Танцы на крыше

Esta semana pensé en secuestrarte en mi casa

Luego miraba tus fotos al irme a dormir

Quiero saber cómo eres, saber qué te pasa y por fin

Que me conozcas y que te enamores de mí

Clara Lago — La Cama

Ему обещали спокойствие, чистый воздух и тишину. Именно с такими мыслями Сяо Чжань забронировал квартирку в отдаленном от центра городке, собрал чемоданы и двинулся навстречу обещанному. Въехал он быстро, полюбовался чистыми кухонными стойками и изящными сервизами, пощелкал пультами от подсветки и телевизора. Квартирка была небольшой, но уютной, с дизайнерской отделкой и выходом на широкую террасу. Первое и главное, что понравилось Сяо Чжаню на фотках, — это шикарный вид на Лохэ, главную реку города, и он был очень рад, что ожидания оправдались. Хотя, конечно, немного все портила крыша соседнего дома чуть правее… но ради планировки, цены и чудеснейшего садика на террасе можно было закрыть глаза на мелочи. Дело же в чем. Сяо Чжань — типичный городской житель двадцати восьми лет, уже больше пяти лет живущий в Пекине и работающий по всей стране. Дизайнеры ландшафта везде нужны, знаете ли. Сдав последний акт выполненных работ, он огляделся, ужаснулся разрухе в доме: висящей на одной петельке дверце в ванной, куче грязной одежды посреди спальни, явно косплеющей Помпеи и готовой в любой момент погрести его под собой, и принял волевое решение. Уехать. Нет, конечно, он не бросил свое детище на поругание, в офисе остались его верные соратники и друзья, продолжающие доводить до ума свои проекты и пообещавшие отложить начальнику самое несрочное. Но ему правда была нужна передышка, потому что в череде чужих усадеб, садов, парков, аттракционов и другой нечисти он начал терять себя. Сяо Чжань вздохнул, закрывая холодильник и выравнивая забавный магнитик с кроликом по центру. Внутренности холодильника были столь же пусты, как и его собственные. Надо было переодеться, найти в себе силы окунуться в майскую жару и доползти до магазина. Лифт тихонько гудел, легко спуская его вниз, и в нем было даже приятно-прохладно — не сильно отличалось от дома. Но стоило шагнуть наружу, как горячий ветерок мгновенно облепил футболкой по фигуре, дыхнул в лицо жаром и пылью. Сяо Чжань зажмурился, нашаривая на макушке очки и одним движением опуская их на глаза, как забрало. Лето в этом году было — хоть переезжай сразу в водоем. Лоян шумел. Это не был шум Пекина или любого другого мегаполиса, особенно здесь, на окраине. Где-то вдалеке кричали дети, которых не могло утихомирить даже палящее солнце, изредка подавали голос ошалевшие собаки, раздавались взрывы юношеского смеха, далеко-далеко шумела трасса. Здесь же, в небольшом спальном райончике у самой реки, город дышал солнцем и цветами. Выходить из магазина обратно в пекло жутко не хотелось, и Сяо Чжань сделал несколько кругов по залам, с каждым нагружая тележку все больше и больше. Опомнился только у стойки с цветами, когда примерился к кусту гортензии и сообразил, что уже сейчас, чтобы утащить набранное, придется сделать парочку ходок. В итоге пришлось сделать еще один кружок, но уже выкладывая странные предметы, вроде двухкилограммовой упаковки с маринованным лотосом, угля для мангала (да у него даже мангала не было!) и симпатичной, но явно не необходимой пузатой кружки. Пока он бродил по магазину, солнце успело скрыться за крышами домов и сменился ветер. От реки потянуло вечерней прохладой, так что дорога до дома уже не казалась хождением по раскаленным углям. Сяо Чжань даже успел слегка осмотреться, заприметить чуть подальше вход в зеленый парк и едва не навернуться вместе с небольшим горшочком гортензии (да, он все же поддался своей слабости, о чем теперь малодушно жалел) в кусты у дороги. Дотащив пакеты и горшок до дома, он свалил это добро на лавочку у подъезда и уперся руками в нее же, прогибаясь в пояснице. Еще несколько таких же походов — и он останется без нее! Он прогнулся чуть сильнее, растягивая мышцы, и тут же подскочил на месте: раздавшийся откуда-то от соседнего дома грохот, кажется, был предвестником как минимум Апокалипсиса! Он повернулся в ту сторону, встревоженно разглядывая чужой подъезд и размышляя, не стоит ли предложить свою помощь. Но стояла тишина, даже, как будто, затихли неугомонные дети, так что он, пожав плечами, снова потянулся, зевнул и подхватил свои пожитки, особенно бережно придерживая цветок. Вечерело, так что стоило уже что-нибудь сожрать и ложиться спать — завтра ему хотелось выйти на пробежку. Сил ему хватило, конечно же, только на чипсы из сладкого батата, глоток вина прямо из бутылки и быстрый душ. Через полчаса он уже сладко спал, еще не представляя, как сильно перевернул жизнь человека из соседнего дома. Буквально и фигурально.

***

Ему обещали спокойствие, чистый воздух и тишину. Сяо Чжань потянулся, окидывая довольным взглядом затянутую легкой дымкой тумана Лохэ, зевнул и потер глаза. Часы показывали бодрое без десяти шесть, он был полон сил, энергия била через край и требовала движения. Так что очень скоро из подъезда вышел молодой человек в темных шортах, майке и с повязкой на голове. Быстро сделав разминку, он воткнул наушники в уши и побежал, куда глаза глядят. Глядели они в сторону набережной. В это время на улицах города еще почти никого не было. Сяо Чжань приветливо кивал редким собачникам, неспешно прогуливающимся вместе со своими питомцами, и размеренно бежал вперед. Воздух казался чуть сладковатым от аромата цветов, легкая прохлада от воды приятно холодила напряженные мышцы. Очень хотелось купаться, смеяться и кричать всему миру о любви, и он широко улыбался. Кажется, здесь действительно было очень тихо и спокойно. Кажется, его наебали. Именно эта мысль пришла ему в голову первой, когда он после легкого завтрака, состоявшего по большей части из мюслей и фруктов, вышел на террасу полить цветы. Он даже не мог бы сказать, в чем именно — по факту, сосед включил музыку не настолько громко, чтобы мешать. И ничего такого не делал. Бруно Марс пел. Сосед танцевал. Сяо Чжань смотрел на танцующего на соседней крыше парня, чувствуя, как резко пересохло в горле, и отдаленно слушал журчание воды. Наверняка всех вод Лохэ сейчас не хватило бы, чтобы потушить пожар, который вызывали движения человека на крыше. Подобный контроль над телом Сяо Чжаню только снился. Сам он был неловким, вечно собирая коллекцию отметин от острых углов, а в танцах больше напоминал бревнышко, хотя под собственное пение и мог слегка покачаться. Но он совершенно точно не смог бы вот так, на одной лишь ноге, изогнуться в немыслимую фигуру, упасть на пол, перекатиться, сделать — тут Сяо Чжань все же облизнул губы, ну жарко же — крайне неприличное движение в пол и одним текучим движением собраться в вертикальное положение. Сяо Чжань переступил с ноги на ногу, пытаясь скрыть собственное, весьма деликатное. Не то чтобы он стеснялся. Ему было двадцать восемь, о своих вкусах он узнал еще в старшей школе, в университете попробовал их изменить, к выпуску забил, а на работе уже начал пытаться получать удовольствие. Так что проснувшееся желание было вполне естественной реакцией организма на что-то столь волнующее — особенно учитывая, что после расставания с бывшим прошел уже почти год. И все же… столь яркое и сильное желание к странному чуваку на крыше, танцующему как боженька, было достаточно необычным. Тот тем временем вновь сделал какую-то невероятно плавную волну всем телом и глянул на него. То есть Сяо Чжань был без очков, так что не мог точно сказать, но показалось, что глаза Танцора поглядели в самую его душу. А потом тот сделал странный жест в его сторону, махнул рукой и исчез с крыши. А Сяо Чжань, наконец, почувствовал, что ему мокро, и опустил взгляд. Бедный цветок гортензии укоризненно качнул головкой, открывая Сяо Чжаню вид на залитый доверху горшок и приличных размеров лужу. Со все еще крепко зажатой в руке лейки капало. Член бесстыдно натягивал легкую ткань домашних брюк и как бы намекал, что тоже не против, если с него покапает. Сяо Чжань уронил лейку, закрывая лицо руками, и тихо простонал. Кажется, его жизнь только что перевернулась.

***

Но, вообще-то, какого хрена? Этим вопросом Сяо Чжань задался, когда убрал следы своей невнимательности с террасы и последствия повышенного интереса к действиям Танцора. Да, он банально подрочил и, на удивление, ему даже не пришлось включать что-то на фон. Достаточно было найти «Versace on the Floor» Бруно Марса (исключительно для атмосферы, ясно?) и закрыть глаза. Возможно, стоит сходить в клуб, — раздумывал он, выползая на кухню и принимаясь разбирать еще вчера притащенные продукты, сунутые всей кипой в холодильник. Или завести страничку на сайте знакомств, — подкидывал идеи мозг, пока он мыл морковку и чистил овощи. Или можно ответить на вызов, — подсказало сердце. Сяо Чжань даже замер на месте, занеся нож над перцем. А ведь точно! Он видел подобный жест в шоу, на которое наткнулся совершенно случайно, но остался из-за невероятно красивых движений. Пожалуй, сегодняшний парень танцевал ничуть не хуже того, за которого Сяо Чжань болел в прошлом сезоне. И жест, этот жест совершенно точно означал конец раунда! Он резко опустил нож на доску, так, что из-под лезвия брызнул сок и мелкие частички. То есть этот Танцор вызвал его на дуэль?  Что ж. Пусть Сяо Чжань не умеет танцевать, но это не значит, что он проиграет. Этот парнишка просто не знает, с кем связался! Сяо Чжань улыбнулся, подхватил кусочек перца и с аппетитом им захрустел. Внезапно отпуск начинал приобретать интересные краски. И пожалуй… Сяо Чжань собирался подготовиться к вечеру. — Do what I want, do what I want with your body, — напевал он один из хитов уважаемой Леди Гаги, принимая душ и раскладывая на кровати летние прикиды, в которых собирался ходить по клубам. Но, во-первых, это был план на вторую часть отпуска, во-вторых, не факт, что в клубе обитают такие красавчики. А тут вот — совсем под боком! За день он успел обустроить вполне сносную зону для произведения впечатления любования закатом, нашел даже небольшой пляжный зонт. Правда, поставить его прямо оказалось непосильной задачей, так что он, плюнув, просто воткнул острие в один из горшков (предварительно множество раз извинившись перед растущим там османтусом). С выставлением света получилось чуть лучше, и несколько ламп с красноватым оттенком встали по углам крыши, направленные на центр сцены — небольшую садовую скамейку у самых перил. Прогулявшись до магазина и сделав крайне заинтересованный вид у соседского палисадника, он убедился, что «сцену» видно даже с первого этажа, так что теперь с чистой совестью и бурлящим где-то в районе солнечного сплетения азартом выставлял последние штрихи: бутылку вина с высоким бокалом, выкопанную в ящиках книжку на английском языке и блюдо с фруктами. Он собирался отдыхать. У него был отпуск, и он имел полное право надеть красивую рубашку, сесть на террасе и лениво потягивать вино, томно глядя в книгу (даже если и не понимал там примерно ни хера. Кто вообще держал в китайских гостевых апартаментах книгу на английском ПО ФИЗИКЕ?!). По крайней мере, прогиб у него был превосходный, как и вся поза: выверенная, идеальная. Реальность была, как всегда, той еще сукой. Любимое красное полусладкое было выше всяких похвал, и, пожалуй, все хорошее на этом и заканчивалось. Солнце, скрывшись за рекой, забрало с собой тепло и защиту от комаров, поэтому эти твари теперь нацелились на его задницу. Сяо Чжань, конечно, старался поддерживать ее в красивой форме, но определенно не для таких ценителей! Свет фонарей неприятно бил в глаза, мешая пытаться делать одухотворенный вид, а зонтик предательски пошатывался, как бы намекая, что не стоит на него слишком надеяться. К счастью, в какой-то момент внизу все же хлопнула дверь, и вслед за этим раздался громкий свист, тут же переросший в звуки потасовки и шепот. Сяо Чжань вызывающе улыбнулся, перелистывая страницу и кидая быстрый взгляд в ту сторону. Судя по всему, его «объект» жил напротив, но на этаж ниже — шторка у двери на балкон там активно покачивалась. Сяо Чжань ткнул в воспроизведение на телефоне, как бы невзначай вытягиваясь на скамье, и принялся подпевать, водя клубничкой по губам и периодически ее облизывая. Снизу раздался глухой стук и наступила тишина. — Do what I want, do what I want with your body… — допел он и с чистой совестью, сунув клубничку за щеку, грациозно сполз со скамейки (по правде говоря — лишь чудом не наебнувшись, когда шорты зацепились за какой-то сучок). Можно было покидать поле боя и отправляться в постель. Он был почти уверен, что произвел правильное впечатление на нужного человека, и следующий ход оставался за тем. Засыпал Сяо Чжань с довольной улыбкой, периодически подхихикивая. Новое утро тоже началось с пробежки, но на этот раз — в обтягивающих, как лосины, шортах и свободной майке. На вопрос о том, почему он даже на спортивное, в общем-то, мероприятие готовится, словно собирается кого-то соблазнять, у Сяо Чжаня ответа не было. Но внутри все жгло задором, а воспоминания о движениях танцора только подливали масла в огонь. Вылив на себя полбутылки воды, он подбежал к дому, хорошенько потянулся и только заметив, что из квартир на первом этаже начали поглядывать любопытные дамы, быстренько свернул утренний моцион. Нет-нет-нет, милые дамы, простите, но это выступление ни разу не для вас, такого внимания ему и на работе хватало, спасибо большое. Повздыхав над тяжелой судьбой, Сяо Чжань вывалился из лифта и сразу посмотрел на часы. В прошлый раз перфоманс на крыше произошел практически в полдень. Ждать просто так было скучно. В принципе, можно было бы и поработать. И, конечно же, он так и уснул за ноутом. Второй раз он проснулся, как от толчка, и долго не мог сообразить, что происходит. Взглянул на часы, полюбовался красивой циферкой 1:23, потянулся и замер. Разбудил его трек, знакомый ему трек! Чертыхнувшись, он соскочил с постели, едва не вписавшись в тумбочку, и рванул на террасу. Дверь громко звякнула, ударившись о стену, и Сяо Чжань только в последний момент успел сделать невозмутимый вид, наклоняясь к цветущему кусту. А что? Вышел вот… понюхать цветочки.  Главный цветочек снова танцевал. У Сяо Чжаня низ живота опалило жаром, стоило увидеть, какие пируэты выделывает его визави. Хотелось опуститься на колени, открыть приглашающе рот и смотреть на то, как зальет краской чужое лицо, чувствовать, как крепкие руки будут обхватывать его талию так же, как сейчас обхватывают шест… Шест? Сяо Чжань сглотнул, тряхнул головой, пытаясь осознать, что да — парень танцует с какой-то палкой в руках, при этом вертя ее так, что, ей-небу, будь на ее месте сам Сяо Чжань, он бы уже расплавился или воспламенился. Танцор рухнул на колени, перекатился, широко раскрывая бедра, и взлетел вверх, выгибаясь. Сяо Чжань закусил губу, неосознанным движением сжимая себя поверх шорт. Головка гортензии пощекотила тыльную сторону ладони, а танцор замер, глядя, кажется, снова на него. Он вновь был на коленях, и Сяо Чжань даже без очков — словно зрение внезапно обострилось, придя в норму, — видел призывно приоткрытый рот и юркий язык, облизывающий губы. Кажется, жара допекла его окончательно, потому что, стоило Танцору скрыться, предварительно издевательски ему поклонившись, как Сяо Чжань дернулся назад и, прижавшись спиной к балконной двери, в несколько движений довел себя до разрядки. Удовольствие было острым и недостаточным. Вдали прогудела машина. Гортензия укоризненно покачала головкой. Тоже ему, блюстительница морали. Сяо Чжань, поглядев на нее пустым взглядом, погрозил испачканным пальцем: — Мне уже есть восемнадцать. Подумал и зачем-то добавил: — Надеюсь, ему тоже. Потому что судя по всему, эти танцы вокруг да около должны были как-то закончиться: или головокружительным сексом, или таким же разочарованием. Сяо Чжань искренне надеялся на первое. Сегодня вечером он решил не заморачиваться (отчасти, потому что физика надоела еще вчера, отчасти — потому что вино закончилось, а пиво столь провокационно не попьешь). Так что на балконе он был во всеоружии, конечно, но уже более домашнем. Шелковый халат (когда-то подаренный ему сестрой) едва прикрывал колени, зато отлично подчеркивал все нужные изгибы, волосы он зачесал назад. Он действительно любовался закатом и, наученный горьким опытом предыдущего вечера, стоило солнцу скрыться, включил не только лампы, но и отгоняющую комаров спираль. В этот раз почти сразу хлопнула дверь. Сяо Чжань скосил глаза вниз и задохнулся. Его Танцор, явно просекший фишку, расположился в небольшом кресле своего балкона. Он был в обычных шортах, но зато — без футболки. В неровных отсветах догорающего заката его обнаженный торс казался выточенным из камня. Сяо Чжань облизнул губы, потянулся к фруктам. Под пальцы попал арбуз, потек по пальцам сок, и он собрал капли губами, делая вид, что любуется видом на реку. У самого сердце стучало так, что даже руки подрагивали, чего не было и на первых свиданиях — ни в школе, ни в универе, а там было из-за чего стрессовать! Показалось, что Танцор поменял положение, и Сяо Чжань не удержался: потянувшись за новым кусочком, глянул вниз. Тот действительно растекся в кресле, словно кот, и теперь медленно поглаживал себя по груди. В паху мгновенно отозвалось тянущим ощущением, и Сяо Чжань, сунув в рот новый кусочек арбуза, чуть не отъехал в другой мир. Блять! Было бы нелепо сдохнуть в отпуске от перевозбуждения, подавившись ебучим арбузом! Закашлявшись, Сяо Чжань пропустил реакцию парня снизу, но тот определенно встревоженно подался вперед, и это иррационально погрело. Стараясь исправить ситуацию, Сяо Чжань обхватил губами сразу три пальца, полностью погружая их в рот. Щеку захолодил металл перил, потому что он уже забил на конспирацию, и во все глаза смотрел на Танцора. Под халатом стояло так, что было почти больно, и если этот мудак не собирался подыгрывать, то у Сяо Чжаня в чемодане был набор из игрушек, и он вполне мог обойтись своими силами. Но нет. Танцор сполз по креслу вниз, широко раздвинул ноги и совершенно бесстыдно запустил руку себе в шорты. Тому было хорошо. Сяо Чжань отчетливо видел быстрые движения чужой руки, приоткрытые губы и вздернутые в немом вызове брови — но этого практически не могли увидеть посторонние. Сяо Чжань, на фоне подсветки, был как на ладони. Но у него был халат. Он выдохнул, подтягивая колено к груди так, чтобы ткань закрывала движения руки, вцепился свободной рукой в перекладину перил и обхватил член. Не разрывая взгляда с Танцором, он принялся быстро дрочить, почти жестко сжимая плоть. Казалось, что все его существо плавится, по крайней мере, мозг — точно: ничем другим такой риск и странный выпад он объяснить уже не мог. Разве что влюбленностью… на этой мысли по телу прокатилась сладкая предоргазменная дрожь, и он широко раскрыл рот, пытаясь захватить больше ставшего слишком плотным воздуха. Их танцы, кажется, превратились в противостояние взглядов. Сяо Чжань поджал пальцы на ногах, едва слышно всхлипывая. Кончить хотелось жуть как, но не первым — сперва стоило дожать придурка снизу. И тогда он пошел на подлое: вытянувшись, он высунул язык, как будто пытаясь слизнуть с руки на перилах сок, и прикусил косточку на указательном пальце. Танцор красиво подкинул бедра, почти вставая на лопатки на бедном кресле, и Сяо Чжань от этого вида и последнего быстрого движения скрутило оргазмом.  А сверху приложило не выдержавшим его страстной натуры зонтом. В тот же миг снизу раздался треск и грохот, и Сяо Чжань, приподняв край тента, увидел воистину прекрасную картину: кресло тоже не выдержало темперамента Танцора и развалилось прямо под ним, завалившись назад. Судя по виду, тот едва успел вцепиться в перила, чтоб не оказаться вверх тормашками. Танцор поднял взгляд огромных глаз на него, оценил картину «Сяо Чжань и зонт»... и рассмеялся. Сяо Чжань засмеялся тоже.  Два дебила — это сила.  Выпутавшись из тента, он подскочил с места, вырубил подсветку и, подхватив телефон, умчался в комнату. Хотелось верить, что Танцор вот сейчас все же придет, постучит в дверь и вколотит его в этот чудеснейший матрас. Но, к сожалению, дверь молчала. Пришлось-таки доставать пробку. В этот раз на пробежку он не вышел, потому что развлекаться с игрушками, конечно, приятно, но крайне утомительно. Он с трудом довел себя до оргазма, даже вылив полтюбика на пробку. Обычно ему хватало полчаса, чтобы раздразнить тело и кончить — однако сегодня оно, вкрай заведенное этой недосовместной дрочкой, требовало большего. Тем более что его новый недознакомый, кажется, имел это большее. Но гордость (дурость, — подсказал вредный внутренний голосок) мешала ему просто позвать этого парня к себе. Это как будто бы было капитуляцией, а Танцор, так неосмотрительно бросивший ему вызов, должен был сдаться первым. И сейчас, едва сползя с кровати почти в девять, он расплачивался. Задница ныла приятно, но не так, губы кололо от желания целоваться и — о ужас! — целоваться с определенным человеком. — Бля-ять, — простонал он, утыкаясь лбом в ближайший косяк. — Втюриться в чувака на соседней крыше — просто верх долбоебизма, Сяо Чжань! Он был вполне в этом вопросе с собой солидарен. Но вот беда. Сяо Чжань всегда был романтиком — а что может быть более романтичным, чем парень, танцующий для него каждый день? — Ну все, — глядя в глаза своему зеркальному отражению, решительно сказал Сяо Чжань. — Если сегодня он тоже будет танцевать, я… я… позову его на свидание. Вот так! И никаких сомнений! Решение было принято, отступать было не в его привычках, и теперь он точно… наверняка… наверное… сможет познакомиться с этим Танцором. А тот его добивал! Был почти вечер, когда с соседней крыши донеслись звуки трека, и Сяо Чжань, за весь день подрывавшийся к террасе уже раз десять, заставил себя сперва выглянуть в окно. На крыше правда стоял ОН. И в каком, блять, виде! Кажется, Танцор заметил, что Сяо Чжань несколько неравнодушен к его торсу, и теперь блистал им на весь Лоян. В гавайских шортах и со своей белой гривой волос он выглядел как молодой бог, спустившийся к простым смертным. То ли чтобы спасти — Сяо Чжань облизал его тело взглядом, то ли чтобы окончательно погубить — когда тот начал двигаться, Сяо Чжань почувствовал риск преждевременной смерти. На этот раз на крыше после танца тот не задержался. Да и Сяо Чжань тоже, потому что одно дело дрочить, блять, в темноте — а другое при палящем свете солнца. Захотелось плакать. Можно ли считать это полноценным отдыхом, если на его ладонях будет больше мозолей, чем от работы?! Стратегическое решение выйти до аптеки пришло еще на первых движениях Танцора. Во-первых, надолго такими темпами его бутылька бы не хватило, во-вторых, презервативов он с собой так и не захватил, в-третьих… ему просто необходимо было отвлечься, а разговоры с друзьями, родней и даже мамой уже абсолютно не помогали. Отпуск, который, вообще-то, планировался как разгрузка от стресса, внезапно стал крайне стрессовым.  Сердито пофыркав, он побрызгал в лицо водой, чуть не запнулся о кучу шмоток на входе в комнату, лениво почесал живот, раздумывая, прибрать ли следы своих активных сборов и готовки, но в итоге махнул рукой. Похрен, все равно на решительные действия он этого Танцора сегодня вряд ли уломает. Аптека — просто один из обязательных пунктов до. Найти это чудо фармацевтической отрасли удалось не сразу, жара снова напомнила о себе, насмешливо высветив способность Сяо Чжаня к потоотделению, так что лифт он встретил как благословение небес. А на выходе на лестничной клетке чуть не запнулся о ноги какого-то чудака. Тот сидел напротив его квартиры и на чертыхание пытающегося устоять на ногах Сяо Чжаня, подскочил с места. Кепка свалилась с растрепанных светлых волос, мелькнул в ухе металлический блеск сережки. Сяо Чжань приоткрыл рот. — Привет. — Привет, — Сяо Чжань внезапно перепугался. У Танцора оказалось красивое, как с обложки, лицо, удивительные внимательные глаза и трогательная родинка на переносице. К ней хотелось прижаться губами — причем, кажется, сильнее, чем даже опустить на колени и отсосать. Это что такое, спрашивается? — Что делаешь? — судя по вопросам и панике, мелькнувшей на долю секунды в чужих глазах, его Танцор был в не меньшем душевном раздрае. — Отдыхаю, — выдохнул Сяо Чжань. — Морально? — почему-то удивился Танцор. — А мог бы аморально, — буркнул Сяо Чжань и захлопнул ладонью рот, соображая, что сказал. Танцор пару мгновений смотрел на него удивленно и вдруг, хрюкнув, заржал.  Сяо Чжань с ужасом прислушался к этим диким звукам — как будто море вдруг разверзлось над ними своими чайками — и заржал тоже, дополнив картину морского угара. — Меня, кстати, Ван Ибо зовут, — отсмеявшись и трогательно заалев ушами, протянул Танцор руку. Сяо Чжань улыбнулся, протягивая свою — с пакетом из аптеки. — А меня… — Сяо Чжань, — закончил за него Ибо. — И у тебя потрясающий… голос. И это то, что я думаю? Сяо Чжань опустил голову, с удивлением глядя на зажатый между ними полиэтилен с выступающей головкой бутылька со смазкой. Сглотнул, потому что руки у Тан… Ибо оказались крупными. По спине прокатилась крупная дрожь, которая, кажется, передалась даже руке — а через нее Ван Ибо. Сяо Чжань медленно проследил выступающие на его напрягшихся предплечьях вены, огладил взглядом широкий разворот плеч и ухнул взглядом в бездонную тьму чужих глаз. — Да, — выдохнул он едва слышно. Голос пропал, хер поймешь — то ли от испуга, то ли от возбуждения. Внутри стало пусто, сердце заколотилось быстрей. — К тебе? — так же тихо шепнул Ибо. Сяо Чжань завороженно кивнул, не расцепляя рук, потянул Танцора к двери. С трудом вытащив левой рукой ключ-карту, не с первого раза попал в отверстие, и за шумом крови в ушах даже не услышал, как пропиликала дверь. Понял, что затупил, только когда свободная рука Ибо толкнула створку, а следом — его самого. А в следующий момент его смело. Ибо целовал напористо, вжав его в бесшумно захлопнувшуюся дверь, и его горячие руки, кажется, были везде. Забытая Сяо Чжанем колонка наигрывала трек из «Трех метров», ответственно гудел кондиционер, а Танцор — Ибо, Ван Ибо — наконец-то был рядом, а не на расстоянии в несколько метров. Ибо подхватил его за талию, подталкивая к спальне, но не разрывая поцелуя. — Дай, я… — задыхаясь, выговорил Сяо Чжань. Изо рта вырвался стон, когда Ибо прижался кусачим поцелуем к шее, и он приложился затылком о дверь. — Осторожней, гэ, — шепнул Ибо, оставляя нежный поцелуй у него на щеке и заглядывая в глаза. Почему-то от выражения заботы на его лице захотелось плакать. — Я хочу сполоснуться после улицы, — так же тихо отозвался Сяо Чжань и, не в силах противостоять искушению, провел ладонью по его плечам. — Дождешься? — Конечно, — Ибо подался вперед, снова прихватывая его губы в мягком поцелуе и светло улыбнулся. Просто поразительно, как быстро он мог переходить из состояния в состояние. У самого Сяо Чжаня редко так выходило, но помыться и правда стоило. Он шагнул назад, но тут же запнулся о кучу шмоток и чуть не хлопнулся на спину, но Ибо успел его подхватить. И захихикал, поросенок! — Осторожней, Сяо Чжань, у меня на твою задницу большие планы! Сяо Чжань невольно рассмеялся тоже, беспомощно утыкаясь носом в чужое плечо. Ему было так хорошо. Так правильно. От испуга и благодарности даже возбуждение чуть спало, оставив лишь странно-щемящую нежность. — Спасибо, — шепнул он, прижимаясь губами к чужой шее у пульсирующей жилки. Судя по учащенному пульсу, Ибо просто хорошо удавалось делать спокойный вид, и от этого стало еще лучше — и хуже. Потому что влюбленность в какого-то там парня на крыше пережить он бы смог, а вот в живого, заботливого, веселого парня… Он судорожно втянул в себя воздух, заставляя выкинуть из головы глупости. У него намечался крутой секс, и портить это лишними эмоциями не стоило. — Пять минут! Он действительно сполоснулся в рекордные сроки, по пути успев распихать по машинке и корзине для белья прихваченную с пола кучу вещей. Опираясь одной рукой на кафель, задумчиво потрогал задницу. Немного растяжения осталось еще после вчерашнего вечера, так что сегодня была возможность не так сильно зацикливаться на этом. Замотавшись в полотенце, он заглянул в зеркало, ужаснулся лихорадочно горящим глазам и красным щекам, побрызгал в лицо холодной водой. Не помогло, так что, махнув рукой, — Ибо же его уже видел и не сбежал, так? — он шагнул в комнату. Ибо расслабленно раскинулся на кровати, копаясь в телефоне. Но стоило появиться Сяо Чжаню, как тот, почти не глядя, отправил смартфон на тумбочку и медленно сел. Под его мгновенно потяжелевшим взглядом захотелось то ли замотаться сильнее, то ли оказаться обнаженным. Сяо Чжань, усмехнувшись краем губ, выпустил из руки полотенце, позволяя ему соскользнуть вниз. Одновременно с этим Ибо подался вперед, слитным звериным движением оказываясь рядом, и он глухо охнул, почти падая сверху. Быстрая переключаемость, — мелькнула в голове последняя связная мысль, и тут же сбежала, капитулируя под обрушившимися поцелуями. Сяо Чжань отвечал яростно, потираясь моментально вставшим членом о чужой, горячий даже сквозь слои ткани. — Какого хуя ты еще в шортах, И-бо-о? — простонал Сяо Чжань и вскрикнул, выгибаясь. Ибо тут же облизал укушенный сосок и, сжав его ягодицы, с силой толкнулся ему в пах. Сяо Чжань всхлипнул: чувствительная головка проехалась по резинке, и это было слишком остро. В следующий момент перед его глазами мелькнул потолок, и он уставился в нависшее над ним лицо Ибо. Тот быстро избавился от майки, стянул шорты сразу с трусами, и рот Сяо Чжаня наполнился слюной — так заманчиво качнулся красивый, налитый кровью член. Идеально. — Мы… как? — хрипло спросил Ибо, сжимая себя в кулак. Сяо Чжань завозился, подтягиваясь и переворачиваясь на живот. — Так, — хитро глянув сквозь ресницы, сказал и проследил за жадным взглядом. Выкусите, комары! Вот для кого он берег свою задницу! Смазка действительно пригодилась. Учитывая то, с какой методичностью Ибо взялся его растягивать, Сяо Чжаню только и оставалось, что всхлипывать, изгибаясь на простынях и пытаясь насадиться на пальцы. А тот, словно издеваясь, периодически замирал, наклоняясь, чтобы прижаться поцелуем к пояснице, плечам. — Бо-ди, Бо-ди, хватит, уже можно, пожалуйста, — всхлипнул Сяо Чжань, когда пальцы в очередной раз надавили на простату и выскользнули наружу. Он сжался, чувствуя, как пульсирует вход, а пустота внутри почти причиняет боль. — Мне со вчерашнего вечера тебя мало! Кажется, эта фраза стала спусковым крючком, потому что в следующее мгновение его вздернули за бедра, и к анусу прижалась горячая головка. Ибо действительно хорошо его растянул — несмотря на размер, он входил легко, и Сяо Чжань всхлипнул, пытаясь удержаться на разъезжающихся коленях. Это удавалось только до тех пор, пока Ибо проталкивался внутрь, растягивая под себя, заполняя собой. Но потом он начал двигаться, и главным стало чувствовать, подаваться навстречу, хвататься за его руки, и стонать, стонать, стонать его имя — потому что все остальное было уже неважно. Все тревоги, волнения, провокации исчезли, сметенные энергией Ибо, и Сяо Чжань, распластанный, расхристанный под ним, отпустил себя. Оргазм нахлынул неожиданно, выбив из груди крик. Ибо еще несколько раз с силой толкнулся в него и тоже кончил, зарычав над ухом, и, выскользнув, тяжело упал рядом. — Я навернулся со скейта, когда увидел твою задницу, гэ, — чистосердечно выдал Ибо, когда они слегка отдышались, и Сяо Чжань с трудом перевернулся набок. Тот, как оказалось, все это время смотрел на него. — А потом увидел тебя всего, на террасе — и окончательно в тебя упал. — А сейчас еще и кончил, — с серьезным лицом кивнул Сяо Чжань и рассмеялся вслед за Ибо. Было хо-ро-шо. — Фу, гэ, ну у тебя и шутки! Наконец-то у меня есть тот, кто понимает мои, — зафыркал тот, отсмеявшись и приподнимаясь над ним на локте. — А мы есть, да? — тихо спросил Сяо Чжань и неуверенно заглянул в чужие глаза. Они, конечно, почти ничего друг о друге не знали. Но им было хорошо вместе, ведь так? Работать Сяо Чжань может почти из любой точки Земли… — Да. Да, если ты хочешь, конечно… а если нет, то я очень постараюсь, чтобы ты захотел, гэ, я крутой, могу катать тебя на мотике, а еще на этот раз обязательно выиграю Street dance show, и… — Уже убедил, убедил, — засмеялся Сяо Чжань, тоже приподнимаясь и укладывая ладонь ему на щеку. Погладил заалевшее ухо кончиками пальцев и улыбнулся. Подумать только, а ведь это, выходит, все тот же танцор — и, быть может, судьба все же существует. И его — вот она, смотрит с горячей надеждой и… — Тогда давай закрепим результат? — поиграл бровями Ибо. — А потом можно будет заказать доставку… посуду я помыл. — Ты что, идеал? — воскликнул Сяо Чжань, прижимая руку к сердцу Ибо, и, толкнув в грудь, упал сверху. Ужасно хотелось целоваться. Ему, конечно, обещали спокойствие, чистый воздух и тишину. Но он встретил здесь кое-что гораздо более важное.