. Тем не менее он без слов входит в кабинет, прежде чем тихо и вежливо ответить на чужое приветствие, без особого желания. Лектер остается в дверном проеме, стараясь не шевелиться, когда замечает как сильно изменился воздух в кабинете. Словно Уилл принес с собой дождь и еще что-то. Нотки темного дерева, легкий аромат виски и мыла. От него немного пахнет собаками, но и это странно очаровательно. У доктора не получается до конца разобрать всю многогранность легкого запаха, который он определенно постарается воссоздать. В дворцах памяти или на своей кухне. Поэтому он плавно движется за Грэмом, стараясь быть чуть ближе обычного, чтобы позволить легким вдохнуть еще, наполнить и окутать себя этим новым ощущением. Интересно не только разложить на верхние и нижние ноты этот едва заметный аромат, но и про наблюдать как близко сможет оказаться психиатр, прежде чем голубые глаза отведут от него взгляд. Ганнибал аккуратно приглашает Уилла присесть в кресло для пациентов, пока сам опускается в похожее напротив. Полностью уделить себя психическому состоянию профайлера не получается - отвлекает почти каждое заметное действие. Сначала Грэм осматривает кабинет, медленно поворачивая голову и его кудри движутся вместе с ним, затем сжимает подлокотники кресел, аккуратно, но жестко, несколько раз поправляет рубашку, и случайно встречается взглядом с пронизывающими глазами Ганнибала почти каждую минуту. По поведению Уилла можно понять, что он старается быть вежливым и соответствовать уровню другого мужчины, но при этом его желание находиться здесь, так же мало, как желание психиатра отвести взгляд. Все большее пространство кабинета занимает Грэм, его запах и эмпатия, которая медленно просачивается в Лектера, не оставляя возможности скрыть свои истинные эмоции за чутким взглядом. Их беседа заканчивается слишком рано, хотя время приема истекло около получаса назад. Ганнибал только позволил себе сосредоточиться лишь на разговоре, когда Уилл аккуратно встал и направился к двери. Это огорчило его, но права задерживать мужчину еще сильнее, он не имел и, сказав еще пару предложений о их следующем приеме, доктор попрощался с профайлером, так же как и встретил - стоя в дверном проеме. Когда в кабинете остался один человек, стало неестественно тихо, а комната словно увеличилась в несколько раз. Казалось Грэм не забрал с собой ничего, но при этом все равно какая-то часть мира Ганнибала исчезла вместе с ним. —- Всю следующую неделю Лектер тщетно старался ощутить хоть что-то похожее, на этот едва заметный аромат. Он записал несколько формул в той же записной книге, где отмечал прием Грэма. Аккуратным почерком, несколько страниц - все что успел разобрать и несколько собственных деталей, предположений, которые заполнили бы некоторые пробелы. Паре особенно ярких ощущений в момент приема он выделил отдельную комнату в дворцах памяти, чтобы при необходимости вернуться. Это была почти физическая потребность вновь вдохнуть Уилла. Словно его запах позволял коснуться мужчины на расстоянии. Ганнибал готовил, вспоминая из своего опыта, какие специи могут хотя бы отдаленно походить на то, что он испытал. Мужчина медленно нарезал овощи, пока мясо томилось в смеси корицы, мускатного ореха, гвоздики. Он выбрал для этого эксперимента дождливый день и из открытого окна доносился тихий шум падающих на асфальт капель. Но с улицы не пахло тем дождем, который принес с собой Уилл. На нем скорее была беспокойная летняя гроза, а не простой осенний дождь. Когда мясо оказалось в духовке, Лектер вышел из дома, все еще в фартуке, не беспокоясь о холоде и медленно вдохнул, позволяя легкой влажности коснуться его везде, куда она могла добраться. Прохлада и редкие капли, попадающие на него, лишь немного остудили разум Ганнибала, прежде чем он вернулся к готовке. Наконец пришло время накрывать на стол и ладонь психиатра аккуратно приоткрыла дверцу духового шкафа, чтобы удостоверится что мясо приготовилось должным образом. Внезапно он вновь застыл, ощутив что-то отдаленно похожее на Уилла. Словно он был в комнате. Стоял за спиной мужчины. Лектер почувствал на себе чужие руки, к которым еще ни разу не прикасался. Они едва касаясь прошлись по его напряженным плечам, неуверенно дотронулись до затылка, спустились к завязкам фартука. Теплый ветер, похожий на дыхание оказался у него на шее и казалось, сейчас Грэм материализуется у него на кухне и прильнет к его сильной спине. Янтарные глаза закрылись, длинные ресницы слегка трепетали, пока психиатр готовился к этому ощущению, так как не был уверен, что сможет провести день один, после подобного. Он знал, что это видение, но позволил ему длиться — как дегустации, в которых важен не результат, а послевкусие. Но все исчезло так же быстро, как и появилось, стоило Ганнибалу сделать следующий вдох. Больше этого не повторялось, пока он ужинал в одиночестве или мыл посуду, изредка поглядывая на духовку. —- На следующий день, окончив все приемы, поздним вечером, мужчина медленно подошел к шкафу, в котором хранил алкоголь и достал несколько сортов виски. Он не был уверен, что Уилл пил хоть какое-то из них, ведь некоторые делались по специальному заказу, либо же привозились Ганнибалу из Европы пациентами, или самостоятельно из редких путешествий. Первым он попробовал бурбон, осторожно поднеся бокал к лицу и неглубоко вдохнув, чтобы не ощутить резкий спирт. Лектер позволил аромату раскрыться и ненадолго прикрыл глаза, чтобы не мешать рецепторам. Запах был слишком сладким, но мужчина все же сделал небольшой глоток, чтобы ощутить ванильный вкус, смешанный с едва заметной карамелью. Это было совсем не похоже на Грэма. Следующий сорт был выдержан в бочке из-под хереса, из-за чего аромат и вкус были пряными. Ганнибал наполнил бокал на два пальца и вновь позволил аромату раскрыться, заполнить его, прежде чем глотнуть слегка терпкую жидкость. Янтарный цвет был похож на цвет глаз доктора и пока он пробовал специи на языке, слегка приподнял руку, чтобы языки пламени в камине отражались от виски, заставляя его светиться. Имбирь, корица и сандал лишь отдаленно напоминали о профайлере, но все еще были не идеально подобранным вариантом. Отпив еще пару глотков шотландского и молодого злакового виски, которое напоминало на вкус кофе и лакрицу, но не Уилла Грэма, Ганнибал наполнил стакан напитком сделанным для него под заказ, выдержанным в европейском дубе. Бутылка была абсолютно новой и лишь интерес стал причиной ее открытия. Ореховые и дубовые ноты, оказались тем, что Лектер упустил в своем дотошном анализе чужого аромата и это осознание заставило его улыбнуться впервые за день. В этот раз мужчина потратил больше времени лишь на то, чтобы полностью прочувствовать, отдаленно напоминающий шоколад, запах. В нем чувствовался миндаль, фундук и грецкий орех с небольшим отголоском дыма. Первый глоток едва ли не вызвал дрожь в постоянно контролирующем себя мужчине. Он откинулся на спинку кресла и позволил жидкости задержаться в его горле, приятно его согревая. Спустя несколько мгновений Лектера настигло ощущение, словно собственная рука больше не держит стакан. Он не стал открывать глаза, чтобы не спугнуть видение. Вспомнив, что произошло в первый раз Ганнибал даже перестал дышать. Пламя в камине трепетнуло, будто реагируя на появление Грэма. В комнате остался только аромат дуба и орехов — слишком земной, чтобы принадлежать ему, но при этом именно он позволил доктору окунуться в себя. В его голове вырисовывалась ясная картина - Уилл стоял напротив, придерживая стакан у кромки губ психиатра, позволяя нескольким каплям упасть мимо его рта и скатиться по шее к воротнику. Его ноги стояли между слегка разведенных бедер и он осторожно наблюдал за мужчиной перед собой, не позволяя при этом смотреть на себя. На мгновение Лектеру показалось, что он услышал голос Грэма с небольшим упреком, а затем тихую усмешку. -Пьете в одиночку? Воздух в легких постепенно заканчивался и перед тем, как все прекратилось, Ганнибал почувствовал прикосновение теплой ладони к своей щеке. Его кадык едва заметно дернулся, а пульс лишь на секунду участился. Больше в этот вечер он не пил. —- Утром он проснулся с слегка затуманенной головой, которую было трудно поднять с подушки и мужчина не мог вспомнить когда в последний раз чувствовал себя подобным образом. Воздух в спальне был свежим, но в нем не было того едва уловимого запаха, который Ганнибал все еще искал. Его прическа растрепалась, челка упала на глаза и одеяло сползло почти до бедер, из-за чего прохладный ветер из приоткрытого окна неприятно ощущался на разгоряченной коже. Лектер выглядел сонно и мягко. Взглянув на себя в зеркало он разрешил себе еще несколько минут в постели, перевернувшись на спину и подложив руки под голову. На мгновение он представил Уилла. Несколько собак окружают его кровать, особенно наглые спят вместе с ним, мешая ворочаться во сне. Темные кудри тоже растрепались, как блондинистые волосы Ганнибала, а футболка слегка задралась. Он мог отчетливо представить как глазные яблоки двигаются под плотно сжатыми веками, когда Грэму сняться кошмары, как его грудная клетка начинает подниматься все быстрее, а пульс учащается. Но если осторожно коснуться его, напомнить что он не один, мужчина станет спокойнее и аккуратно перевернется на бок, чтобы покрепче обнять того, кто лежит рядом. Ганнибал хотел бы лежать с ним рядом. Может быть, он мог бы прокрасться в дом, пока Уилл спит, осторожно забраться в кровать, прижать к себе и уйти до восхода солнца. Но конечно, психиатр не собирался этого делать. Ему хотелось показать Грэму, кто он такой и, возможно, прийти к чему-то более сложному, чем дружба, без принуждения или манипуляций. Он никогда не признался бы, что все его мысли перерастали в нарастающую зависимость, но он явно становился одержим желанием быть рядом. Ладонь Лектера провела по его лицу, отгоняя сон. Но он продолжал думать о том, как узнать интересны ли этому человеку мужчины, не считает ли он это отвратительным и как в дальнейшем следует добиваться чужого внимания. Ганнибал вновь закрыл глаза и позволил утру растворить мысли. Когда-нибудь, возможно, он узнает, чем пахнет утренний сон Уилла Грэма. —- Так прошла вся неделя, постепенно мысли о действиях профайлера заполнили каждую клеточку его тела и не отпускали ни на секунду. В один из очередных вечеров, пустых от приемов Уилла Ганнибал сидел за письменным столом. Экран его планшета тускло светился, освещая страницы Tattlecrime. Он не спешил пролистывать статьи — каждая фраза, как штрих кисти, открывала новую деталь о человеке, писавшем их. Фредди не была ему интересна, но то о ком она писала, слишком сильно увлекал Ганнибала. Буквы постепенно теряли форму. Между строками проступало лицо — сначала взгляд, потом очертания губ, и наконец знакомый прищур. Словно свет экрана вычерчивал из пустоты самого Уилла, а не очередную статью о нём. Постепенно вся статься стала для него Грэмом и доктор отметил, как легко сознание подменяет факты желаниями. Он наклонился ближе, как будто мог различить дыхание между строк. Экран дрожал от собственного света, а Ганнибал — от терпеливого удовольствия наблюдать, как текст превращается в человека. Сначала все было безобидно, только силуэт, тень с размытыми очертаниями, но чем дольше Лектер позволял себе задержать взгляд, тем темнее становилось его восприятие. Спустя время он заметил, что отвел взгляд от планшета и смотря в стену вырисовывает очертания Грэма в душе, со сбитым дыханием и его именем на приоткрытых губах, пока рука мужчины в рваном темпе двигалась по его члену. Затем на атласных простынях, где нет собачей шерсти и лунный свет огибает каждый сантиметр тела мужчины, который выглядит слишком властно в погоне за своим удовольствием. Верхняя губа Ганнибала, дерзко изогнутая блестела от влаги, его руки чуть сильнее сжались в кулаки, а челюсти разомкнулись, чтобы пропустить сдавленный вдох. Лектер мог слышать собственное биение сердца словно сбоку от него, но не мог отвести взгляд. Резкий щелчок часов вернул смысл буквам. Уилл исчез, оставив только свет и ровную строку текста. Но теперь каждая буква казалась его следом. Психиатр почти отменил следующий прием Уилла, потому что не был уверен, сможет ли остаться незамеченным его изменившееся поведение, но, решив что это невежливо, вновь ожидал профайлера в своем кабинете. —- Уилл пришел вовремя. Он выглядел спокойнее, чем в прошлый раз, но всё равно настороженно — словно зверь, который не до конца решил, можно ли доверять протянутой ладони.
Ганнибал отметил, что сегодня от него пахнет иначе. В воздухе не было аромата дождя — теперь он принёс с собой холод, старое дерево и что-то горькое, почти как кофе, вылитый на бумагу. -Добрый вечер доктор Лектер. В этот раз на удивление первым заговорил Грэм, его голос чуть хриплый от усталости, разрезал тишину кабинета, словно лезвие по стеклу. Психиатр вежливо кивнул, здороваясь с ним сдержанным, тихим голосом, прежде чем жестом пригласить в кресло. Несколько секунд они молчали, и только звук шагов, гулкий и мягкий, наполнял кабинет смешиваясь с звуком ровного дыхания. Движения Уилла были до странного выверенными, словно он потратил время, продумывая, как не показаться неловким в этом кабинете, репетируя. Он оставил в голове лишь пустоту и сухие знания психиатрии, убрав лишнее - предвкушение, мысли о запахе и нечто большее, чтобы не заставлять Уилла чувствовать себя неловко. Они обсудили предстоящие сессии. Ганнибал предложил оставить лишнюю формальность и не делать их чем-то, что будет вызывать у Грэма неприязнь. Он произнес это мягко, так, что его слова почти растворились в воздухе. -Если вам будет так спокойнее мы можем сделать это просто дружеской беседой. Я не буду лезть вам в голову, Уилл, пока вы не посчитаете это комфортным для себя. Мужчина напротив осторожно покачал головой, вновь вызывая невесомую улыбку на лице психиатра. -Джек беспокоится о вас, но мне кажется, он поступает так из эгоизма. Теперь улыбка тронула и профайлера, он поддержал диалог, обсуждая Кроуфорда и впервые поделился чем-то действительно важным для него лишь сегодня. Между ними словно рассыпалась кирпичная стена, позволяя легкие шутки и смех, лишь ненадолго возвращая их к теме психоанализа, чтобы убедиться, что Уилл чувствует себя хорошо. Примерно в середине сеанса голубые глаза встретились с янтарным взглядом Ганнибала. На этот раз что-то в них отличалось, считывало психиатра и будто снимало с него тщательное сшитую человеческую маску. В них не было страха, только внимание - изучающее и холодное. Впервые Лектер первый отвел взгляд, чувствуя что его щеки готовы покрыться неуместным румянцем, пока Грэм все еще смотрел на него. Словно охотник, наконец увидевший хищника напротив. Мужчина не решался спросить в чем причина этого взгляда и медленно втягивал воздух через нос, теперь слишком отчетливо различая чужой запах. Спустя еще секунду это прекратилось. Но и в поведении профайлера что-то изменилось, будто он выпотрошил мозг Лектера и достал оттуда все, что тот прятал во время сеанса и теперь прекрасно осознавал его чувства и странно гордился этим. Ганнибал постарался прийти в себя, концентрируясь на их вновь завязавшемся диалоге, но теперь это получалось значительно хуже, чем было до этого. Каждое слово стало тяжёлым, как капля крови на белой скатерти. Теперь, когда стена между ними рухнула, он видел Уилла яснее, чем когда-либо. Слишком ясно. Между словами и взглядами вдруг пришло осознание: в голове теперь нет тишины.
 Каждый ответ Уилла звучал, как отголосок собственных мыслей. Когда встреча закончилась, Лектер задержался у окна, глядя, как Грэм выходит в дождь.
В отражении стекла он всё ещё видел его лицо — будто тот не уходил. После этого впервые Ганнибал не был уверен, где заканчивается реальность и начинается его воображение.