Diagnosis: Unknown

Джей просыпался рано, когда город ещё только собирался двигаться, и шаги людей казались слишком громкими, чтобы воспринимать их как обычный шум. Он пил кофе в тишине квартиры, проверял электронную почту, пробегал свежие записи базы данных. Каждый файл, каждая строка были для него частью живого организма, и если хотя бы один кусочек информации не совпадал, организм заболевал. За эти недели он видел мир сквозь призму расследования. Дождь, свет фонарей, отражения окон — всё словно подсказки. Иногда казалось, что улицы шепчут что-то, что слышат только он и Хисын. Только вот все в единый пазл складываться не хотело. И это его просто выбивало. Конечно, за время работы он уже сталкивался с проблемами, но не такими серьезными, когда нет даже банального плана действий Чонвон после того, как стал свидетелем убийства, решил взять пару дней выходных и оформить больничный. Потому что из-за сильного потрясения, началась бессонница, а потому он и на работе начал делать ошибки в диагнозах. Сразу исправлялся, назначал правильные процедуры, но ставил под сомнение свой профессионализм. Джей пару раз списывался с Чонвоном: короткие сообщения. Чонвон: «Встаю. Два дня только сон и тёплый чай. Пытаюсь отоспаться.» Джей: «Хорошо. Не срывайся. Ничего не изменилось?» Чонвон: «Нет. Спокойно. Но чувство, что за мной везде глаза, не проходит.» Каждое сообщение Джей перечитывал несколько раз. Чонвон писал минимально, но Джей чувствовал между строк напряжение, которое не уходило. Пак приехал в участок чуть позже обычного. Свет утренних ламп давил на глаза. Бумаги, папки, протоколы лежали на столах, как будто случайно утонувшие вещи на дне океана. Джей пролистывал записи о спортсменах, ещё раз проверял даты госпитализации, результаты анализов на наркотики. Каждая деталь казалась слишком аккуратной, слишком ровной, чтобы быть случайной. Он заметил, что карты перемещались только внутри «узкого круга»: больницы, морг, частная клиника, в которую переместили фигуриста. И каждый раз, когда дело касалось Юджу, кто-то вмешивался в документы. Так, несколько дней назад, Чонвон позвонил ему с новостями, что неизвестный ему врач пытался вынести документы. Джей погружался в цифры, графики и схемы так глубоко, что мир за окнами переставал существовать. В этот день он говорил с Хисыном по телефону, проверяя обновления по базе, уточняя маршруты транспорта и записи камер. Джей приезжал в морг и частные клиники под разными предлогами: уточнить, сравнить подписи, проверить журнал доступа. Каждая встреча была словно дежа вю: одни и те же лица, те же вопросы, те же ответы. Но его внимание цеплялось за одну деталь: сообщения убийцы, которые Ян ему пересылал. Почему они приходят только Чонвону? Каждое сообщение словно имело цель вывести из равновесия. Но Чонвон держался. Джей знал это. И всё равно ему не давала покоя мысль, что кто-то играет с ними обоими. Поздним вечером Джей остался в кабинете, просматривая карты, и набрал номер, который был закреплен в телефонной книге уже много лет. Хисын ответил мгновенно, привычно тихо, но с напряжением в голосе. — Слушай, — начал Джей. — Есть странность. Убийца пишет только Чонвону. — Тебя это удивляет? — спокойно спросил Хисын. — Да. Очень. Я понимаю, что он врач, что имеет доступ к больнице, к картам, но… почему именно ему? — Возможно, он видит в нём что-то личное. — Хисын сделал паузу. — Или проверяет, кто важнее для расследования: врач или полиция. Джей нахмурился. — Я проверил всех. Сообщения приходят только на его телефон. Он не вёл переписку с другими. Даже с Сону. — Значит, убийца выбирает объект. — Да. И это больше, чем игра. Он знает, что Чонвон не просто врач. Он — эмоциональный центр, кто-то, кто может уследить за последствиями. — Ты хочешь сказать, что он играет на чувствах? — голос Хисына был спокойным, но за ним угадывалась тревога. — Играть — это мягко. Это психологическое давление. И не обязательно просто для Чонвона. Для нас тоже. Проверка границ. Хисын сделал паузу. — Может, он пытается вывести вас на улицу, в мир, где он уверен, что никто не защитит. — Да. Но кто это? — Джей вскинул глаза. — Среди врачей или полицейских? Никто не идеален. Никто не полностью чист. — Нам нужно объединить информацию, — сказал Хисын. — Я могу проверить связи с частной клиникой, моргом и архивом. — Делай. — Джей положил трубку. В комнате снова осталась тишина. Только свет монитора и тиканье часов. Он сел, наклонившись к картам. Линии, схемы, даты, подписи — всё складывалось в мозаику, которую нужно было собрать. Но мысль о Чонвоне и этих странных сообщениях не давала покоя. Почему Чонвон? — Потому что он видит последствия, — тихо сказал Джей сам себе. — А я… я вижу причины. И, возможно, это понимание было первым ключом к тому, чтобы найти убийцу. Кабинет Джея был полумраком. Лампы на столе бросали желтоватый свет на карты, фотографии и распечатки, аккуратно разложенные по столу. Джей сидел за своим столом, пальцы постукивали по деревянной поверхности, глаза бегали по схемам, как будто они могли сами выдать ответ на задачу, которая терзала город. Хисын сидел напротив, с планшетом в руках, изучая базы данных, но время от времени поглядывал на коллегу: его настороженность была видна в напряжении плеч и в том, как Джей сжимал пальцы вокруг ручки. — Думаю, стоит проверить маршруты движения журналистов вокруг фигурантов, — сказал Хисын тихо. — Особенно после того, как документы в архиве пытались украсть по словам Чонвона. Дверь тихо открылась, и в кабинет вошёл Сонхун. — Простите за вторжение, — начал он, слегка задыхаясь после спешки по коридору. — Я должен кое-что рассказать. Джей сразу напрягся. Сонхун выглядел встревоженным, но глаза светились не только страхом — в них было что-то личное. — Вперёд, — сказал Джей. — Садись. Сонхун опустился на стул рядом с Хисыном. — Джейк приходил ко мне пару дней назад. — Он сделал паузу, словно выбирал слова. — Предложил вести собственное расследование по делу спортсменов. — Джейк? — Джей нахмурился. — Почему он считает нужным вмешиваться в работу полиции? Он заходил и к Чонвону тоже, но встретился со мной. Скорее всего это было в тот же день. — Не знаю, — сказал Сонхун. — Но это не всё. Он напомнил мне о случае… пять лет назад. О фигуристке, которая умерла на соревнованиях. — Его голос дрогнул. — Он сказал, что я снова не хочу брать ответственность, поэтому кто-то может умереть. Комната замерла. Джей почувствовал, как кровь в венах застыла. Этот случай был давно закрыт официально, считался трагической случайностью. Никто не должен был связывать его с нынешними событиями. — Ты уверен, что Джейк сказал это именно так? — спросил Джей тихо, глядя на Сонхуна. — Да. Он не просто намекнул. Он сказал прямо. Джей скрестил руки на столе и внимательно посмотрел на Хисына. — Это подозрительно. Очень подозрительно, — проговорил он. — Вмешательство Джейка может быть связано с текущими убийствами или с тем, кто хочет, чтобы мы начали сомневаться в близких. Хисын кивнул, но молчал. — Сонхун, — продолжил Джей, — ты не стал рассказывать это кому-то ещё? — Нет. Я пришёл прямо к вам. — Вздохнул. — Я думал, вы должны знать. — Хорошо, — Джей наклонился к столу, сжимая подбородок в кулак. — Мы разберёмся. В этот момент телефон Джея завибрировал. На экране высветилось имя начальника. — Чёрт, — пробормотал Джей. — Кажется, это не отложишь. Он поднял трубку: — Да? — Джей, — голос начальника прозвучал холодно, ровно, без эмоций. — Подойдите ко мне в кабинет. Срочно. Джей взглянул на Хисына и Сонхуна. — Видимо, будет интересно, — сказал он, вставая. — Оставайтесь на месте, проверим детали позже. Сонхун кивнул, но напряжение на его лице не уменьшилось. — Я надеюсь, это не связано с Джейком, — сказал он тихо. Джей скользнул глазами по столу, где ещё остались распечатки о перемещении пациентов и схемы, и глубоко вдохнул. — Если связано, — подумал он про себя, — это только усложнит картину. И, возможно, я набью кому-то ебало. Он выключил свет на столе, взял пиджак, и его шаги эхом разнеслись по пустому коридору участка. В голове уже крутился план: что спросить начальника, какие версии озвучить, и как не дать эмоциям захватить расследование. Ночь была далеко позади, но чувство, что приближается новая буря, не покидало его ни на секунду. Кабинет начальника пах старой кожей кресел и кофе, оставленным кем-то ещё до прихода Джея. Широкий стол покрывали толстые стопки бумаг: отчёты, протоколы, фотографии, распечатки электронных сообщений. Джей стоял у двери, в пальто, руки сжаты в кулаки, плечи напряжены. Он уже видел, как взгляд начальника превращается в оружие: холодный, острый, без тени доверия. — Джей, садитесь, — сказал начальник, не поднимаясь со стула. — Что у нас по делу спортсменов? Джей закрыл дверь, поправил пиджак и сел напротив, разложив на столе свои заметки. — На данный момент прямых улик нет, — начал он ровно. — Но есть предположения. Связи между жертвами и частной клиникой, необычные перемещения карт пациентов, а также сообщения, которые получает только врач Ян. — Только предположения? — голос начальника был резким. — Ты понимаешь, что это дело на виду у города, СМИ и родственников жертв? Мне звонят и спрашивают, почему расследование всё ещё не двинулось с мертвой точки. — Понимаю, — спокойно ответил Джей. — Мы проверили камеры, документы, базы данных. Есть подозрение, что кто-то может иметь доступ к больнице или моргу и пытался скрыть следы. Убийца использует психологическое давление, но пока не оставляет прямых физических улик. Начальник встал, шагнул к окну, где дождь по стеклу оставлял полосы, похожие на морщины времени. Он медленно повернулся. — Джей… если через пару дней я не увижу результат — хоть один подозреваемый, хоть список тех, кого проверять, — я передам дело другому следователю. Джей чуть напрягся, но взгляд остался ровным. — Понимаю. Я сделаю всё возможное. Начальник подошёл к столу, положил ладонь на распечатки, словно хотев их раздавить. — Это не просьба. Это приказ. Жизни людей на кону. И не дай бог услышать, что кто-то тормозит расследование. — Я понимаю, — повторил Джей, глядя в глаза начальнику. — Мы не остановимся, пока не найдём преступника. Начальник кивнул, но на лице осталась тень недовольства. — Тогда идите. Время не ждёт. И пусть эта неделя будет последней, когда мы обсуждаем «предположения». Джей встал, забрал папку с заметками, и почувствовал, как давление кабинета медленно остаётся позади, но не исчезает полностью. Он вышел в коридор, вдохнул прохладный воздух и понимал: теперь счет времени идёт не просто против убийцы, но и против него самого. — Пару дней… — подумал он, шагнув в тёмный коридор участка. — Иначе дело уйдёт другому. И с каждым шагом чувство напряжения усиливалось: город спал, но кто-то наблюдал, кто-то следил, и каждый неверный шаг мог стоить слишком дорого. Дождь за окнами участка только начинал стихать, оставляя на асфальте блестящие отражения фонарей. Джей, Хисын и Сонхун вышли на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Джей задвинул руки в карманы, Хисын поправил воротник пальто, а Сонхун шёл чуть впереди, глядя под ноги, как будто выбирал, где безопаснее пройти. — Город тихий, — сказал Джей сухо, почти без интонации. — Пока не знаешь, кто за углом. — Ага, — фыркнул Сонхун. — Точно так же, как и в больнице. Чёртова тишина всегда страшнее шума. Хисын молчал, но Джей чувствовал его взгляд — цепкий, оценивающий, будто он пробует вытащить из головы коллеги мысли, которые тот сам пока не осознаёт. — Предлагаю поужинать вместе, — наконец сказал Хисын. — Нужно переключиться, а то к утру у нас будут только карты и подозрительные лица вместо еды. — Слушаюсь, — пробурчал Джей. — Отлично, — Сонхун улыбнулся сдержанно, — тогда идём, пока кафе не закрылись. Они сели за стол в маленьком, почти пустом заведении, где запах жареного мяса смешивался с ароматом кофе. Музыка тихо играла на фоне, но казалась чужой в их напряжённой компании. — Давайте без ссор только, — сказал Хисын, делая глоток чая. — Слушайте… Есть вероятность, что нас за нос водит именно Чонвон. Джей почти закашлялся. — Что? — его голос был резким, почти как удар. — Ты серьёзно? — Слушай, — спокойно продолжал Хисын. — Он единственный, кто получает сообщения. Он единственный, кто видит последствия. Может, убийца не играет на его чувствах, а мы просто двигаемся по ложным следам, потому что верим Чонвону. — Нет, — сказал Джей коротко, сжимая кулаки под столом. — Это невозможно. Чонвон… он врач. Он не играет. Сонхун нахмурился, вздохнул, и сказал то, что Джей не ожидал услышать. — А может, Джей, — осторожно, почти шёпотом, — ты сам не заметил? Может быть, ты влюбился в Чонвона. Вы знакомы давно, не переносили на дух друг друга, но теперь переписываетесь, ты в больницу ходишь чаще, чем домой. В груди Джея что-то щемануло. Он откинулся на спинку стула, а сердце словно сжалось в тисках. — Что? — сказал он, стараясь придать голосу строгость, но она дрогнула. — Нет. Я просто доверяю ему и верю, что мы на одной стороне. Тем более, он тот, кто работает в главной больнице города. — Джей, — Хисын не стал подшучивать, только слегка поднял брови. — Я понимаю, что это звучит странно, но… смотри на себя реально. Ты слишком за него цепляешься. — Я… — Джей хотел сказать «нет», но горло сжал комок, который невозможно проглотить. Слов не хватало. Он опустил взгляд на стол, на свои пальцы, сжавшие ручку чашки, — и подумал: «Почему это так больно? Почему щемит?» Сонхун наблюдал молча, словно читая его мысли. — Ладно, — наконец сказал он, — не буду тебя заставлять говорить. Просто задумайся. Молчание растянулось. В уголках кафе едва слышался тихий шум кастрюль и стук посуды, а за окном тёплый свет фонарей отражался в мокром асфальте, словно маленькие огни, за которыми кто-то тайно наблюдает. Джей перевёл дыхание, ощущая, как напряжение и стеснение перемешались с тем странным щемящим чувством. Он не сказал ни слова, просто сидел, глядя в пустую чашку. Хисын, наблюдая за ним, сделал заметку про себя: «Он не признается, но что-то есть. Что-то, что может влиять на расследование.» Сонхун тихо улыбнулся и, чтобы разрядить атмосферу, поднял тост своей кружкой. — За то, чтобы мы хотя бы раз в жизни ели спокойно, даже если город снаружи полон теней. Джей поднял взгляд, кивнул, но в груди всё ещё сидел этот болезненный комок. Он понимал, что слова Сонхуна были меткой, которая оставила шрам, и пока он не готов был её стереть.