Act the age

Впервые они встретились, когда им было по шестнадцать лет. В тот день светило яркое солнце на безоблачном небе, и пели еще не улетевшие на зиму птицы, оккупировав практически раскаленные крыши. Сентябрь вступил в свои права десять дней назад, но жара стояла такая, что впору было не высовываться из морозильной камеры. Не то что бы это звучало как повод для безделья. Шиын стащил с отцовского стола карманный вентилятор, поставив его на свой стол, налил стакан холодной лимонной воды и сел заполнять контурные карты для следующего урока по географии. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов, доносящееся с кухни, и шум вентилятора. Мальчик чувствовал себя вполне комфортно в этом безмолвии — несмотря на то, что он снова не видел родителей уже четвертый день — однако мнимое чувство комфорта не продлилось долго, потому что спустя полчаса подобного времяпрепровождения со стороны улицы раздался крик. — Шиын! Рука, держащая карандаш, остановилась, и мальчик ненадолго замер. А потом уронил голову на стол. Ну нет. Он мог бы сделать вид, что не слышал, его нет дома, срочно появились дела у дальней родственницы из Испании или- — Шииииииыыыыын! Выходи! Я знаю, что ты дома! Но эта отбитая не сдастся так просто, она наверняка бы достала его и в другой стране: заработала денег на подпольной продаже своих фенечек и купила билет на самолет, чтобы продолжать донимать его и там. — Опять ты, окаянная! Сколько можешь здесь орать?! Ты мешаешь мне спать! К девичьему крику присоединяется сварливый голос соседки с третьего этажа, заставляя Шиына издать вымученный стон. — Баб Кать, да кто ж спит днем? Там скоро «Великолепный век» начнется, вы так все пропустите! — Да с вами, паразитами, ни минуты покоя! Только уснула, притащились тут какие-то малолетние хулиганы свою дурацкую музыку слушать. Гляжу, время одиннадцать утра, в школе должны быть, прогульщики! Потом уголовниками станут, будут на пенсионеров нападать. Ой, господи, что творится, что творится… — пожилая женщина сильнее кутается в свою шаль, преувеличенно громко вздыхая. — Да вы не волнуйтесь, мы с Шиыном вас от любых негодяев защитим! — девчонка в рваных джинсовых шортах, футболке с голым плечом и кучей стразов на ней вскидывает большой палец вверх, другой рукой держа баскетбольный мяч и широко улыбаясь. Пожилая женщина на это лишь фыркает, но, кажись, сменяет гнев на милость. — Да толку от вас, сорванцев… чего ты тут ошиваешься-то? Где твой вечный компаньон по неприятностям? — Если бы я знала, я бы не шумела тут! Небось снова притворяется глухим. — Сколько же с вами хлопот, мелюзга, — баб Катя, кряхтя, удаляется с балкона, чтобы через минуту вернуться с палкой. Девчонка, сдерживая смех, наблюдает, как ворчливая соседка Шиына вытягивает руку и начинает стучать палкой по его окну. — Эй, безобразник, слышишь! А ну выходи. Шуруйте отсюда орать в другом месте! Ну вот и пришел конец его раю. Шиын нехотя поднимается со стула и шаркает ногами к окну, раздвигая створки. — О! Показался! Взгляд Шиына отнюдь не радостный, но девчонку это совсем не смущает. Она уже привыкла видеть это убийственное намерение на дне чужих зрачков. — Давай выползай из своей норы, ботаник. У нас еще есть дела на сегодня. Не предвещающее ничего хорошего «у нас» заставляет поморщиться. Этот бешеный вихрь зовут Ёнъи, и она — его главная заноза в заднице, хотя сама предпочитает считать себя его лучшей подругой. Они познакомились больше девяти лет назад, когда впервые переступили порог их зашарпанного учебного заведения. На Ёнъи тогда были два белоснежных банта, размером с ее голову каждый, темно-синее платье, белые капроновые колготки и черные лакированные лодочками. Она сдружилась с половиной класса еще до начала линейки, пока Шиын стоял сзади, не желая привлекать лишнего внимания и с кем-то общаться. Ёнъи сразу же обзавелась кучей подружек, которые хотели с ней сидеть, но, по иронии судьбы, классная руководительница посадила ее за одну парту с угрюмым, молчаливым Шиыном. Если обычно это мальчики любят дергать девочек за косички в начальных классах, то здесь все было в точности наоборот — после того дня Шиын никогда не знал покоя. Ёнъи постоянно болтала о всякой ерунде, качалась на стуле и вертела своим хвостом («смотри, какую крутую резинку мне привезла тетя из Египта!»), пару раз заехав им по лицу Шиына. Отсутствие реакции с его стороны ее нисколько не смущало. Пока однажды, хохоча с одноклассницами, собравшимися вокруг нее, она не задела локтем пачку с соком и не пролила его на тетрадь Шиына. Тогда у него лопнуло терпение. От громкого звука выдвинувшегося стула и неприятного скрипа половицы Ёнъи наконец повернулась в сторону Шиына и заметила свою оплошность. — Блин! Прости, пожалуйста, я не хотела… — чужие щенячьи глазки лишь подкинули дров в полыхающий огонь гнева мальчика. — Почему ты постоянно мешаешь мне учиться?! От тебя столько шума и беспорядка, что с таким характером тебе впору выступать в цирке! После этого он выскочил из класса и еще минут пять умывал лицо холодной водой, пытаясь унять раздражение. Последующие два урока Ёнъи вела себя тихо и, казалось, боялась издать даже звук. Ее вечно радостное лицо теперь было скрыто под челкой низко склонившейся головы, а плечи вздрагивали, когда кто-то в классе издавал резкий звук. Шиыну стало совестно, что он сорвался на ней. Конечно, Ёнъи была тем еще раздражителем, но никогда не относилась к нему плохо. В обеденный перерыв Ёнъи обычно таскалась по этажу со своими подружками, но в этот раз осталась сидеть за партой, уткнувшись в учебник. В середине перемены перед ее лицом материализовались стакан яблочного сока и маленькая, жирнющая пицца из школьного буфета. Ёнъи подняла голову, растерянно глядя на Шиына. Тот изо всех сил пытался избежать ее взгляда. — Поешь со мной? Она продолжала хлопать глазами, неуверенно беря пиццу и снимая с нее прозрачную пленку. Все в школе обожали это лакомство, но у ее мамы не было возможности давать ей карманные деньги, поэтому она не могла себе позволить даже эту пиццу за тридцать пять рублей. — Мм, как вкусно! — несмотря на то, что она была расстроена, ее глаза загорелись, когда она смогла исполнить свою маленькую мечту. Шиын издал облегченный вздох и сел рядом, разворачивая пирожок с яблоком. — Прости, что накричал. Я был неправ. — Все нормально! Я- мне действительно не стоило отвлекать тебя от учебы… — девочка прикусила нижнюю губу, вновь потупив взгляд вниз. У Шиына кольнуло сердце. Он не знал, как утешить ее — прежде у него не было никого, кто вел бы себя искренне по отношению к нему — поэтому лишь бросил: — Так что сделала та старушка после того, как вы с соседским мальчишкой разбили ей окно мячом? И этого оказалось достаточно, чтобы глаза Ёнъи вновь засверкали подобно елочным игрушкам. «Да, тогда Ёнъи была очень милой девочкой, не то что сейчас». Шиын смотрел, как подруга пытается прокрутить мяч на указательном пальце больше двух секунд, прежде чем тот соскользнет и покатится по полу. Из-за расписанной граффити арки звук столкновения резины с асфальтом усилился, заставляя Шиына поморщиться. — Напомни-ка, зачем тебе я? — Потому что я боюсь идти одна. — Давай подытожим: ты втрескалась в очередного неудачника, напросилась на прогулку с ним и его друзьями, а теперь тащишь с собой меня, потому что запас твоей смелости иссяк, стоило тебе покинуть территорию школы? — Шиын хотел загнуть еще четвертый палец, добавив «в уже третьего за последние четыре месяца», но сдержался, иначе рисковал стать слушателем пересказа получасовой драматичной истории, которую он слышал уже семь раз, о прошлой любви Ёнъи. — Сухо не неудачник! — девочка надула губы в неискренней обиде, но уже через секунду смущенно потупила взгляд. — Но в целом ты прав. Но он другой! — голова Ёнъи резко вскинулась, а сама она шагнула ближе к Шиыну, вновь ударив его по лицу своими волосами. — Он не такой, как Кирпич! — придуманное ими самими смешное прозвище прошлой любви Ёнъи — единственное, что нравилось Шиыну в том парне. — Сухо добрый, смешной, отзывчивый, а еще он спортсмен! Он так красиво выглядит, когда играет в баскетбол на уроках физкультуры, и его футболка задирается во время прыжка- — Так, стоп, — чужая ладонь затыкает рот разошедшейся было Ёнъи. — Мне неинтересно, каким ты его видишь, окей? Шиын чувствует ладонью лисью улыбку подруги, но девочка все таки замолкает. Ее взгляд тем временем смещается ему за спину, и она резко подскакивает, уже несясь в сторону корта. — Сухо! Шиын тяжело вздыхает и считает до трех прежде, чем развернуться и посеменить за ней. На заднем дворе их школы простираются два поля — футбольное и баскетбольное — на которых в теплое время года проводятся уроки физической культуры, которые Шиын обычно старательно избегает, прячась за углом здания (особенно когда их учитель велит им наворачивать круги вокруг школы) и не высовываясь оттуда без острой на то необходимости. Ну или пока Ёнъи не найдет его. Прямо сейчас на баскетбольном поле двое высоких парней соревнуются в количестве очков, закидывая мяч в кольцо и крича подколки друг другу на всю улицу. «Видимо, это его друзья», — мельком замечает Шиын, поворачивая голову к турникам по правую сторону от баскетбольного поля. Там его подруга оживленно болтает с парнем, на голову выше нее самой, который опирается спиной о столб турника. На нем одета красная футболка, белая рубашка с коротким рукавом и черные джинсы с кроссовками. Руки в карманах, на лице вежливая улыбка, а лицо сочится уверенностью. Темные волосы, темные глаза и правильные черты лица. — …делать. А зачет уже через неделю! В общем, можешь дать мне пару уроков? — голос Ёнъи прорывается сквозь его мысли. — Значит, нужно забросить мяч в кольцо хотя бы три раза из десяти? Легко, даже новичок с этим справится, если немного потренируется, не переживай. У Сухо спокойные интонации и низкий, размеренный голос, вкупе с его словами ненавязчивой, но уверенной поддержки звучащий гипнотически. Люди с подобной, хорошо поставленной речью обычно легко располагают к себе, и другие неосознанно находят в них опору, поддавшись влиянию непоколебимого спокойствия этого парня. Качества лидера. «Ага, а еще такие типы нередко любят морочить головы. И черт знает, каким окажется конкретно этот парень, — Шиын хмурится, наблюдая, как подруга не сводит глаз с Сухо. — И какой еще к черту зачет?» Броски в кольцо, уроки, зачет… О. Видимо Ёнъи говорит о том недавнем случае, когда учитель физкультуры разозлился на плохую посещаемость их класса и пригрозил устроить им взбучку в формате этого самого «зачета». Вот только делает он это уже не первый раз и каждый раз забывает, а, кроме того, Ёнъи в тот момент сидела на скамейке («У меня так болит живот! Я взяла с собой форму и собиралась заниматься, правда! Но мне так плохо…»), грызла леденец и смеялась с чего-то в телефоне. В общем, больной не выглядела (если только психически), также как не выглядела обеспокоенной словами учителя. Грубо говоря, весь этот фарс с уроками баскетбола явно был придуман ради Сухо. Шиын не сдерживается и закатывает глаза. В этот момент другой парень замечает его и переводит на него взгляд. Пару секунд Сухо просто смотрит на Шиына, его взгляд остается нечитаемым, но потом он дерзко скалится и спрашивает: — А ты? Тебе тоже нужны уроки баскетбола? Внезапное внимание к своей персоне застает врасплох. А еще немного нервирует. — Шутишь? Спасибо, обойдусь, я незаинтересован в трате времени на бездумное кидание мяча в кольцо. Видит Бог, Шиын не хотел огрызаться, но вся эта духота, тишина в пустой квартире, Ёнъи со своими выходками и еще этот, кажется, совершенно не знающий забот парень пробуждают в нем огонь раздражения, который с каждой секундой разгорается лишь ярче. — Ха? А ты что, стереотипный ботаник, раз так отзываешься о баскетболе? — Сухо не выглядит злым, на его лице скорее читается недоумение и желание ввязаться в спор. У Шиына едва ли не дергается глаз от этого вопроса. Он терпеть не может, когда его так называют. Ёнъи не в счет: она делает это скорее в шутку, вспоминая, как назвала его так впервые, и Шиын полчаса объяснял ей, кто на самом деле такие ботаники. После этого она некоторое время называла его задротом или занудой. Хоть звучало грубо, но, по крайней мере, определениям этих слов он хотя бы более-менее соответствовал. — Если ты всерьез считаешь, что это слово применимо к случайному школьнику, то тебе впору не вылезать из учебников, а не мячи гонять.  Шиын надеется, что невежественность не передается по наследству: если сын Сухо будет бездумно употреблять слова, не зная их истинного значения, как и его отец, то айкью этого города понизится до двузначного числа. Сухо раздраженно вздыхает, возводя глаза к небу. — Агх, да брось. Ты еще и чересчур стереотипно ненавидишь спорт. Тебя что, писали по шаблону? Ненавижу таких выскочек. Шиын уже собирается сказать, что и сам не в восторге от его компании, но их перебранку прерывает девчачий голос. — Так, стоп! Ты, — Ёнъи поворачивается к Шиыну, тыча указательным пальцем левой руки практически ему в глаз. — Хватит быть таким колючим! Разговоры с людьми это не всегда нападение! — Вообще-то Ёнъи хочется сказать, что разговоры с любыми адекватными людьми никогда не должны превращаться в серию атак и защиты, но она не станет поднимать тему сложных отношений в семье своего лучшего друга при Сухо. — А ты! — указательной палец ее правой руки нацеливается на лицо Сухо. — Не провоцируй его! Сухо фыркает. — Будто я собирался. — Это Шиын, мой лучший друг, я попросила прийти его со мной, чтобы… — Чтобы в случае, если ты окажешься фанатом иркутских молоточников, это стало проблемой нас обоих, а не только ее. Ну, знаешь, с друзьями веселее. «Даже если придется убегать от психа», — хочется добавить Шиыну, но он вовремя прикусывает язык. Ёнъи комично захлопывает рот. Открывает снова, желая возразить. Потом вспоминает, почему она на самом деле взяла с собой Шиына, и решает, что его оправдание будет звучать выгодней. — Ну, в целом, да. Но не так… драматично. Сухо ядовито усмехается, смотря при этом на Шиына. — Понял. Беспокоишься, что обижу твою единственную подругу, — он закидывает руку на плечи Ёнъи. — Что ж, в таком случае можешь делать, что хочешь. А я обещал научить ее кидать мяч в кольцо, — Сухо поворачивается лицом к Ёнъи. — Пойдем. — Ага! — Ёнъи поворачивается к другу. — Шиын, подождешь меня? Подруга смотрит на него умоляющим взглядом, поэтому он обреченно вздыхает и разворачивается, махнув рукой и бросив напоследок: — Послушаю подкаст к контрольной по истории. Кому-то же нужно готовиться. Читай: можешь идти развлекаться со своим парнем, а потом рыдать на тесте, в итоге вынудив решить его за тебя, но я все равно закрою на это глаза, потому что людская привязанность — самая странная и нелогичная вещь на свете. — Спасибо! Ты лучший! Глаза Ёнъи светятся мириадами звезд, когда они с Сухо направляются в сторону корта. Шиын обреченно вздыхает и шаркает к зданию школы, попутно доставая наушники из кейса. На следующие пару часов он погружается в учебу, периодически кидая взгляды на Ёнъи и Сухо. — Кого я вижу? Это же мой любимый ученик во всей школе, Ён Шиын! Шиын едва ли не подпрыгивает на месте, когда тяжелая дверь подсобки, соединяющейся со спортзалом и выходящей на задний двор школы, распахивается, и оттуда, как черт из табакерки, выныривает их физрук. Он инстинктивно съеживается и, как в замедленной съемке, поворачивает голову в сторону учителя. — …добрый вечер, Владимир Геннадиевич… — И тебе не хворать! Обычно тебя не затащишь на спортплощадку, а тут, гляди-ка: сам пришел. Да еще и в свободное от уроков время. Завтра снег пойдет? Мужчина задирает голову и начинает смеяться, пока Шиын изо всех сил пытается слиться с полом. Спустя пару десятков секунд смех наконец стихает, и учитель возвращает взгляд к нерадивому ученику, смотря на него без прежнего веселья. — Шиын, а ты знаешь, что ты не сдал мне ни единого норматива в прошлой четверти? Твоя классная руководительница присела мне на уши на целый месяц, клятвенно заверяя, что со следующего учебного года ты начнешь ходить на мои уроки. Я закрыл глаза на это только потому, что ты — лучший ученик этого учебного заведения. Но, клянусь Богом, я заставлю тебя попотеть в этом году! Какой прок от твоего мозга, если ты откинешься к тридцати пяти годам от паршивого образа жизни?! Строгий голос физрука по мере его монолога переходит с шипения на полноценный крик, проносящийся по всему двору. А заканчивается все и вовсе тем, что к концу речи Шиын потирает голову от чужого подзатыльника и клянется, что перестанет избегать эту резиденцию дьявола — ой, то есть, спортплощадку. Владимир Геннадиевич исчезает за углом, бормоча что-то о непослушных засранцах, а Шиын роняет голову на колени, бессвязно бормоча проклятия собственному невезению. Над его головой раздается свист. — Тренер действительно страшен в гневе. Не хотелось бы мне снова стать его источником и бегать двадцать кругов вокруг школы, как в прошлый раз, — Шиын поднимает голову и видит, как над ним возвышается парень в голубом худаке. — Как ты умудрился так его разозлить? — А ты что, не слышал? — рядом с ним материализуется парень в красно-черной толстовке. Его взгляд направлен вверх, пока он пытается не уронить мяч на своей голове, помогая себе сохранять равновесие, расставив руки в стороны. — Этот пацан не появлялся на его уроках полгода, хаха! — На его лице появляется глупая улыбка, и Шиын изо всех сил надеется, что смех этого придурка заткнет внезапно упавший ему на ногу тяжелый баскетбольный мяч. — Черт, да если б я сделал такое, тренер от меня живого места бы не оставил! Ты кто такой?! Живая легенда? Что за превратное отношение к отличникам?! Если бы я знал, что это дает такие бонусы, то тоже бы учился на высокие оценки! — Ты совсем идиот? — парень в голубой толстовке резким взмахом руки скидывает мяч с головы друга под возмущенный крик того. — Какие тебе к черту высокие оценки?! Тебе до его уровня, как до луны пешком, ты даже айкью-тест сдал меньше, чем на сто баллов. Как это вообще возможно?! — Он начинает откровенно насмехаться над своим спутником, попутно награждая того явно болючим щелбаном. А через пару секунд, посерьезнев, добавляет, — и не употребляй слова, значения которых не понимаешь! — Теперь на этом дворе целых два человека, получивших подзатыльники. — «Предвзятое», а не «превратное», идиот! — Следует еще один подзатыльник. — Да хватит меня бить, Го Так! — парень в красно-черной худи потирает затылок, согнувшись в три погибели, пока Го Так еще добавляет ему вялый удар локтем. Шиын, смотря на это, устало вздыхает и приподнимается, собираясь убраться отсюда, но парень, секунду назад притворявшийся главным мучеником, резко выпрямляется, скидывая руку друга, и кладет ладони на плечи Шиына, возвращая того на место. — Э, а ну стоп, ты куда собрался? Шиын поднимает взгляд на недоуменное лицо нарушителя его спокойствия. — Чего вы от меня хотите? — Кто сказал, что мы чего-то от тебя хотим? — спрашивает вместо него Го Так. Шиын поворачивает голову в его сторону. — Мы незнакомы, но вы все равно подошли ко мне. Значит, с какой-то целью. Я хочу знать, с какой именно. Парень, держащий его за плечи, протягивает драматичное «ууу». — Чувак… это называется «общение». Ну, знаешь, когда люди коммуницируют друг с другом посредством речевых… — Мы не друзья, — прерывает Шиын этот бессмысленный монолог. — Какой вам прок со мной разговаривать? — А как мы можем стать друзьями, если не будем разговаривать? — Го Так переводит взгляд на своего друга, — и, Баку, ради всего святого, перестань терроризировать плечи бедного парня, ты слишком навязчивый. — Ха?! Сказал тот, кто первый бесцеремонно нарушил его покой, — Баку, наконец, убирает свои цепкие пальцы с тела Шиына, выпрямляется и складывает руки на груди, фыркая. — В любом случае, не парься из-за слов тренера, мы замолвим за тебя словечко, и ему придется прислушаться, иначе кто будет защищать честь этой конторки на городских соревнованиях? — Баку по-петушиному выпячивает грудь, явно гордясь собой. Го Так рядом с ним обреченно вздыхает. Шиын недоверчиво переводит взгляд с одного на другого. — …не стоит. — Не отказывайся, — Го Так слегка хмурится, окидывая взглядом Шиына. — Я же вижу, что ты не любитель спорта, — он поворачивает голову в сторону, небрежно взмахнув рукой. — Продолжай спокойно учиться, иначе айкью этого заведения понизится до балла Баку. — Да как ты смеешь! — взрывается его друг. — Тренер просто не видит дальше своего носа, считая, что каждый школьник обязан уделять время спорту, хотя сам просто пренебрегал им половину жизни и из-за этого заработал себе проблем, — продолжает Го Так, бессовестно игнорируя Баку. — Тебе необязательно начинать сейчас, но если захочешь, мы можем помочь. Шиын уже собирается более настойчиво отказаться и закончить весь этот странно неловкий разговор, как кое-что вспоминает. Он по-птичьи склоняет голову и некоторое время внимательнее рассматривает своих собеседников, заставляя тех недоумевающе хлопать глазами. Его озаряет. — Вы — друзья Сухо? Именно их он заметил на соседнем поле, когда они с Ёнъи пришли. — О, ты знаешь Сухо? — Го Так непроизвольно оглядывается туда, где на поле за его спиной болтают Сухо и Ёнъи. — Нет, — слишком быстро и раздраженно отвечает Шиын. После чего исправляется:  — Точнее не совсем. Его знает моя подруга. Она притащила меня сюда, потому что этой трусихе было страшно идти на встречу с ним одной, — без зазрения совести сдает подругу Шиын и, не сдержавшись, закатывает глаза, когда вспоминает, почему он попал во всю эту ситуацию. — А, ну да, он говорил что-то о ней, — Го Так сужает глаза в подозрении, и Шиын чувствует, что следующие его слова ему не понравятся. — А тебе что, нравится твоя подруга? Чутье его не подвело. Шиын вздрагивает в отвращении и смотрит на Го Така, как на врага народа. — С ума сошел?! Я бы никогда не посмотрел на эту идиотку так! Она мне как сестра! Го Так выдыхает. — Ну тогда хорошо, — большим пальцем он указывает себе за спину. — А то, походу, у них там что-то намечается, рад слышать, что ты не страдаешь из-за этого. — Может он страдает не из-за нее, а из-за Сухо, — усмехается Баку. Теперь уже оба парня награждают его что-за-идиот-с-минимальным-айкью взглядом, и он обиженно фыркает. — Да, мы его друзья, вместе состоим в баскетбольном клубе, — парень указывает ладонью себе на грудь. — Я — Го Хён Так, а этого придурка рядом со мной зовут Пак Хумин. — Можешь называть меня Баку! — восклицает Хумин. — А ты? Изначально Шиын не собирался поддерживать разговор с этими внезапно ворвавшимися в его жизнь ребятами, но то, как легко и непринужденно они общались (а Шиын всегда немного завидовал таким людям), и, казалось, искренне хотели с ним подружиться, смягчило его сердце. — Ён Шиын. — Отлично, Шиын-а! — Баку закидывает руку ему на плечи и поворачивается к нему лицом, практически крича ему в ухо. — Пообедаем вместе? Я угощаю! — Не слушай его, Шиын. Он никогда не платит даже за себя. — Нет, серьезно, я знаю крутое место! — Он врет, не дай этому нахлебнику обмануть себя. Эти двое уже привычно продолжают словесную перепалку, пока их идиллию не нарушает четвертое лицо. — Баку, Го Так, вы идете на тренировку? Все трое одновременно поворачивают головы в сторону. К ним подходит Сухо, а за ним шагает Ёнъи, которая, быстро обведя взглядом всех присутствующих, через секунду огибает Сухо и подбегает к Шиыну, закидывая руки ему на плечи и устроив подбородок на его макушке. Она с подозрением смотрит на Баку и Хён Така, пытаясь распознать потенциальную угрозу для своего лучшего друга. Шиын в очередной раз за день закатывает глаза, засовывая руки в карманы зипки. Эта чертовка порой слишком опекает его. Го Так чертыхается, кидая взгляд на экран телефона. — Вот черт, тренер с нас три шкуры спустит, если опоздаем. Шиын вопросительно поднимает брови, смотря на это. — Разве вы тренируетесь не здесь? — Конечно нет, — отвечает вместо него Сухо, насмешливо хмыкнув. — Это место не приспособлено к нормальным тренировкам, они скорее идут как дополнительные. — Он разворачивается и начинает двигаться в сторону выхода. — Бывай. — Шиын, не забудь про наше предложение пообедать. Увидимся! — Баку и Го Так махают ему на прощание и догоняют Сухо, чтобы поравняться с ним. Шиын некоторое время смотрит им вслед, пока не чувствует тычок в бок. — Ай! Ёнъи! — Вот именно, твою лучшую на свете подругу зовут именно так! Я рада, что ты помнишь! Ёнъи рывком перекидывает ноги через скамейку, садясь рядом с Шиыном. Тот в свою очередь потирает пострадавший бок. — Ты наворковалась с Сухо? Девочка смотрит на него, отвечая немного рассеянно: — Угу… Да, он классный, но я пришла к выводу, что он не мой типаж, — Шиын на это саркастично выгибает бровь, пока Ёнъи продолжает вещать, неопределенно махая рукой в воздухе. — Он интересный, но его отношение ко многим вещам не близко мне, короче, мы решили остаться друзьями. — Девочка резко поворачивается в сторону Шиына, в очередной раз за день ударяя его волосами по лицу. — Лучше скажи мне, кто были эти двое? — она придвигается еще ближе и наклоняется к нему, задевая носом его щеку. Шиын морщится и упирается ладонью в лицо подруги, отодвигая ее от себя под возмущенные вопли. — Разве ты не должна знать ответ на этот вопрос лучше меня? Они друзья твоего Сухо. — Да не мой он! — ладонь Шиына на ее лице делает ее речь приглушенной, пока Ёнъи всплескивает руками, как будто даже сама мысль о том, чтобы вступить в отношения с Сухо, доставляет ей дискомфорт. Шиын мысленно усмехается этому. Он убирает руку с ее лица, попутно приглаживая ее волосы, после чего засовывает руки обратно в карманы и пожимает плечами. — Как скажешь. Все равно в нем нет ничего хорошего, кроме его внешности. На секунду воцаряется тишина. Шиын поворачивается в сторону подруги с немым вопросом в глазах. Та немигающе смотрит на него, открыв рот. А потом взрывается. — То есть, ты признаешь, что он красавчик?! Шиын морщится от ее крика. — Я не говорил этого. — Черт возьми, да! Ты сказал именно это! Я знаю тебя, Ён Шиын, и я знаю, что ты никогда не даешь подобной оценки случайным людям. Тебе определенно нравится, как он выглядит! — К чему ты вообще клонишь? Ёнъи еще пару секунд сверлит его взглядом, а потом принимает нормальное положение, на этот раз садясь на скамейку по-человечески, и показательно небрежно пожимает плечами. — Да в общем-то ни к чему. Забудь. Так что? Ты подружился с теми двумя? Они хорошие? Они не давили на тебя? — Они… — Шиын медлит, подбирая слова. — Они громкие. И занимают слишком много пространства. Но неплохие, — он шаркает носком кроссовка по асфальту, пытаясь раскрошить желтеющий лист. — Го Так сказал, что может поговорить с учителем физкультуры, чтобы тот не кошмарил меня слишком сильно, а Баку позвал пообедать с ними. Странные. Ёнъи смотрит на него так, будто ей только что дали корзинку, полную щенков. Шиын в ответ награждает ее одним из своих убийственных взглядов. — Что? — он съеживается, подобно коту, случайно попавшему под дождь. — Нет-нет! Ничего! Просто… — Ёнъи смахивает невидимую слезу и прижимает ладонь ко рту. — Ты наконец-то завел друзей… Мамочка так гордится тобой! Шиын резко поднимается, закидывая рюкзак на плечо, и поворачивается в сторону школьных ворот, не желая слушать этот бред.

***

С тех пор в его жизни что-то изменилось. Сталкиваясь с Сухо в школьных коридорах, они оба предпочитали делать вид, что незнакомы. Иногда Шиын видел Сухо, играющего в баскетбол во дворе школы, смеющегося в столовой с одноклассниками или — он не хотел становиться свидетелем этих сцен — Сухо, флиртующего с какой-то девчонкой (он никогда не видел одного и того же лица дважды, и этот факт делал личность Сухо в его глазах еще более неприятной). От Хён Така и Баку он узнал, что все трое учились на том же году, что и они с Ёнъи. Возможно, для кого-то будет странным то, что они не были знакомы, но за все годы учебы даже имена собственных одноклассников Шиын запомнил лишь благодаря чрезмерно общительной Ёнъи. Его мало волновали те, с кем он максимум перебросился парой слов за девять лет. Сами же Го Так и Хумин откопали аккаунт Шиына в вк и потащили его в кафе недалеко от школы, как и обещали. В беспрерывной болтовне Баку, саркастичных замечаниях Го Така и редких репликах Шиына пролетело полдня: они засиделись до позднего вечера и разошлись лишь ближе к одиннадцати вечера. Так, каким-то странным образом, круг общения Шиына расширился до трех человек. Теперь к безбашенным авантюрам Ёнъи прибавился непрерывный поток предложений от этих двоих, которые постоянно звали его поесть, сходить в кино, поиграть в баскетбол (несмотря на его ярые протесты, Баку и Хён Так были полны решимости однажды научить его играть) или просто вылавливали его на переменах, чтобы немного поболтать. Ёнъи, к слову, тоже довольно скоро притерлась к ним, поймав совместную волну. Так что теперь эти трое приобретали в голове Шиына образ трехголового шумного чудовища, из-за которого у него то и дело трещала голова. Эта внезапно образовавшаяся компания также стала причиной, по которой он все чаще видел Сухо. Так уж вышло, что теперь Сухо являлся другом всех людей, с кем общался Шиын. Так что да, им приходилось постоянно сталкиваться. После основания их «компании» они перестали игнорировать существование друг друга, но теперь любое их взаимодействие скорее напоминало взаимный обмен колкостями и нелепыми, по мнению Ёнъи, спорами обо всем на свете. Однажды они целых сорок минут спорили о преимуществах и недостатках превращения их школы в убежище в случае зомби-апокалипсиса. — Территория нашей школы — это как полоса препятствий, открытое поле, лабиринты и смотровая площадка вместе взятые. Огромное количество обходных путей повысит маневренность во время борьбы с зомби. Но, конечно же, такому задроту, как ты, это нисколько не поможет. Да ты наверняка не сможешь сбежать даже от одного зомби, а они бегают медленнее Ёнъи на каблуках! — Ну и носись, как собака, сколько влезет. Каким бы выносливым ты не был, рано или поздно ты загонишь себя в ловушку! Я приду оставить рядом с твоим бездыханным телом табличку «покойся с миром, тупоголовый придурок, который пользуется мозгами реже, чем Баку», когда станет спокойнее. Сидящий на парте Сухо раздраженно вздыхает, откидывая голову назад. — Черт, ты так сильно меня бесишь, что, превратись я в зомби, первым делом укусил бы тебя. — О боже, молю, избавь нас от своих фантазий, — ворвавшийся в их перепалку третий голос заставляет парней повернуть головы в сторону выхода. В дверном проеме стоит Ёнъи с пакетами в руках. За ее спиной Баку стенает что-то о номере телефона и какой-то девчонке, пока Го Так отталкивает его от себя с выражением чистейшего отвращения на лице. — О? — Сухо удивленно поднимает брови, — ребята, вы уже успели сгонять в магаз? Я не помню, чтобы вы уходили. — Это потому что… Открывшего было рот Го Така перебивает Ёнъи. — Вы двое были так глубоко погружены в обсуждение своих совместных планов на будущее, что о настоящем пришлось задуматься нам, потому что Хумин успел выесть нам весь мозг тем, что если он не съест то дебильное мороженое со взрывной карамелью в ближайшие пятнадцать минут, то умрет. Иногда я чувствую себя заведующей детсада. В подтверждение слов Ёнъи, Баку достает из пакета в ее руках и распаковывает то самое мороженое, в ту же секунду щедро откусывая и начиная шипеть от внезапного прилива холода. Го Так рядом с ним выглядит невпечатленным. — Идиот. — Почему пакеты несет Ёнъи? — Шиын недобро прищуривается, уже собираясь окатить двоих ее спутников ледяным комментарием. — Не сверкай своими глазами в их сторону. Это я отобрала у них пакеты, потому что у этих двоих шило в задницах, они бы угробили все продукты, — Ёнъи взгромождает пакеты на парту, на которой еще минуту назад восседал Сухо, в порыве спора слишком близко склонившийся к сидящему на стуле Шиыну. Руки Сухо шарят по пакетам, прежде чем достать какую-то булочку, открыть обертку и умять ее в несколько укусов. — Мм, — его глаза блаженно прикрываются, — с самого утра не ел, математичка кошмарила меня три часа подряд, я даже не успел сходить в столовку. Шиын рядом окидывает его скептическим взглядом. — Тяжело, наверное, когда тебя на протяжении трех часов морально унижают из-за твоих несуществующих знаний. Сухо опускает голову вниз, немигающе смотря на Шиына. А после, все также невозмутимо и спокойно, хватает со стола его тетрадь, подходит к окну и высовывает руку с ней наружу. — Эй! — запоздало вскакивает хозяин тетради, впавший в замешательство из-за контраста действий Сухо и чужого спокойствия. — Шиын-а, — Сухо одаряет его самой милой улыбкой на свете, вызывая у того приступ тошноты. — Раз ты так гордишься своей успеваемостью, я думаю, ты не будешь против воссоздать свои записи, а? Как у вас там говорится? Повторенье — мать ученья? — Верни! — Шиын хватает Сухо за руку, пытаясь дотянуться до тетради, но тот лишь шире тянет лыбу, ослабляя хватку и позволяя тетради скользнуть по его ладони на пару сантиметров ниже. — Не хочу, — безапелляционно заявляет он. От скрипа зубов Шиына настроение Сухо поднимается лишь выше. — Я убью тебя, — его слова больше походят на рык разъяренного зверя, и, спустя секунду, он наваливается на Сухо всем телом, стремясь наконец вырвать тетрадь из чужой хватки. И ему это удается, когда застигнутый врасплох Сухо теряет бдительность, не успев восстановить равновесие из-за внезапной настойчивости Шиына. А еще через секунду их обоих откидывает к противоположной стене неведомой силой. — Совсем дурные? — Баку возвышается над ними громадной скалой. От прежнего ребячливого мальчишки, с детским восторгом поедающего мороженого, не осталось и следа. Его глаза горят праведным гневом. — Хотите переломать себе все позвонки, вылетев из окна?! Сухо и Шиын дружно потирают затылки, болезненно шипя. — Твою мать, Баку! Сегодня что, день издевательств над Ан Сухо?! — Ха? — Шиын поворачивает голову в сторону своего главного оппонента. — Я думал, у нас каждый день такой. — Однажды я реально тебя убью. Громкий звук удара кулака по парте заставляет их синхронно повернуть головы в сторону источника звука. — Вы, блять, меня не слышите? — холодный взор чужих глаз пронзает их насквозь, заставляя стыдливо потупить взгляд. Матерящийся Баку — угроза для любого попавшегося под руку человека. Именно поэтому они справедливо решают замолчать. — Больше никакой подобной херни. Вы меня поняли? Их смиренное «да» наконец разглаживает черты лица Хумина и возвращает им их гиперактивного друга. — Вот и славненько! — он мигом ставит их на ноги, закидывая руки им на плечи. — А теперь давайте уже отпразднуем завершение этой бесконечной четверти! — Ты же помнишь, что у тебя неаттестация по пяти предметам? — Го Так слабо пытается спустить друга с небес на землю, но тот лишь небрежно взмахивает рукой. — Не цепляйся за прошлое, Го Так, смотри только вперед. — …это не так работает. Конечно же, его слова остаются проигнорированы.

***

Несмотря на их взаимную неприязнь, чаще всего Сухо и Шиын, по каким-то неведомым им причинам, ввязывались в неприятности именно вместе. В один из холодных ноябрьских вечеров Шиын задержался после уроков в классе истории, чтобы подготовиться к дополнительным занятиям через пару часов. В тишине, нарушаемой лишь ветром за окном, приглушенными голосами за дверью и скрипом карандаша по бумаге, он просидел около получала, прежде чем дверь со скрипом не открылась. Парень поднял голову, ожидая увидеть вернувшуюся учительницу, но вместо нее перед ним предстал высокий подросток в хорошо знакомой ему красной олимпийке. — О? — Сухо удивленно приподнял брови, попутно прикрывая дверь в кабинет. — Я-то думал, от этого места веет могильным холодом из-за неупокоенных душ несчастных школьников, а это всего лишь ты, ледяная принцесса. Шиын прищуривается, смиряя его холодным взглядом. — Что за глупое прозвище? — Не знаю? — Сухо по-ребячески улыбается, — только что придумал. Тебе идет. Расцветающая все ярче улыбка недвусмысленно намекает Шиыну, что Сухо в восторге от этой идеи и теперь ни за что ее не отпустит. Шиын обреченно вздыхает и возвращается к учебе. Сухо расслабленно шаркает к доске, останавливаясь возле учительского стола. Внезапная тишина заставляет Шиына заподозрить неладное и оторвать взгляд от своих записей. Сухо, наклонившись, обшаривает глазами учительский стол, иногда перебирая пальцами бумаги. Глаза Шиына сужаются. — Что ты делаешь? — с расстановкой спрашивает он. — Мм, — Сухо даже не удосуживается поднять голову. — Мне нужно переписать контрольную, и я надеюсь найти ответы на нее здесь. — Это все равно что копаться в чужих вещах, — Шиын нервно оглядывается на дверь. — А ну прекрати! — Ага, к слову, тебя также могут обвинить в пособничестве мне, так что мы в одной тарелке, — Сухо чертыхается, начиная яростней просматривать бумаги и бормотать «да тут черт ногу сломит». — Можешь постоять на стреме. — Да не буду я этого делать! — взрывается Шиын, подрываясь с места и оказываясь рядом с Сухо, хватая его за руку. — Тогда просто не мешай, — Сухо одним небрежным движением скидывает его руку со своего предплечья. — Придурок, ты у директора давно не был? Глаза Шиына нервно бегают по столу, следя за тем, чтобы этот идиот хотя бы возвращал все вещи на свои места. — Пили с ним чай на большой перемене, — Сухо на секунду останавливается, а после радостно достает телефон из кармана джинс, чтобы сделать фотографию. — Нашел! В этот момент по коридору начинает раздаваться отчетливый звук каблуков по кафелю, и Шиын резко тянет Сухо за собой, хватая кусок мела и что-то быстро черкая на доске. Дверь со скрипом открывается. — …так как ты начинаешь отчет с этой точки, угол в триста градусов будет располагаться в четвертой четверти тригонометрического круга, где косинус будет положительным, а значение косинуса угла в триста градусов будет соответствовать значению косинуса в шестьдесят градусов, — Шиын проводит вертикальную линию вверх с бешено колотящимся сердцем. — А он соответствует одной второй, согласно таблице, которую ты должен знать со средней школы. — Теперь я понял! Шиын-а, ты так понятно объясняешь, — Сухо заискивающе улыбается ему, мигом входя в роль. Кажется, ему по-настоящему весело, и убийственный взгляд Шиына нисколько не смущает его. Почти одновременно они поворачиваются в сторону вошедших. — Ольга Владимировна, здравствуйте! А я к вам! — Сухо очаровательно улыбается, подлетая к учительнице и находу начиная заговаривать ей зубы. Ёнъи за ее спиной рассеяно прикрывает рот, с сомнением смотря на Шиына. — Я хотела сказать, что забыла вернуть тебе powerbank… — она еще раз оборачивается в сторону Сухо, заметив злое выражение лица Шиына. — Почему мне кажется, что я пропустила какую-то сцену? — Потому что любое взаимодействие с этим типом — все равно что выступление на цирковой арене.

***

А порой эти двое становились неотличимы от пары хороших друзей. Нередко их разношерстная компания зависала у Го Така: его мама была не последним лицом в какой-то крупной компании, часто отправляясь в командировки, а с отцом они не поддерживали связь уже много лет; так что большую часть времени огромная квартира, в которой жили Го Так и его мама, была в его полном распоряжении. Мама Го Така, несмотря на занятость, была заботливой и поддерживающей матерью (и нет, Шиын не собирается хотя бы жестом показывать, что заметил этот огромный пролетающий мимо него камень в его огород), так что была в курсе социальной жизни сына и его друзей, а потому была совсем не против, чтобы те приходили в гости. Шиын останавливается в коридоре, чтобы разуться, когда к нему подбегает — скорее, проскальзывает в носках по ламинату — Го Так: — Проходи пока, а мне нужно уберечь свою кухню от взрыва. Баку взбрело в голову попробовать какой-то расфоршенный рецепт того, что должно было быть выпечкой, а Сухо, чертов засранец, сказал, что это моя проблема! Несмотря на то, что он тут готовит лучше всех, для него это было бы плевым делом, — с кухни раздается сильнейший грохот и поток отборного мата. — Та-а-ак… мне пора. С этими словами Го Так ускальзывает обратно на кухню, оставляя Шиына рассеянно хлопать глазами. «Не думал, что у Сухо есть способности к готовке», — думает он, толкая дверь в гостиную. Яркий свет от телевизора освещает стоящий напротив диван и сидящего на нем парня с приставкой в руках. Пальцы Сухо быстро скользят по кнопкам на геймпаде, а его самого, кажется, вовсе не волнует разворачивающаяся катастрофа в паре десятков метров отсюда. Шиын бросает рюкзак в углу комнаты и садится рядом, складывая ноги по-турецки. Сухо кидает на него взгляд боковым зрением. — Ледяная принцесса, — кивает он в приветствии. — Прекрати называть меня так, — Шиын пытается говорить строго, но Сухо и ухом не ведет. Тихое гудение, доносящееся из игры, и шуршание пальцев Сухо по кнопкам становятся единственными источниками звука в последующие пятнадцать минут. За окном сверкает полумесяц, а приглушенный свет от экрана едва ли освещает четверть гостиной. Убаюканный этой уютной атмосферой и длинным учебным днем, Шиын начинает клевать носом, пока что-то резко не прилетает ему в руки. Он дергается, распахивая глаза и замечая у себя в руках контроллер. Шиын в замешательстве поднимает взгляд на Сухо, который немигающе смотрит на него. — Сыграй со мной. Шиын пару раз моргает, снова опуская взгляд на геймпад в своих руках и уже открывая рот, чтобы отказаться. — Смотри, — Сухо вытягивает руки перед ним, держа геймпад, идентичный тому, что находится в его руках. — Крестовина используется для перемещения персонажа или навигации в меню. Кнопки действий, — пальцы Сухо скользят по контроллеру, указывая на различные кнопки, — для выполнения действий по типу прыжка, удара… Шиын внимательно следит за чужими пальцами и вслушивается в подробные инструкции. Ему хочется съязвить о том, что лучше бы Сухо так в математике разбирался, но он решает сдержаться. Отчего-то воздух вокруг них начинает казаться хрупким, а происходящее — каким-то иррациональным, и оттого интригующим. — Запомнил? — дождавшись чужого кивка, Сухо поворачивается обратно в сторону экрана. — Тогда попробуй. Шиын следует его указаниям и начинает играть, однако спустя примерно минуту сбоку вновь раздается голос Сухо. — Стоп, — Сухо поворачивается в его сторону, смотря, как на нерадивого ученика. — Ты же не опыты в лабе ставишь. Будь мягче, — он наклоняется к Шиыну, обвивая его корпус со спины и кладя свои ладони на контроллер поверх его. Шиын непроизвольно задерживает дыхание от внезапной близости. — Твои движения слишком резкие. Это как с управлением самолета: ты должен ощущать габариты и чувствовать приборную панель, — Шины кидает на него взгляд в немом вопросе. — Что? Никогда не пробовал управлять стендом, имитирующим кабину пилота? — по лицу парня расползается озорная улыбка, — я свожу тебя как-нибудь. «Кажется, он так погружен в процесс, что даже сам не замечает, что говорит», — мысли Шиына путаются, когда он думает об этом. Сухо плавно направляет его пальцы своими, скользя по кнопкам. — Вот так, — он устраивает подбородок на плече Шиына для удобства. — Молодец, ты хорошо справляешься. Шиын чувствует, как его сердце начинает неистово колотиться. Спиной он ощущает, как грудь Сухо размеренно вздымается, пока его руки все еще держат контроллер поверх его собственных. Лицо Сухо так близко, что они практически соприкасаются щеками, и это осознание заставляет Шиына чувствовать странную нервозность, а чужая похвала и вовсе проходится пером по его сходящему с ума в этот момент сердцу. — И чего ты тут раскорячился на весь проход? — внезапно раздавшийся в этой тишине третий голос заставляет обоих парней вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Дверь теперь оказывается приоткрытой, а оттуда выглядывает голова Баку и его рука, держащая телефон, направленный камерой в центр комнаты. — Да тихо ты! Ты не видишь, тут намечается зарождение величайшей дружбы в истории, — Хумин шикает на стоящего за его спиной Го Така, поворачиваясь обратно к экрану телефона. — Я продам эту видеозапись Ёнъи за полкосаря. — Чем занимаетесь? — Хён Так протискивается мимо Баку, попутно наступая ему на ногу и игнорируя яростные причитания того. — Сухо, ты учишь Шиына играть в приставку? — Ага, — голова Сухо падает обратно на плечо парня рядом с ним. — Задротам полезно порой делать что-то бессмысленное, иначе они слетят с катушек. Знакомая тетушка как-то рассказывала, что один парень, учившийся в Бауманке, после окончания универа залез под кровать и сгрыз свой диплом, — смех Сухо вибрациями разливается по телу Шиына. — Ну и жуть. Шиын чуть поворачивает голову в его сторону: — Это очевидная выдумка. — Да? — Сухо приподнимает голову, чтобы видеть его глаза. — А, по-моему, звучит неплохо. Я даже могу понять этого парня. Шиын фыркает, закатывая глаза, но не возражает. Остаток вечера проходит в бурных обсуждениях и поедании кулинарного шедевра Баку, а Шиын до самой ночи продолжает ощущать фантомное тепло от прикосновений Сухо.

***

Погода была довольно ясной, несмотря на то, что накануне по всему городу прошлась сильная метель. Редкие хлопья снега кружились в незамысловатом танце, образуя маленькие спирали и, в конце концов, падая на скрытую сугробами землю. Солнце давно уже ушло за горизонт, а улицу освещал лишь свет фонарей. Шиын ступал по протоптанной тропинке, наслаждаясь хрустом снега под его ботинками. Ему всегда нравился этот звук. На его пути почти не встречались люди: большинство уже садились за стол и не собирались выходить на улицу раньше наступления новогодней ночи. А потому было особенно неожиданно встретить одиноко сидящую фигуру во дворе школы. Шиын останавливается прямо напротив сидящего на бордюре человека. На нем одет темный пуховик, руки засунуты в карманы, а голова скрыта под капюшоном, но Шиын все равно узнает его. — Ты себе все почки отморозишь вместе с мозгами. Человек в пуховике вздрагивает, кажется, слишком глубоко погрузившись в свои мысли и не заметив приближения другого человека. А затем Шиын слышит чужой, такой привычный, смешок. Вот только тот звучит не особо радостно. — Ледяная принцесса явилась ко мне под покровом снежной ночи? — Сухо поднимает голову и встречается взглядом с Шиыном. — Вот уж действительно новогоднее чудо. Шиын хмурится, вглядываясь в собеседника. — Что у тебя с лицом? — Пустяки, — отмахивается Сухо, опрометчиво поворачивая голову вбок в попытке казаться невозмутимым, но тем самым невольно открывая Шиыну лучший обзор на весь масштаб бедствия. «Ага, пустяки, тебе по лицу будто трактором проехались», — думает он. — Как скажешь, — вздыхает Шиын, сдаваясь, — раз у тебя в расписании на сегодня была битва с финальным боссом, а теперь ты драматично отходишь от ее последствий, думая о жизни и о том, как в пять лет пообещал маме быть сильным, — он вытягивает руку с пакетами, полными продуктов, — встань и помоги мне с приготовлением салатов. — Это что только что была шутка? Мне не показалось? — Сухо смотрит на Шиына с какой-то излишней радостью, из-за чего у того невольно начинает болеть голова. — И почему я должен помогать тебе готовить? Если ты не заметил, я занят мыслями о вечном. — Значит займешься ими, сидя на диване. Поднимайся. Шиын дергает Сухо за руку, заставляя принять вертикальное положение и удивляя того внезапно сильной хваткой. — Ла-а-адно, — Сухо отбирает пакеты у Шиына, заняв ими свои руки. — Салаты так салаты. Узнаю, где ты живешь, чтобы потом разместить объявление, что по твоему адресу проводят обряды сатанисты. — Зачем раскрывать врагу свой план? Тебя эти тупые фильмы ничему не научили? — И то верно, сглупил. Хрум-хрум. Теперь снег хрустит под двумя парами ботинок, оказывая успокаивающее влияние на Шиына. Он поднимает голову к небу, наблюдая, как снежинки крутятся в свете фонаря, подобно мотылькам. Весь путь до дома Шиына они проводят каждый в своих мыслях. Заходя в чужую квартиру вслед за хозяином, Сухо настороженно прислушивается. — Твои родители не дома? Пальцы Шиына, вешающие куртку на крючок, замирают на полпути. Однако уже через секунду он берет себя в руки. — Нет, — отвечает он как можно небрежней, — отец на каких-то соревнованиях, а мать на конференции. Или на корпоративе. Не знаю. Сухо явно озадачен таким размытым ответом, но решает не углубляться в чужие семейные отношения, и Шиын ему за это благодарен. — Помой руки во второй комнате справа. Скоро придет Ёнъи, — Шиын забирает пакеты у Сухо, относя их на кухню. — Ёнъи тоже придет? — Сухо присвистывает, бесстыдно заглядывая в каждую комнату, которая попадается ему на пути. — Неплохая квартирка. — Угу, — Шиын выкладывает продукты на стол, убирая некоторые из них в холодильник. — Она всегда приходит за пару часов до курантов, уже отпраздновав с мамой к этому времени, потому что знает, что я буду… Шиын резко замолкает, понимая, что сказал то, что не должен был. — Нет, ничего, просто она взяла за привычку притаскиваться сюда каждый год. — Он вытаскивает из коробки под раковиной несколько больших клубней картофеля и кладет их на стол, чтобы помыть. — Может, ее мама не выдерживает ее гиперактивности, — усмехается он. Сухо молча смотрит на Шиына, и на дне его глаз бушует океан эмоций, который сам Шиын старательно игнорирует. В глазах Сухо он замечает какой-то мрачный проблеск осознания и понимания, но не придает этому значению. В конце концов, у них обоих явно непростые отношения в семье, если брать во внимание расползающийся по лицу Сухо синяк и тот факт, что в праздничную ночь он оказался в одиночестве вне дома. — Го Так говорил, что ты хорошо готовишь. — Что ж, в этом он прав, — Сухо отмирает, напяливая на лицо дерзкую улыбку, — за моей стряпней всегда выстраиваются очереди. Шиын приподнимает брови, невпечатленный. — В таком случае, нет нужды объяснять тебе, как пользоваться этим, — Шиын всовывает в руки Сухо нож и ставит рядом с ним тарелку с помытым картофелем, пока сам отправляется дальше промывать овощи и поставить закипать воду. Сухо смотрит на нож в своих руках и внезапно появившуюся работу. — Оке-ей, сегодня я побуду твоей послушной собачкой. Но только потому, что ты признал мои кулинарные способности, — с этими словами он начинает ловко очищать картошку от кожуры. — Услышал пару слов похвалы и растаял? — Шиын награждает его надменным взглядом. — И правда щенок. Сухо в ответ показывает ему язык. Так, за готовкой и редкими подколами, проходят полтора часа, прежде чем тишину квартиры разрывает дверной звонок. Шиын откладывает нож, споласкивает руки и шагает к двери. — С наступающим, засранец! — он даже не успевает открыть дверь до конца, когда Ёнъи едва не сбивает его с ног. Шиын шипит от слабой боли, ставшей результатом внезапной атаки его шеи со стороны подруги. — И тебя, идиотка, — он кладет ладони на спину Ёнъи, принимая объятия. Они стоят так некоторое время, пока Ёнъи вдруг не издает удивленный возглас. — Почему Ан Сухо сидит на твоей кухне и готовит?! — Сухо салютует Ёнъи, молчаливо приветствуя. — И что у тебя с лицом? — Шиын побил меня, затем его замучила совесть, поэтому он притащил меня к себе, но его кровожадная натура одержала над ним верх, и теперь мой кулинарный талант эксплуатируют, — Сухо драматично вздыхает и делает жалобное выражение лица. Шиын отстраняется от Ёнъи, кидая невыразительный взгляд на Сухо. — Он врет. — Часть этого — правда. — Ни капли. — Так, ладно, — прерывает Ёнъи очередной начинающийся бессмысленный спор, — мне неинтересно, по какой причине вы вечно оказываетесь вместе. — Ёнъи лезет в рюкзак и достает из его недр новогодний колпак, нахлобучивая его на голову стоящего рядом Шиына. — Вечно у тебя тут, как в погребе. Небось даже елку не поставил, так хоть какая-то атмосфера праздника будет. Шиын глупо моргает, глядя на подругу, и отмирает, лишь когда слышит чей-то — до этого момента с трудом сдерживаемый — смех. Шиын поворачивает голову в сторону кухонного стола: Сухо сидит, положив одну ногу на стул боком, а другую согнув так, чтобы подбородок упирался в колено. В руке все еще находится ножик, а на губах играет улыбка, касающаяся даже глаз. Шиын смиряет его ненавидящим взглядом. Ёнъи поочередно бросает взгляд на обоих, а потом подходит к столу, попутно вытаскивая еще один колпак, и невозмутимо натягивает его Сухо на голову практически до бровей. — Глупо было с твоей стороны полагать, что у меня не найдется такого же для тебя. — Ну спасибо, — недовольно бормочет Сухо, замечая, как Шиын маскирует смех за кашлем, отворачиваясь вбок и прикрывая рот ладонью. Ёнъи помогает им доделать салаты, а после выгоняет в гостиную вместе с тарелками, ворча «мы сейчас обращение пропустим из-за вас!» — Ну и? — сидящий на диване Сухо кидает взгляд на часы, затем переводя его на Ёнъи. — Еще целых полчаса. Чем предлагаешь заниматься? Сразу говорю: я не буду смотреть чертову «Иронию судьбы». — Кстати, Шиын, — Ёнъи бессовестно игнорирует недовольство Сухо, поворачиваясь к опирающемуся о дверной косяк лучшему другу. — Тот расклад проигрался? Шиын недовольно морщит нос, будто ему напомнили о каком-то раздражающем инциденте. — Можно сказать и так. — Вы о чем? — Сухо вопросительно переводит взгляд с Шиына на светящуюся радостью Ёнъи. — Я делала Шиыну расклад о возможной реакции его матери на… — Ёнъи резко замолкает, хмурясь, — неважно, в общем, — она неопределенно машет рукой в воздухе, — его семейные приколы. Короче! Суть в том, что он проигрался! Я — отличный таролог, а? — О, — Сухо озадаченно смотрит на подругу, пока не решив, как ему следует отреагировать на этот внезапный словесный всплеск. — Так ты увлекаешься таро? А мне погадаешь? — А хочешь? — Ёнъи резво запрыгивает на диван напротив Сухо, попутно доставая из своего рюкзака колоду карт. Шиын, наблюдающий за этим цирком со стороны, вздыхает. «Снова будет дурить людям голову своими волшебными картонками с картинками. Хотя, Сухо не жаль… и вообще, этот рюкзак что, бездонный?», — мысли Шиына буквально написаны у него на лбу, но ребята слишком погружены в новое занятие, чтобы заметить это. — Что ты хочешь знать? — Ёнъи достает карты из картонной коробки, случайно роняя одну из них, и шипит, перекидываясь через диван, чтобы достать ее. — Хм, — Сухо задумчиво подносит руку к лицу, закрывая глаза. Шиын закатывает глаза на это актерство. — О, — глаза Сухо внезапно загораются идеей, и он подается ближе к девочке. — Когда я вступлю в серьезные отношения с девчонкой, с которой мне будет интересно? Мне уже надоели эти одноразовые интрижки! — Ты и серьезность — антонимы, — вставляет Шиын. — Да тише ты, — Сухо отмахивается от него, даже не повернувшись в его сторону. Ёнъи некоторое время тасует карты, а потом вытягивает две из них и кладет на пространство дивана между ней и Сухо. — Не в ближайшее время, то есть не раньше, чем через несколько месяцев, — она снова берется за колоду, тасует ее, на некоторое время замолкая, а потом вытягивает еще три карты. — Но это почти наверняка произойдет. У вас очень высокая совместимость во всех смыслах, хоть вы, вероятно, будете часто спорить, пытаясь скрыть привязанность за колючей маской, — Ёнъи снова молча задает вопрос, еще раз мешая карты и доставая три из них. — Но ты должен проявить инициативу. Этот человек не признается первым из-за… — она на некоторое время замолкает, озадаченно смотря на карты. — Я не уверена, что правильно трактую, я пока только учусь, но я думаю, это связано либо с какими-то психологическими проблемами этого человека, либо неправильным восприятием ваших отношений, возможно, убежденность, что чувства не могут быть взаимны. Так или иначе, если такой человек и признается первым, то сделает это импульсивно, а после попытается замести все следы и сжечь мосты. — Короче говоря, если это произойдет, я должен догнать ее и убедить, что ее чувства взаимны? — Ну, типа того, — Ёнъи собирает карты и перетасовывает колоду. — Может не так буквально. — Супер, — Сухо поднимает руки вверх, потягиваясь. — Значит, она — цундере, которая будет делать вид, что ненавидит меня, но тайно любит и боится признаться, получив отказ? Люблю таких девчонок, с ними не соскучишься. Стоящий возле стены Шиын фыркает, заставляя Сухо повернуть голову в его сторону. — Что такое, Шиын-а? — Сухо тянет противную, по мнению Шиына, ухмылочку. — Ревнуешь? — Да кому ты нужен. — Не переживай, и на твоей улице будет праздник, — вздыхает он, с притворным сочувствием смотря на Шиына. — Спасибо, обойдусь, — Шиын подходит к комоду, беря пульт и включая телевизор. — Уже почти полночь, заканчивайте свои ведьминские ритуалы. — Блин, точно! Ёнъи резко заваливается вбок, вовремя успев выставить руку, чтобы не грохнуться с дивана. Она исчезает за дверью на несколько секунд, а, вернувшись, бросает Сухо и Шиыну по банке газировки и усаживается на ковер. Они встречают Новый год под обращение президента, звук салютов за окном и собственные крики. Жестянки сталкиваются в едином порыве, когда часы пробивают двенадцать. Ёнъи кладет голову на плечо Шиына, а Сухо, все еще сидящий на диване, опирается ладонью о другое его плечо, чтобы не потерять равновесие в процессе пересказа недавнего случая на тренировке с очередным позором Хумина. Снаружи начинает валить снег, а на окнах расцветают узоры инея, но в эту холодную ночь Шиын совсем не мерзнет.

***

Подобрав дворнягу в лице Сухо в новогоднюю ночь, Шиын также впустил беса в свою обитель. Говорят, что монстры — в разных историях это могут быть вампиры или, например, призраки — не могут проникнуть в людское жилище по своей воле, но стоит хозяину пригласить монстра в дом, и того уже будет не прогнать. Что-то подобное произошло и с ним. Утром первого января взлохмаченные Ёнъи и Сухо нацепили на себя свои пуховики, еще раз поздравили Шиына с новым годом и поплелись досыпать в свои дома. Есть в этом что-то гипнотизирующее — то, как первого января вся страна просыпается несколько раз за день в сумме не больше, чем на пару часов, прежде чем снова воссоединиться с теплой постелью. Шиыну нравится в такие моменты выходить на балкон и наслаждаться блаженной тишиной, нарушаемой лишь завываниями ветра, звуками редко проезжающих машин и чужого кашля за стенкой. Кажется, будто весь мир погрузился в зимнюю спячку. Холодный воздух колет нос, а свет от уличного фонаря посреди мрака слепит сонные глаза, но именно в такие моменты Шиын чувствует какое-то странное счастье. Просто от того, какой этот мир. Морозный воздух проникает в легкие, даря чувство свежести, и Шиын захлопывает дверцу балкона, плетясь обратно в кровать. Тишина квартиры могла бы осесть тяжелым грузом на его плечах, но только в первый день года она не ощущается тревожной. Так или иначе, спокойная жизнь Шиына не продлилась долго, потому что где-то на третий или четвертый день январских праздников его разбудил звонок в дверь. Одеяло оказывается откинутым в сторону, а взгляд рефлекторно закрывающихся глаз пытается выцепить в темноте цифры на электронных часах. Девять утра. Какого черта? Ёнъи, вероятно, еще видит первый сон, родители не стали бы трезвонить, а других людей в этом доме обычно не бывает. Шиын раздраженно гипнотизирует дверь, ведущую в прихожую. Может, проигнорировать? Как только эта мысль достигает сознания, к звону добавляется стук. Да блять. Шиын раздраженно стонет, скидывая конечности с постели, и, укутавшись в одеяло, плетется в прихожую. Входная дверь резко распахивается, и незваному гостю приходится отступить на шаг, чтобы та не заехала ему по носу. Однако, судя по чужому злому взгляду, вероятность получить по носу все еще велика. — Ты что, не выходил из спячки с прошлого года? — Сухо удивленно моргает, смотря на хозяина квартиры, напоминающего сейчас взъерошенного кота. — Сухо. Какого хрена? — хриплый голос Шиына разносится по лестничной клетке, а факт отсутствия способа применения голосовых связок по назначению последние несколько дней придает его словам мрачные нотки. Не то что бы Сухо это хоть сколько-то смущало. — Проснись и пой, Каспер, — он протискивается мимо Шиына, кидает куртку на стул и направляется на кухню. Слышится звук открытия дверцы холодильника. — Ну и жуть. Здесь только вздернувшейся на веревке мыши не хватает для полноты картины. Чем ты вообще питаешься? — Не твое дело, — черный кот, укутанный в одеяло, материализуется в дверном проеме и все также недовольно зыркает на незваного гостя, моющего руки. — Иди умойся, а я пока что-нибудь сварганю, — Сухо не повел и бровью на чужое недружелюбие, вместо этого вытаскивая из холодильника яйца, куриный рулет, зелень и доставая из нижнего ящика кухонного шкафа сковородку и оливковое масло. Шиын немигающе смотрит, как тот хозяйничает на его кухне, и не знает, как реагировать. Сухо замечает, что тот до сих пор не сдвинулся с места, и на секунду замирает. — Что такое? — по его лицу расползается противная ухмылка, от которой у Шиына колет затылок. Он готов поставить свои отношения с родителями на то, что ему не понравятся следующие слова Сухо. — Мне помочь тебе почистить зубки, малыш? Сухо видит, как Шиын награждает его свирепым взглядом, пытаясь испепелить на месте, и от этого его настроение становится еще лучше. Спустя пару десятков секунд кот в одеяле наконец молча разворачивается и семенит в сторону ванной. — Хороший мальчик, — стоит только Сухо повернуться в сторону плиты, как в паре сантиметров от его головы пролетает чужой тапок и ударяется в стену рядом с холодильником, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Шиын-а! Следи за своими манерами! Ответом ему служит громкий звук захлопнувшейся двери ванной. Умываясь и смотря в зеркало на свое сонное и недовольно лицо, Шиын задается вопросом, что он вообще делает со своей жизнью. Ненавистный ему тип разбудил его ранним утром в его заслуженный выходной, разгуливает по его дому, еще и смеет командовать, а сам Шиын просто позволяет ему это? Нет, так явно дело не пойдет. Сухо просто воспользовался его невменяемым из-за недосыпа состоянием, но теперь мозг снова начинает работать, и он, черт возьми, собирается вышвырнуть этого наглеца за дверь! Преисполненный враждебными намерениями, Шиын выходит из ванной и шагает обратно на кухню, уже собираясь рявкнуть на Сухо, но приятный аромат действует на него подобно песни сирены, заставляя замереть. Сухо раскладывает еду по тарелкам, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию. — Ты пьешь чай с сахаром или без? — спрашивает он, замечая вошедшего. Шиын молчит, пытаясь осознать абсурдность происходящего. Он не помнит, когда в последний раз этой кухней и этим большим столом, способным уместить до шести человек, пользовались по назначению. — Эй. Шиын отмирает, сталкиваясь взглядом с Сухо. Тот нахмуривается, отрываясь от своего занятия, но все еще держа в руке нож, покрытый сливочным маслом, и озадаченно смотрит на Шиына. Шиын вспоминает, как несколько дней назад Сухо точно также сидел на этой кухне и отвешивал свои тупые шутки, помогая ему с приготовлением салатов. А теперь он делает ему тосты в дополнение к уже остывающей яичнице, разложенной по тарелкам, и спрашивает, класть ли ему сахар в чай. Шиыну вдруг становится слишком жарко, и он чувствует, как его лицо нагревается. Даже его родители — которые иногда все же появляются в этой квартире — не устраивали семейных приемов пищи уже много лет, а когда в последний раз кто-то из них проявлял простую заботу о нем вроде предложения заварить для него чай или просто крикнуть это банальное «сынок, иди кушать», он и вовсе не мог припомнить. Поэтому сейчас, глядя на Сухо, он не может не испытывать ужасно сильного смущения. Шиын прикусывает губу, пытаясь успокоиться, но пристальный взгляд Сухо нисколько не облегчает ему задачу. Он ощущает себя в этот момент до боли уязвимым: как будто с него содрали кожу и обнажили все потаенные страхи, разочарования и мысли. Сухо делает шаг в его сторону, и Шиын резко отводит взгляд, разглядывая стол и пытаясь в этот момент слиться с мебелью. — Ты что, простудился? Прикосновение чужой теплой ладони ко лбу заставляет Шиына вздрогнуть, ровно как и раздавшийся слишком близко голос Сухо. Шиын переводит взгляд на парня перед ним, внезапно кое-что замечая. Он по-птичьи склоняет голову, пытаясь ухватиться за эту мысль, пока до него наконец не доходит, что это было. Кажется, Ёнъи была права. Сухо действительно симпатичный. Глаза Шиына расширяются. О чем он, черт возьми, сейчас подумал? Подобное предательство от собственного глупого мозга пугает его, а когда его что-то пугает, он начинает испытывать раздражение. Именно поэтому он и сбрасывает руку Сухо со своего лба, направляясь к столу. — Все со мной нормально, придурок. Это не от простуды, а от злости из-за твоих отвратительных манер. Сухо пару секунд стоит с застывшей в воздухе рукой, но затем снова цепляет на себя маску невозмутимости. — Не желаю ничего слышать о манерах от того, кто кидается обувью через всю кухню, — фыркает он, садясь на стул с противоположного края стола. — Это моя кухня. Что хочу, то и делаю, — недружелюбно подмечает хозяин квартиры, попутно отправляя в рот кусочек яичницы. — А это еда, приготовленная мной. И как с ней обращаться решаю я. Так вот: заткнись и ешь. «Кстати, вкусно», — думает Шиын. Разумеется, он не станет озвучивать свои мысли. В уютной тишине они наслаждаются трапезой, а когда пустые тарелки и кружки оказываются отставлены в сторону, Шиын все таки спрашивает. — Ты пришел, чтобы выпендриться своими кулинарными навыками, или есть другая причина? Сухо, до этого рассматривающий старую фотографию семейной пары и маленького мальчика, висящую на холодильнике, переводит на него взгляд. — Да. Нет. Не совсем. Сухо говорит преувеличенно бодро, что заставляет Шиына посмотреть на него с выражением растущего подозрения. Он достаточно хорошо знает Сухо, чтобы почувствовать подвох. — Говори. — Сходишь со мной в тренажерку. — Нет. Молниеносный ответ. Сухо удивленно поднимает брови. Шиын закатывает глаза на это актерство. — Я тебя не спрашивал. — А я на это не подписывался. — Я знаю, что это ты виновен в пропаже той манхвы Ёнъи, — неожиданно вставляет Сухо. — Случайно испортил, а новую купить не успел, потому что ее заказывали прямиком из Кореи. Шиын резко привстает, заставляя стол и стоящую на нем посуду опасно покачнуться, и приближает свое лицо к лицу Сухо. — Откуда ты- — Догадался, — этот тип снова тянет противную ухмылку. — Значит, я прав? — …ублюдок. — Мне нравится, когда ты ругаешь меня, детка. — Заткнись, — Шиын раздраженно вздыхает, обреченно утыкаясь лбом в свою ладонь. — Зачем тебе вообще это нужно? Сухо расслабленно откидывается на стуле с выражением победителя, ощущая себя одержавшим победу в споре, чем еще больше бесит Шиына. — Ёнъи беспокоится, что со своим характером ты однажды нарвешься на психа и не сможешь сбежать. Шиын выглядит невпечатленным. — Я уже это сделал, — ухмылка напротив становится лишь более бесячей, но, на удивление, Сухо ничего не отвечает на это. — А ты, значит, решил прикрыться благой причиной, чтобы посмотреть, как я страдаю? — Шиын-а, ты так хорошо меня знаешь! — придурок светится, как рождественская елка, а его взгляд такой невинный, будто он только что рассказал Шиыну, как сильно любит милых котят. Херов актер. — Ненавижу тебя. — Как хорошо, что это взаимно. И так, каким-то образом, с трудом переставляющий ноги по сугробам Шиын оказывается в компании самого ненавистного человека на свете в одиннадцать утра новогодних праздников, когда все нормальные люди по-прежнему хомячками крутятся в колесе сон-еда-выпивка-сон. Сухо приводит его в зал на соседней улице. Снаружи двухэтажное здание выглядит весьма потертым и внешне больше походит на контору какой-нибудь местной компании с малооплачиваемыми вакансиями. Внутри дела обстоят несколько лучше: зал хоть и старый, но видно, что за ним бережно ухаживают. Сухо по-хозяйски проходит к пустующей стойке администрации и открывает ключом один из ящиков, что-то доставая оттуда. Шиын хмурится, в очередной раз задумываясь о его хобби копаться в чужих вещах, но, прежде чем он успевает вставить хоть слово, Сухо уже оказывается рядом. Левая рука внезапно оказывается в плену чужих пальцев, ловко застегивающих на его запястье резиновый браслет. — Это пропуск. Будешь прикладывать его к турникету на входе и выходе, — Шиын поднимает руку вверх и чуть прокручивает ее, рассматривая браслет. — Если спросят, скажи, что ты друг Сухо. Хотя я уже сообщил о тебе, но у этого парня память, как у рыбы. — Бормотание Сухо уже начинает больше напоминать ворчание, пока он закрывает ящик и возвращает ключ на место. — Владелец — мой старый знакомый, так что я здесь откровенно нахлебничаю. Сухо говорит что-то еще, но Шиын уже не слушает: в его разуме вдруг становится пусто. Друг? Кто? Он? Сухо совсем не замечает, как у парня рядом с ним разгорается экзистенциальный кризис, и вместо этого тащит того в центр практически пустого зала — кто вообще пойдет тягать железо утром в начале января? Последующие три часа проходят для Шиына, как в тумане. Сухо много рассказывает о том, каких правил следует придерживаться, чтобы не травмироваться, и если это — слушать и понимать — было той частью, с которой у Шиына не возникло проблем, то сама тренировка убила в нем не только желание узнавать что-то новое, но и желание жить (и для этого даже не пришлось ссориться с родителями). Когда Сухо что-то верещит о растяжке после того, как провел его через все круги ада, Шиын хочет послать его куда подальше, но затем слышит еще одну неприятную новость. — Если скипнешь растяжку в конце тренировки, завтра точно не встанешь. Хотя… — Сухо окидывает тяжело дышащего Шиына оценивающим взглядом и пожимает плечами, — у тебя и так, и так будут адски болеть мышцы, ты ж в первый раз. — Сухо. — Да? — Пошел к черту.

***

К великому сожалению, к черту тот не пошел. И не думал идти даже сейчас. — Что ты делаешь? — Не даю тебе откинуться раньше времени. На улице все также стояла зима: снег припорошил дорожки школьного двора, а с крыш учебных корпусов свисали крупные сосульки. Даже время суток не изменилось — стрелки часов едва перевалили за цифру одиннадцать. Шиын и Ёнъи, по своему обыкновению, отправились в столовую сразу, как прозвенел звонок с третьего урока, прежде чем та заполнится голодными школьниками и недовольным ворчанием ненавидящей стоять в очередях Ёнъи. Го Так и Баку нагнали их в коридоре, обсуждая вчерашний матч по футболу между двумя какими-то — Шиын не разбирается — профессиональными командами. Сухо же появился спустя минут десять после начала обеденного перерыва, — и, если Шиын и окинул взглядом столовую раз пятнадцать за это время, то точно не поэтому — с грохотом водрузив поднос с едой на стол напротив Шиына. Шиын лишь поднял голову и наградил его долгим взглядом. Это было что-то вроде их фирменного приветствия: здороваются обычно друзья или те, кто, как минимум на людях, показывают хорошее отношение друг к другу, а они были слишком упрямыми, чтобы признать существование хоть какой-либо капли теплоты в их отношениях. (Хотя Ёнъи ни раз говорила Шиыну, что это их молчаливое общение взглядами лишь добавляет атмосфере вокруг них двусмысленности). Он был бы рад и дальше молча поедать стащенную у Ёнъи булочку, да только Сухо начал делать что-то совершенно нелепое. За каких-то пару десятков секунд булочка пропала в неизвестном направлении, а перед Шиыном материализовалась тарелка с мясом и картофельным пюре, а также салат с овощами. — Будешь и дальше питаться сухомяткой — даже тренировки не помогут, — Сухо морщится в отвращении, откладывая булочку подальше от Шиына. — Круто. А теперь верни мне мою сухомятку. — Раз я взялся за это непростое дело по увеличению процента твоей выживаемости, то сделаю все по уму, — невозмутимо говорит он, пропуская мимо ушей чужую просьбу. — Готовят здесь, конечно, отвратительно, но это лучше, чем то, что ты обычно ешь.  Шиын усмехается. Давно ли Сухо пользуется такой ненужной штукой, как ум? — Ты прям как его жена, — скептично раздается со стороны. Сухо и Шиын поворачиваются в сторону невозмутимо пьющей виноградный сок из трубочки Ёнъи и в этот момент также замечают два неудоменных взгляда от главных источников вечного фонового шума. И правда, когда Баку и Го Так успели прервать свое обсуждение и сосредоточить внимание на них? — О чем вообще речь? — любопытствует Хён Так, параллельно отбиваясь от назойливой руки Хумина, пытающегося скормить ему половинку яблока. — Да-да, какая-то пояснительная бригада будет? — бормочет Баку, не оставляя попыток прорвать оборону друга. — Го Так, блин, просто возьми уже это чертово яблоко! — С каких вообще пор Хумин использует такие длинные словосочетания, еще и правильно? — Ёнъи, кажется, вообще за любой движ, кроме голодовки, поэтому она наслаждается сразу двумя противостояниями одновременно, даже если одно из них — битва за яблоко. — Вместо того, чтобы цепляться ко мне, лучше бы смотрели по сторонам, — преувеличенно громко восклицает Баку, свободной рукой стрелой нацеливаясь на заклятых врагов-друзей-или-кто-они-вообще. — Объекты главной сплетни пытаются улизнуть! Привставший было Шиын с грохотом садится обратно, не забыв пнуть Сухо по ноге, чтобы в следующий раз быстрее соображал. Ёнъи резво придвигается к Шиыну вплотную, сталкиваясь своим бедром с его. Ну начинается. — Что у вас за секретики с Сухо, м? — подруга склоняется, пытаясь заглянуть в лицо Шыина и перехватить его взгляд. — Разве это была не твоя идея? — спокойно спрашивает Шиын. — Ну, тренировки. Ёнъи растерянно хлопает глазами, поворачиваясь к Сухо. Тот невозмутимо отвечает на ее взгляд, хотя Ёнъи — по рваным движениям его руки — замечает, как его пальцы, должно быть, нервно стучат по коленке. — А, — ее голова поворачивается обратно к Шиыну, — ну да. — Стоп, стоп, стоп, у меня проблемы с ушами?! — грохот, последовавший за подскочившим с места и ударившим ладонями о стол Баку, заставляет Шиына раздраженно поморщиться. — Это риторический вопрос? — Го Так, хоть и тоже еще не отошел от шока, все же привычно поддевает друга, и, не дав тому возразить, меняет тему: — а вообще какого черта? Сухо, ты что, заставил Шиына заняться спортом? Чувак, мы пытались сделать это месяцами! — И оказались в пролете, потому что ваши имена начинаются не на «с», а заканчиваются не на «о»? — вклинивается Ёнъи, заговорщически ухмыляясь. — Да! — хором отвечают Баку и Го Так, особо даже не вслушиваясь. Шиын съеживается под их пытливыми взглядами и утыкается в тарелку, пережевывая дешевое школьное мясо, лишь бы занять чем-то руки и рот. Его друзья всегда любили подшучивать насчет странного статуса его отношений с Сухо, но если раньше это казалось лишь очередной околесицей, которую они несли забавы ради, то в последнее время ему становится все труднее воспринимать подобное. Шиын поднимает взгляд на Сухо. Они с Сухо не друзья. Однако их перебранки становятся все более безобидными и спокойными в сравнении с тем, что было в начале осени. Возможно, они просто привыкли друг к другу, поскольку состоят в одной компании. По крайней мере, на данном этапе решения этой головоломки Шиын предпочитает думать именно так. Хотя это и не избавляет его от царапающего изнутри дурного предчувствия, что он что-то упускает. — Просто Шиынни никогда не умел отказывать мне, — выражение лица Сухо приобретает тот самый оттенок, с которым Шиын не знал как и не хотел иметь дело: его вечная заноза в заднице взирает на него этим непонятным самодовольно-нежным взглядом, в последнее время все чаще появляющимся у него при контакте с Шиыном. Все его нутро жаждет возразить, но — внезапно приходит осознание — Сухо вовсе не лукавит. Даже так: он абсолютно, черти его дери, прав. Покопавшись в своих воспоминаниях, Шиын с удивлением и легким ужасом обнаруживает, что не может вспомнить ни единого случая, когда он бы не пошел на поводу у Сухо. Поворчать и назвать придурком? Само собой. Сказать ему «нет» из-за собственного упрямства? Никогда. На этом выходки Сухо не заканчиваются. Теперь он становится новым главным источником недовольства старушки-соседки, сместив с первого места Ёнъи, державшую эту позицию годами. Сухо кормит его протеиновыми батончиками (которые, к удивлению Шиына, оказываются довольно вкусными), вытаскивает на вечерние прогулки, в спортзал или рубится в телефон, лежа на диване у него в гостиной, пока Шиын занят домашкой. Сухо в его жизни становится слишком много. Настолько много, что, когда что-то меняется, он замечает это особенно остро. Где-то в конце февраля Сухо просто исчезает. Нет, Шиын по-прежнему видит его в школе или когда они тусуются их компанией, но… Сухо отдаляется. И Шиын отчетливо это ощущает, поскольку ему есть, с чем сравнивать. Сухо перестает приходить к нему домой и даже перестает пилить его насчет тренировок, хотя Шиын все равно продолжает следить за своим здоровьем, поскольку, к его неожиданной радости, правильное питание и занятия спортом действительно помогают ему чувствовать себя бодрее, свежее и сосредоточеннее. Больше никаких перепалок в школьных коридорах и глупых ссор: Сухо общается с ним спокойно и дружелюбно, но в этом и заключается проблема, потому что за внешней доброжелательностью скрывается отстраненность и вежливая участливость, граничащая с безразличием. Так Сухо обычно общается с большинством людей, но не с Шиыном. Он не знает, по какой причине поведение Сухо так сильно изменилось. Но, сидя холодным мартовским утром в темной и пустой квартире, Шиын ясно ощущает, как ему паршиво. Сложно признать, но, кажется, он скучает по Сухо. И это новое, непривычное чувство настолько велико, что он даже решает первым пойти на сближение и поговорить с Сухо, однако в день, когда он решается на этот шаг, Шиын застает Сухо, беззаботно смеющегося с какой-то девочкой в школьном коридоре, и, растеряв весь запал, в конце концов так и не подходит к нему. Он начинает все чаще видеть Сухо в компании этой девочки: в коридорах, столовой, возле спортзала. Конечно, не для кого не секрет, что Сухо — главный ловелас их школы, но Шиын ни разу прежде не видел, чтобы тот общался с одной и той же девчонкой дольше недели. Так вот оно что. Возможно, Сухо впервые кто-то серьезно понравился, и теперь он уделяет все свое время своей новоиспеченной девушке. Шиын не чувствует себя лучше после этого открытия: его не волнует, с кем придурок проводит свое время, но то, как он отдалился не только от Шиына, но и ото всех их общих друзей, неимоверно его злит. «Ты даже за чувства своих друзей нести ответственности не можешь, какие тебе отношения!» — в сердцах ругается Шиын, неосознанно пытаясь заглушить гневом горечь. И чего он ожидал от Сухо? Тот оказался из тех людей, кто, обзаведясь отношениями, ныряет в них с головой и забывает про всех, с кем общался прежде. Шиын таких людей на дух не переносил, хотя его друзья, казалось, не сильно расстраиваются из-за этого. Напротив: те порой с беспокойством поглядывали то на Шиына, то на Сухо, как будто у них обоих были какие-то проблемы с головой. «Может, у придурка они и есть, но меня под одну гребенку с ним зачем грести?» Так или иначе, не желая разбираться с ворохом негативных эмоций, Шиын решил забыть и забить. На носу были местные диагностики, и у него не было времени думать, что же творится в голове Сухо. Шиын знал, что он будет в порядке. Как и всегда.