Научи меня не умирать

Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом, и утонуть в твоей теплоте...

И знать, что у нас есть завтра...

      — А вы почему не со всеми? — омега обернулся, замечая высокого мужчину, стоявшего чуть поодаль в тени колонны большой терассы, — Все гости там, а вы тут один скучаете, — Тэхён видел, как этот человек полез в карман, вынимая оттуда что-то маленькое, и как он потом понял, это был коробок спичек. Незнакомец зажёг несколько спичек, глядя на распаляющийся огонь, озаряя бликами своё лицо, и как-то пристально посмотрел на омегу, — Может быть вам составить компанию?       — Нет, благодарю, — скромно ответил Тэхён, поёжившись от неприятного ощущения.       Он хотел постоять в тишине, немного подустав от громкой музыки, и совсем не хотелось разговаривать с кем бы то ни было. А в присутствии этого альфы он чувствовал непонятное смятение, ибо голос у него был какой-то вкрадчивый, он бы сказал, что прощупывающий.       Тэхён не удивился, когда тот прикурил сигарету спичками, хотя все используют зажигалки, а этот прям какой-то раритет, хотя он был молодой и по голосу и по внешности, на вскидку не старше тридцати лет. И он нервничал. Тэхён это понял, как тот то быстро менял позу, то вертел обручальное кольцо, хотя оно и было на другой руке, то бросал на омегу очень недвусмысленные взгляды, очень пошлые взгляды и намёки.       Тэхён зачем-то смотрел на его руки – ухоженные руки, не испорченные тяжёлым трудом, и он бы сказал, что это типичные руки музыканта. Альфа вышел из тени, чтобы было удобнее смотреть на одинокого омегу, тем самым вводя Тэхёна в бо́льшую неловкость. Ким потупил взгляд и почувствовал, как по спине расползался неприятный холодок.       — А вы здесь, как я понимаю, не один, да? — он как-то неприятно хмыкнул, — Или вы ищите развлечения на стороне? — нагло поинтересовался незнакомец, уже откровеннее рассматривая высокого и красивого омегу, хотя он ведь и сам видел, что этот гость пришёл в ресторан не один, а со своим альфой, да ещё и с толпой, около десяти человек, — Что-то ваш муж не особо переживает за вас, — он снова хмыкнул, продолжая рассматривать омегу, — А вот я бы всем пальцы обрубил и глаза бы повыкалывал, пусть бы кто-то осмелился глянуть на моё, — от таких слов Тэхён почувствовал себя ужасно, и не только это – от этого человека исходило что-то непонятное и враждебное, и это не нравилось совсем, но уже в следующий миг тот сказал другим голосом, — Та шучу я, — но было не до смеха, а потом он резко замолчал и задышал глубоко, а затем сказал едва слышно, — Все вы одинаковые...       — Простите? — не понял Тэхён, и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а кровь ударила в голову, — Вам, наверное, нужно бы просвежиться, — хотя они и стояли на свежем воздухе, но Тэхёна обдало жаром от страха, и он глянул на закрытые двери ресторана.       Незнакомец ушёл, бурча на ходу что-то колкое и грубое, а Тэхён ещё стоял и смотрел на то место, где только что был этот странный человек, а потом двери на терассу распахнулись и оттуда вышел Чонгук со своим партнёром, весёлым балагуром и никогда не унываюшим Сокджином.       — А я ищу тебя повсюду, — альфа подошёл к мужу, хватая его в охапку, сразу целуя в губы, а потом он глянул на омегу, чуть вскинув брови, замечая, что Тэхён как-то скован, — Всё хорошо? — Чонгук серьёзно посмотрел на супруга, когдо тот не ответил на поцелуй, — Ты какой-то напряжённый, — вместо ответа Тэхён снова глянул туда, за колонну, туда же глянул и Чонгук, затем и Сокджин отзеркалил то же самое, и омега усмехнулся самому себе, что он такой чувствительный и так близко к сердцу принял какого-то человека и его пьяные бредни.       — Всё хорошо, — Тэхён улыбнулся, понимая, что выглядит не так уж и уверенно, но потом, почувствовав крепкие объятия супруга, улыбнулся по-настоящему и спокойно, — Я просто немного вышел подышать свежим воздухом, а то в помещении слишком душно, — он ответил на короткий поцелуй, утопая в сильных объятиях и укладывая голову на его грудь, — А теперь всё хорошо, — промычал он мужу, вдыхая запах своего альфы, как и ноты алкоголя.       Сегодня можно было расслабиться, сегодня они отмечают день рождения их небольшой фирмы, и плоды их работы вылились в хорошее дело, приносящее доход и стабильность. Спустя три года кропотливой работы чета Чон могли позволить себе не пропадать в офисе с утра до ночи, а работать, как все, полагаясь на расторопность Сокджина и его умение общаться с коллективом.       Уже спустя пару часов ресторан закрыл свои двери для посетителей, а спустя время и Тэхён забыл о неприятном инциденте, утопая в объятиях и поцелуях захмелевшего супруга...

***

Год спустя.

      Тэхён посмотрел на часы – время было десятый час вечера, а он всё ещё был весь в работе, и ни сном ни духом, что пора бы и закругляться. Цыкая самому себе, что он опять заработался до позднего часа, омега быстро стал заканчивать начатое, а заодно и наводить порядок на своём рабочем столе.       Звонка от супруга ещё не было, а это значит, что он успевал всё закончить. Хотя это он так себя успокаивал, если что, хотя на самом деле Чонгук уже приехал с командировки, и должен быть тут с минуты на минуту!       Тэхён уже знал, что его будет ждать «выговор» от любимого, что он опять застрял на работе, хотя мог с лёгкой руки дать это поручение кому-нибудь из сотрудников, но у него был такой особый пунктик – хочешь сделать хорошо, сделай сам.       Нет-нет, Тэхён не был ханжой, и он доверял свою работу другим людям, просто он привык, что с новыми клиентами их фирмы он должен сам договариваться, и все загвоздки он решал сам, чтобы уже потом передать проект в руки другого человека.       Обычно он добирался домой со своим мужем, а если Чонгук отсутствовал по разным причинам, как и в этот раз, то он или брал такси, или ехал на своей машине, хотя водитель из него был не ахти какой.       Выходя из офиса, Тэхён направился в туалет помыть свою кружку и выбросить мусор, а заодно и по нужде сходить, но пока он шёл по пустому и гулкому коридору, то вздрогнул, когда в кармане зажужжал телефон. От внезапности он не удержал кружку, и та со звоном разбилась о кафельный пол.       — Ну вот... Этого мне ещё не хватало, — он цыкнул и наклонился, собирая самые большие осколки, и сразу провёл пальцем по экрану.       — Через пятнадцать минут я буду в городе! — сказал в трубку Чонгук, — Ты ещё в офисе? — омега понял, что альфа снова недоволен его такими поздними задержками на работе, — Тэхён, ну я же просил тебя, — Чонгук громко выдохнул, и Тэхён знал, что выволочка будет нешуточная, и заботу мужа принимал на свой счёт с позитивом и любовью, — С тобой бесполезно бороться, — омега услышал в его голосе смешливые ноты, — Ты мой неугомонный, — ласково он пожурил мужа, что тот опять и снова застрял в офисе, пока Чонгук был в командировке два дня.       Да, Тэхён был трудоголик, а почему бы и нет, если это их детище? На работе он выкладывался по-полной, тем самым настраивал свой небольшой коллектив на оптимизм, и нужно было бы сказать, что получалось у него очень даже неплохо.       — Не нужно к офису ехать, милый, а лучше подъезжай к парку, я туда подойду, а там пойдём в супермаркет, — Чонгук и это знал, что в его отсутствии в холодильнике шаром покати, а это значит, что Тэхён опять перебивался быстрой едой, вместо домашней стряпни.       — Ну ладно, — согласился с ним Чонгук, ибо такое было не в первый раз, поэтому он и не настаивал на другом варианте – спорить с Тэхёном было не в его пользу, как обычно.       Хоть Чонгук был в их семье главным, но Тэхён повторял папино любимое изречение:

— Альфа в доме – это голова, а омега шея.

Куда шея повернёт, туда голова и глянет(хочет она этого, или нет)!

      Поэтому Чонгук и привык, что всё будет так, как хочет Тэхён, и оказывалось, что именно так и лучше.       Ким снова посмотрел на время, отмечая про себя, что прошло уже десять минут, а значит можно было выходить. И только он начал закрывать дверь, как зазвонил стационарный телефон. Чертыхнувшись в голос, Тэхён смотрел на аппарат, надеясь, что тот заглохнет, ну или сломается, но тот продолжал трезвонить, испытывая омегу на прочность.       И кто бы мог звонить так поздно, да ещё и на стационарный телефон?! Да вроде никто, и Тэхён просто смотрел на него, пока тот, действительно, не заглох.       Он закрыл дверь, прислушиваясь к звенящей тишине, и зачем-то замер на месте, то ли надеясь, что больше не будет звонка, то ли ожидая, когда тот снова прозвонит. И лишь захлопнув дверь, как телефон опять зазвонил, будто гром в пустом пространстве, и Тэхён выматерился, зная, что никто его не услышит.       Он снова открыл кабинет, с ненавистью глядя на аппарат, который, кажется, уже и раскалился от непрерывных звонков. Он зачем-то считал, сколько ещё раз тот прозвонит, а может быть Тэхён испытывал своё терпение, и понадеялся, что на десятом звонке тот сломается. Но уже на следующем он схватил эту ненавистную трубку, зажимая её со всей силы.       — Да? Кто это? — в нетерпении он хотел уже было бросить трубку обратно, но там что-то проскрежетало, будто бы металлом об металл, — Ну?!! — не выдержал Тэхён, непонятно от чего почувствовав, как по спине поползли огромные мурашки.       — Прошу прощения, — оттуда послышался чей-то взволнованный голос, потом приглушённый кашель, затем отдалённый лай собаки, и Тэхён почувствовал, как ноги немеют, — Это Тэхён? — там что-то тяжёлое упало, как и сердце омеги ухнуло куда-то, — Мне нужен Тэхён... Пригласите его пожалуйста к телефону...       — Я вас слушаю, — чуть было не гаркнул он в трубку, теряя терпение, — Кто вы? — омега почувствовал, как в животе всё скрутилось от нехорошего предчувствия.       — Чон Чонгук – это ваш муж? — спросили на том конце провода, и Тэхён сел на ближайший стул, не почувствовав силы в ногах, а весь мир закрутился, как в жутком калейдоскопе, — Вы только не волнуйтесь, — и в мозг поступила команда «Значит всё очень и очень...», — Вашему мужу стало плохо, — перед глазами потемнело, как в глухой ночи́, — Наверное с ним случился какой-то приступ... Я не знаю... — звучал в трубке извиняющийся голос, — Я был неподалёку, когда он упал... Тут, в парковой зоне, возле пруда.       — Вы кто? — закричал Тэхён, немея от страха, — Что с Чонгуком? — голос его дрожал, как и он сам, во рту пересохло, а по всему телу выступил ледяной пот, — Кто вы?! — он уже едва ли понимал, что кричал на весь офис.       — Я простой прохожий, — ответили там виноватым голосом, — Я вышел на пробежку, а тут ваш муж... — Тэхён не понимал, что по щекам уже текли слёзы, — Он только дал мне этот номер и потерял сознание... Извините... — весь мир рухнул куда-то вниз, дребезжа осколками, и Тэхён в панике смотрел на своё отражение в чёрном окне.       — Я вас умоляю... Кто бы вы ни были... — он готов был и на колени упасть, были бы у него силы, — Вызовите скорую помощь! — Тэхён кричал, срывая голос и понимал, что этот человек ни в чём не виноват, но почему-то хотелось именно на нём вылить всю свою злость, — Пожалуйста, вызывайте скорую! — из-за паники и слёз он едва соображал и видел перед собой, едва слыша, как там говорили, «Да-да, конечно...», — Я скоро буду! — он бросил трубку, и та грохнулась на пол, сотрясаясь короткими гудками, а Тэхён, забыв личные вещи и рюкзак, уже не помня себя бежал вниз по ступеням, минуя медленный лифт.       Он несколько раз чуть было не споткнулся, перескакивая по две, а то и по три ступени, а потом его обдало холодным вечерним воздухом, и он рванул в темноту парка, хорошо ориентируясь в темноте. В мыслях было только одно,

      — Почему именно с ним случилось такое?! Этого просто быть не могло!?

      У Чонгука всегда было прекрасное здоровье, и он никогда не жаловался на него!       Тэхён бежал и молил небо, только бы с ним ничего не случилось страшного! Он его вы́ходит, он сможет, он всё на свете отдаст, только бы Чонгук был жив и здоров, и только бы он был с ним!       Он решил сократить путь к пруду, и побежал через густую посадку, где были узкие тропинки, пересекающиеся между собой. Хоть сейчас и было темно, но луна светила, худо-бедно освещая дорогу.       Он пробежал совсем немного, метров пятьдесят, а до парка ещё оставалось метров триста, или чуть больше, как позади него что-то хрустнуло. Он услышал быстрые шаги и хотел было обернуться, но не успел – резкий толчок в спину, потом удар, потом звон в ушах, и Тэхён почувствовал, как силы тают, и его уносит куда-то в сторону и резко вниз.       Удар был очень сильный, но он прошёл по касательной, задевая затылок и шею. Тэхён был в сознании, когда он упал на землю, в прошлогоднюю листву и в терпкий мох... Не успев развернуться и встать, он почувствовал сильный удар в бок, и словно ребро зажглось адовым огнём, и согнулся, хватаясь за живот. Потом такой же удар пришёлся в плечо и в скулу, но из-за адреналина Тэхён его уже не чувствовал... Что-то огромное и тяжёлое упало на него сверху, и казалось, что из него выбили весь воздух.       Огромная лапа грохнулась ему на голову, и Тэхён почувствовал, как его лицо смешивалось с грязью, а внизу его обожгло холодом, когда там уже стаскивали джинсы... Он, как мог, так и извивался, пытаясь развернуться и хоть как-то противиться нападению, но всё было напрасно. Тот, кто напал на него был больше и тяжелее, и Тэхён не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.       Противная грязь пачкала его лицо и попадала в рот, и сил крикнуть вообще не было, ибо на грудную клетку давило поистине крупное тело нападающего. Тэхён с ужасом понимал, что сейчас с ним произойдёт самое страшное, ощущая, как джинсы спустились до колен, а трусики с треском лопнули под чужим натиском.       Он снова хотел было закричать, но горло будто онемело, не выпуская ни единого звука. Тэхён слышал, как над ним тяжело дышали, он чувствовал чужой запах алкоголя, и как чужие пальцы пробирались до самого сокровенного, и не мог ничего с этим поделать... Слёзы и грязь застилали глаза и никак не получалось противостоять чужой силе. И всё, что он мог – это двигать головой, ибо только она была не в тисках.       Одно резкое движение головой назад, и Тэхён понял, что попал в нос ублюдку, когда тот взвыл, отборно матерясь, а потом один резкий удар по голове, и мир потонул в глухоте...       Тэхён очнулся от новой резкой боли, когда тот уже насиловал его, закрывая рот огромной рукой.       Он словно сквозь вату слышал хрипы и ощущал, как тот хватал его за голые ягодицы. Всё тело кипело болью, когда этот сумасшедший горячечно кусал его за плечи и спину, а Тэхён молился только об одном, чтобы всё это поскорее закончилось, и о скорой смерти, на крайний случай...       Он молился, только бы насильник не понял, что Тэхён был в сознании, только бы он ему не навредил ещё больше, хотя куда ещё больше... И кто бы подумал, но каким-то чудом свершилось, что этот ублюдок не стал кончать в омегу, а закончил своё грязное дело в руку, хрипя над ухом жертвы. Тэхён чуть было не раскрыл своё состояние, тем самым навлекая на себя ещё бо́льшую беду – почти возле его уха зашелестела трава, затем чьё-то частое дыхание, и Ким услышал лёгкий скулёж собаки. Пёс лизнул омегу в лицо, потом смешно начал чихать, и снова лизнул, только теперь уже в руку.       — Брысь отсюда! — рыкнул над ним строгий голос маньяка, однако никто на крик не отреагировал, и псинка продолжала бегать вокруг головы Тэхёна, тихонько поскуливая, — Герпес, фу!! Пошёл вон! — снова заорал насильник и грубо оттолкнул собаку, и та с визгом отбежала в сторону, и Тэхён не смог увидеть, что это был за пёс, — Сука... Шалава... — и только сейчас наступило хоть какое-то облегчение, когда этот боров встал.       И тело вдруг стало таким лёгким и невесомым, и появилось ощущение, что Тэхён парил в воздухе. Он с горечью подумал, что вот... настал конец его мучениям, и лёгкая смерть таки настигла его...       А потом его поглотила темнота и глухая тишина, и сколько он пробыл в этой бездне беспамятства, скорее всего очень недолго, ибо уже через несколько минут он услышал грозные мужские крики и болезненный скулёж собаки где-то в пяти-семи метрах от себя. Дождавшись, когда станет совсем тихо, Тэхён встал и нашёл в листве свои джинсы и кроссовки. Уткнувшись лицом в свои вещи, он разрыдался...       Сколько прошло минут, он не понимал, не понимал ни то, где он находился и в какую сторону нужно было идти. Кое-как натянув на себя порватые джинсы, он встал, не имея сил обуться, и так и побрёл на слабый свет, находившийся на недалёком расстоянии. Каждый шаг приносил ему боль, ноги давно испачкались в грязи, о лице и говорить не хотелось... Ещё несколько метров ему осталось, как он увидел отблески фонарей, а потом, о чудо... Он увидел людей, и как умалишённый побрёл им навстречу.       Несколько шагов ему осталось до тротуара, как он увидел, как Чонгук спокойно шёл с двумя большими пакетами в руках к их припаркованной машине. И на какой-то миг альфа остановился, словно почувствовав что-то... Он огляделся по сторонам, прислушиваясь и присматриваясь, а потом, пройдя ещё пару метров, он замер на месте, как вкопанный...       Будто в замедленной съёмке Тэхён смотрел, как глаза его мужчины сначала сфокусировались на нём, едва узнавая в этом грязном человеке своего любимого, а потом... Чонгук бросил пакеты, или просто руки больше не могли их удержать, и бросился к нему, подхватывая избитое тело почти у самой земли...       Тэхён слушал шум колёс, когда Чонгук мчал по проезжей части, он слушал, как им сигналили машины. Он словно сквозь вату слышал, как Чонгук ему что-то говорил, как он его трогал руками, а Тэхён вздрагивал от каждого его касания, как от зажжёной спички...       Спустя несколько минут их автомобиль осветили множество фонарей и мигалок, и Тэхён понял, что они приехали в больницу. А потом наступил полный водоворот, когда его обступили несколько врачей, и Тэхён утонул в своей собственной тьме.       Последующие дни он был словно в мареве...       Он бежал, а за ним гналась свора собак, они рвали ему одежду, они кусали его, и его раны кровоточили... Ему было больно, и Тэхён сквозь онемевшее горло кричал и кричал, но его никто не слышал, а потом... Его куда-то несли и несли, и в его руки вгрызались кричащие чайки, они топили его в новой боли, а потом над ним кто-то наклонялся, и говорил тихо и ласково, и Тэхён цеплялся за этот голос, он не отпускал его, он молил его остаться, он молил...       А потом он выплывал из своих кошмаров и смотрел на самое красивое лицо... Лицо своего супруга...       Он видел, как в глазах Чонгука плескались жалость и боль, хотя он и прятал свои слёзы, Тэхён это тоже видел... Чонгук упирался лицом в больничную подушку и плакал, и Тэхён смотрел на его затылок, боясь к нему прикоснуться, пока сильная спина альфы содрогалась от рыданий... Чонгук целовал его руки, а Тэхён... Ему так хотелось спрятаться от всего, так хотелось....       Вот бы сейчас закрыть глаза и уши, и понять, что это был просто ужасный сон, и он снова в том далёком двухтысячном, когда ему всего лишь пять лет, когда на улице снег, а в доме ёлка, и пахнет мандаринами и блинами с мёдом, а по телевизору идут любимые мультики...       Он засыпа́л под действием седативов, а потом просыпался с тяжёлыми мыслями, и каждый раз он видел возле себя Чонгука. Сколько прошло дней, Тэхён не знал и даже не интересовался, и как-то утром к нему в палату зашёл омега в форме. Он выглядел очень чопорно, и голос его был, как металл. И когда он представился сотрудником полиции, требуя рассказать о случившемся, у Тэхёна началась истерика. И сколько бы этот полицейский не пытался выудить информацию от пострадавшего, лечащий врач немедленно попросил его покинуть палату пациента.       Единственное, на что Чонгук смог уговорить мужа – это написать заявление, и Тэхён с тяжёлым сердцем, но согласился.       Спустя неделю его выписали, и Тэхён долго не мог выйти из палаты, именно здесь чувствуя себя в безопасности. В машину он шёл, как по тонкому льду – ему казалось, что земля под ним трещала, что все вокруг на него смотрят, что он теперь «меченый»...       Домой они приехали, и Тэхён, стоя в прихожей, не мог пройти дальше, будто дальше уже не его жизнь, а какого-то другого человека.       Чонгук, как мог, так и заботился о своём супруге, он предложил ему помочь искупаться, но Тэхён наотрез отказался, никак это не мотивируя. Он просто закрылся в ванной и ревел, уткнувшись лицом в кафельную стену...       Уже поздно вечером, когда нужно было ложиться спать, Тэхён, чувствуя на себе взгляд альфы, лёг в их постель, и накрылся с головой.       — Если хочешь, я могу лечь в гостиной, чтобы тебе было удобнее, — омега услышал тихий голос мужа и, открыв одеяло, долго смотрел на альфу, а потом отрицательно покачал головой.       Чонгук лёг рядом, не касаясь мужа ни рукой, ни даже пальцем, и очень аккуратно поправил его одеяло, пока Тэхён не спускал с него своего взгляда. Чон повернулся к нему, глядя на жуткий синяк на скуле, расплывшийся на всю половину лица.       — Можно я тебя обниму, пожалуйста? — едва слышно прошептал Чонгук и чуть придвинулся, замечая, как омега сжался под одеялом. — Если ты позволишь...       Чонгук ждал, что Тэхён сейчас откажет ему в этой маленькой радости, но этого не произошло, и альфа обнял его очень аккуратно...       Тэхёну показалось, что Чонгук был с ним каким-то другим – он боялся обнять его крепко, словно Тэхён был фарфоровым и хрупким, и ему хотелось умереть от этого... А самое страшное, что Тэхён вбил в свою голову, что Чонгук это делал с большой неохотой...       Они долго так лежали, и Тэхён ронял слёзы, глотая их в который раз, а в груди всё грохотало от волнения. Тэхён сам к нему придвинулся, едва касаясь любимых губ, и замер от нерешительности альфы... Он отвернулся, чувствуя затылком взгляд чёрных глаз, а потом его поглотила долгожданная темнота...       Тэхён спал очень неспокойно, и ночью почувствовал, как чья-то тяжёлая рука прижимается к нему, подбираясь прямо к шее, и он закричал, что было силы. Чонгук вскочил, включая ночной светильник, и Тэхён, заходясь рыданиями, упал на подушку...       Последующие несколько ночей прошли в таком же режиме, когда они засыпали вместе, только просыпался Тэхён уже один... Он долго смотрел на пустую подушку и холодную постель, потом долго слушал, как в ванной льётся вода, и не мог заставить себя вылезти из-под одеяла. Самые простые действия для него стали невозможными. Он стал бояться посторонних звуков и сторонился людей, если кто-то к ним приходил.       Ему казалось, что о том страшном происшествии знает каждый встречный, и Тэхён ожидал, что на него начнут показывать пальцем, над ним начнут смеяться и обвинять во всём случившемся... С каждым днём ему всё больше казалось, что Чонгук отдалялся от него, и мысли о том, что им брезгуют после пережитого, убивали его.       Потом случилось так, что Тэхён попутал день с ночью, и это очень сильно сказалось на его самочувствии. Круги под глазами становились всё темнее после каждой бессонной ночи, а днём он просто валился с ног и мог проспать до вечера, чтобы потом опять коротать время до зари, слушая, как где-то далеко завывает ветер и лают дворовые собаки. Его кожа стала очень чувствительной, и он часто чесался, царапая себя до крови.       Он сотни раз представлял, как его убивают, и в конце своих страшных иллюзий он задыхался от страха, представляя, с какими лицами будут с ним прощаться...       Чонгук замечал состояние супруга и очень аккуратно намекал на визит к психологу, и если он захочет, то на их совместный сеанс. Но Тэхён всё видел по-своему, считая, что между ними всё идёт к тому страшному логическому концу.       Однажды он не выдержал, бросая альфе в лицо ультиматум, как хлипкую защиту в своё оправдание.       — Если не хочешь, то ты не обязан быть со мной, — тяжёлые слова едва ли были им озвучены, и Тэхён едва ли мог поверить, что он говорил такие слова любимому мужчине, — Не стоит себя мучить, — он говорил, а сам боялся мужевой реакции.       — Господи... что ты такое говоришь? — отозвался Чонгук, глядя на омегу огромными глазами, и как казалось Тэхёну, он так яро фальшивил, а мог бы и постараться быть поувереннее, — Может быть нам всё-таки пойти к психологу, а потом и в полицию? — но казалось, что Тэхён его совсем не слышал, оставаясь на своей волне.       — Если ты не хочешь меня касаться, то я пойму тебя, — его голос дрожал, сходя на хрипы.       — ...это нельзя так спускать, Тэхён!       — ...я правда... Я пойму тебя и не буду настаивать и осуждать, — тяжёлые слёзы заволакивали глаза, а горло сдавливало невыносимо; Чонгук хотел что-то сказать, но Тэхён жестом его остановил.       — ...Тэхён, ты меня не слышишь!..       — ...ты не бойся... Я не буду тебя принуждать к близости со мной, и если хочешь... — его голос совсем осип, но он продолжал говорить, как заведённый.       — ...не говори глупости, Тэхён!       — ...мы можем развестись... — кажется, что он смог сказать самые страшные слова, и даже как-то легче стало, хотя кому он врал...       — Ты с ума сошёл?! — крикнул Чонгук, напугав омегу, да и себя тоже, и Тэхён выронил пустую кружку, которую всё это время держал в руках, и просто смотрел на осколки...       Вот как и они – только осколки и остались...       — Какой развод?! Не говори чушь! — крик альфы разнёсся по квартире и Тэхён закрыл уши, не желая слышать шелест прошлогодней травы и противное чужое дыхание над собой... — Я даже и слышать об этом не хочу! — Чонгук почувствовал, как сам закипал, но не имел ни малейшего права проявить хоть то́лику нетерпения.       — ...я пойму, если ты меня разлюбишь... — и кажется, что это могло бы стать той роковой последней каплей.       — ...Тэхён, не говори так...       — ...зачем нам жить вместе, если... — он бы и прикусил губу, затыкая себя, но слова лились непрерывным потоком, — ...если тебе неприятно насиловать себя, чтобы меня коснуться... — от резкой боли в затылке он крепко зажмурился, и страшное слово «насиловать» отозвалось многоголосым эхом.       Всё тело затрясло крупной дрожью и Тэхён никак не мог оторвать взгляд от сильно трясущихся рук... Чонгук видел его состояние, и никак не мог помочь, и сам, ненавидя свою слабость, схватил сигарету, пытаясь её прикурить, но руки его не слушались.       — Я люблю тебя, — Чонгук и сам не поверил, что это его голос – такой сдавленный и сиплый, — И я никогда не позволю тебе остаться один на один со своей бедой!       Он бы и сказал ему, что в последнее время Тэхён очень сильно изменился, хотя... Последнее время – это сколько? Неделя, две, три? Ведь раньше было достаточно только глянуть на омегу, закусив нижнюю губу, и Тэхён сам шёл в объятия, тая от ласк... А сейчас... Сейчас он похож на безжизненную оболочку, на тряпичную куклу...       Но он смолчал, ненавидя себя за свои мысли, и отбросив в сторону так и неприкуренную сигарету, схватил в охапку то, что осталось от мужа.       — Я с тобой... — шептал он ему на ухо, — Я рядом, что бы не случилось, ты слышишь? — он не понимал, как его голос хрипел, как слёзы текли по мужскому лицу, но он говорил и говорил, что они будут вместе, несмотря ни на что, — Я никогда не отвернусь от тебя, — он гладил его по спине, обнимая крепко и нежно, он целовал его заплаканное лицо, такое любимое и родное, он грел омегу своими руками и словами, а Тэхён...       С ним происходило что-то странное, словно душа с телом расставались, словно он в пену превращался, а его потрескавшиеся губы шептали без остановки,       — Почему я?! Почему именно со мной это случилось?! — а Чонгук его поправлял, что «Не со мной, а с нами», а потом Тэхён хрипел забитым голосом, — Научи меня не умирать... — и он заходился рыданиями, словно на паперти перед толпой народа, осквернённый чужими руками, опозоренный толпой...       Чонгук себя не жалел, доказывая, что Тэхён всё ещё любим им, и раненая душа отзывалась на касания так робко, будто пугливая бабочка, притаившаяся где-то в тени, забывшая, что такое нежность. Его мысли хаотично искали выход, а тело становилось таким ватным и податливым.       — Ты мне нужен, как ты не понимаешь? — шептал ему супруг, — Ты нужен мне... Вся моя жизнь только тобой наполнена, малышка... Здоров ты, или простужен... Ты мне нужен...       Тэхён и не понял, как после всех этих истерик и самобичевания они смогли прийти к этому замечательному чувству наслаждения...       Казалось, что они были в разлуке целую вечность, а сейчас исцеляющие руки супруга обнимали хрупкое тело, и Тэхён понял, что они справятся со всем. Ему было плевать на то, что подумают о них люди, о нём в частности, ибо они живут свою жизнь и по своим правилам. Только они будут знать, через что им пришлось пройти, и какой ценой досталось их счастье. Да, они упали, но они и поднимутся, и поэтому пусть все сплетни проходят за их глазами. Пусть люди занимаются своими мыслями, если у них есть время обсуждать кого-то больше, чем свою собственную жизнь. И он будет говорить судьбе «Спасибо», что Чонгук в его жизни – это часть его, это судьба его, его жизнь...       Всю ночь они занимались любовью, и Чонгук чувствовал, как тянулся к нему Тэхён, и альфа залечивал его раны – и душевные и физические, и лишь под утро они уснули уставшие и спокойные.       И наверное, настало то время, что боль, которую Тэхён испытывал, можно было рассказать не только мёртвым, что с ним сделали живые...

***

      Чонгук всё же убедил пройти сеансы у психолога, и Тэхён понимал, что ему одному не справиться, и со своими страхами нужно встречаться лицом к лицу.       Они сидели в кабинете, держась за руки, и Тэхён очень боязно раскрывал свою душу специалисту, невысокому и очень красивому омеге.       «Пак Чимин» – так гласила дощечка на столешнице.       Сначала Тэхён говорил очень робко, словно из него слова клещами доставали, а Чонгук сжимал его ладони в поддержке, но потом ему стало легче, и в итоге омега выложил не только факты, но и все свои душевные переживания. Доктор не перебивал, внимательно слушая его голос, то повышающийся в децибелах, то переходивший на едва слышимый шёпот. Он задавал наводящие вопросы и Тэхён понимал, что с каждой минутой ему становилось легче дышать.       — Когда его поймают, а его обязательно поймают, — сказал доктор, и Тэхён от всего сердца понадеялся, что так и будет, — Нам будет намного проще справиться со стрессом, — по лицу психолога было видно, что это не просто слова и пустые обещания, это что-то бо́льшее, это надежда, пусть и хлипкая, но всё же, — Это доказано практикой, поверьте мне, — Пак мягко улыбнулся, — Кстати, полиция уже ищет преступника? — Тэхён пожал плечами, а Чонгук посмотрел на доктора прямым взглядом.       — Да... Они занимаются этим делом, но никто нам ничего гарантировать не может...       Чонгук не хотел врать, тем более, что так и было: на месте преступления ничего не нашли – ни биологических следов, ничего... Только смятое место самого́ преступления.       Когда они уходили, доктор Пак попросил омегу остаться на пару минут, а Чонгук остался ждать у кабинета.       — Когда вы сможете рассказать об этом без слёз, то именно тогда вы и поймёте, что вы исцелились... — Тэхён не хотел плакать, честное слово, но по щеке всё же потекла предательская слеза, — Кто-то, может быть, и скажет, что самая большая ошибка – это пропустить всё через сердце, а нужно было через пальцы, но... — Чимин взял его руки в свои, и очень пристально посмотрел в глаза пациента, — Они не прошли наш путь и не им судить о нас... — Тэхён вскинул голову, глядя на Чимина, как у того в глазах что-то всколыхнулось, будто там тень какая-то прошла, и кажется, что всё стало понятно, — Им не понять нашей боли, — Тэхён смотрел в эти красивые глаза доктора, и не мог поверить, что и тому тоже пришлось когда-то пройти через такое...       И несмотря на то, что они были совершенно разными, Тэхён обнял изящное тело психолога, понимая, какой стержень находится в этом милом человеке, и что их скрепляла одна боль на двоих...       Вернувшись домой, Тэхён почувствовал, что он... дома. Ему казалось, что сейчас здесь и пахло по-другому, и свет из окна был каким-то другим, ярче, что ли.       А вот Чонгук...       Он рвал и метал, он курил одну сигарету за другой, он пинал ногами не там стоящую мебель.       — Я бы всё на свете отдал, только бы найти этого выродка! — его лицо кипело злостью, матерные слова вылетали в сердца́х, и Тэхён, сказать по чести, никогда не видел, чтобы Чонгук был таким, и это вызывало в нём волну щемящей нежности и благодарности, — А если нам снова пойти в полицию? — он с надеждой посмотрел на омегу, замечая, как тот действительно стал спокойнее, — Ну что они там тянут кота за яйца?! — и сам же и ответил, — У них никаких зацепок нет, черти бы их побрали! — он снова глянул на Тэхёна, — А ты бы смог составить фоторобот? — Чонгук цеплялся за любую теорию, только бы это сработало, — Возможно какие-то детали добавились бы, — глаза его горели слабой надеждой.       Вспоминать все «детали» Тэхён не хотел, но из головы эти мысли никак не выходили, сколько бы он ни старался их забыть, или хотя бы как-то оградиться от них. Он снова ощутил, как внутри всё колотится, и фантомно почувствовал вкус той грязи и листвы, и Чонгук, заметив его состояние, обнял мужа, понимая, что боль и воспоминания ещё очень свежие.       — Прости... Ради бога, прости меня, малышка... — он целовал его в макушку, пока Тэхён крепко прижимался к мужу, — Если не хочешь, то мы никуда не пойдём, но... — он посмотрел в печальные глаза омеги, нежно целуя того в губы, — Я его сам найду и на кол посажу! И пусть ему глаза выклюют вороны! Я его на куски порублю, и он сгниёт к чёрту! — Тэхён смотрел на мужа, как у того глаза блестели гневом, как лицо перекосила лютая злоба, — А ты хоть лицо его видел? — Чонгук не упускал ни малейшей возможности, задавая наводящие вопросы, на что Тэхён отрицательно качал головой, — А может быть какой-то запах, например одеколон, или что-то похожее, — он помедлил, размышляя, — Может быть какой-то момент – приблизительный возраст, по голосу например, — Тэхён вспоминал и вспоминал, но в голову ничего не лезло – а может быть это и к лучшему? — Он был один? — ну мало ли, вдруг там были подельники, — Он ни с кем не говорил? — да, тот говорил, он его оскорблял, это Тэхён хорошо помнил, но не стал озвучивать.       — Один он был, это я точно... — и тут вдруг он запнулся на полуслове, когда его будто бы ошпарило чем-то изнутри.       — Что? — Чонгук заметил, как Тэхён напрягся, что-то вспоминая, и его глаза вспыхнули с надеждой, — Ты что-то вспомнил?! — он смотрел, как Тэхён хлопал глазами.       — С ним была собака, — прошептал он едва слышно, — Я помню... Он был не один... С ним была собака! — уже громче повторил он, — Он был не один! — и было непонятно, радоваться им, или нет, ведь собака – это же не свидетель, что она скажет?!       — Собака? — взгляд Чонгука потух – от собаки ведь мало толку, — И что нам это даст? — казалось, что они снова зашли в тупик.       — Его кличка... — прошептал Тэхён, глядя распахнутыми глазами на альфу, — У него ещё была такая странная кличка, вот бы вспомнить, — он даже закрыл глаза, пытаясь припомнить, — Странная такая... Как болячка... — в памяти снова пошли пробелы, как короткие гудки в телефоне.       — На что хоть похоже? — Чонгук горел азартом, огромными глазами глядя на омегу и кусая ноготь.       — У меня как будто на языке вертится, но я не могу ухватится, — жалобно прошептал Тэхён, сжимая виски пальцами, — Как вирус какой-то, — Чонгук вскинул бровью, мол, как можно назвать собаку вирусом?!       — Кобель или сучка? — ну хоть что-то подкинуть ему для примера.       — Кобель! — с уверенностью сказал Тэхён, надеясь, что что-то могло бы и проясниться, — Точно помню, что кобель, только породу я не видел, но маленькая – это точно! — они словно пазлы складывали, и каждый кусочек находил своё место.       — Вирус-вирус... — мычал Чонгук, перебирая в голове все вирусы, какие он знал, — Микробы, бациллы, — на память приходило только это, — Какие ещё есть вирусы? — не дожидаясь, пока Тэхён что-то ещё вспомнит, Чонгук сел за компьютер, задавая вопрос всемирной паутине, и тот послушно выдал всю имеющуюся информацию по алфавиту, — Ого, сколько их, — пробурчал он, и вздохнул, но делать нечего, — Значит будем по алфавиту, — Чонгук принялся вслух перечитывать названия всех возможных вариантов, а Тэхён стоял над ним, как говорится, прям над душой.       — Герпес... — прошептал Тэхён, млея от воспоминаний, вернувшись в тот страшный день, — Герпес, — повторил он и Чонгук, глянув на мужа снизу вверх, сжал свои губы, ну так, на всякий случай.       — Откуда у нас герпес? — спросил альфа, а у самого мысли так и поскакали.       — Да ниоткуда! — почти крикнул Тэхён, — Так собаку звали! — и кажется, что пазл таки сложился!       — Это ж каким долбаёбом нужно быть, чтобы собаку назвать такой кличкой?! — они смотрели друг на друга, не зная, что нужно делать с этой информацией, и тут Чонгук взял телефон, набирая номер следователя, который занимался этим делом.       Тэхён ушёл в кухню, пока Чонгук ещё долго говорил по телефону. Зайдя туда, Чонгук сел, тяжело вздыхая.       — Нигде не зарегистрирован пёс с такой кликухой: ни в ветеринарках, нигде, — он цыкнул, закатывая глаза, — Герпес... Что было в голове у этого идиота? — а вот в голове у Тэхёна созревал новый шквал эмоций, когда это страшное слово полностью осело в его мыслях.       — А может быть он болел им, и... — а дальше договаривать было как-то противно.       Все последующие дни Тэхён и Чонгук проводили в лабораториях и анализах на наличие любого вируса, хотя в больнице ему делали обследование, но никогда не помешает повторить это для успокоения души.       К психологу Тэхён тоже ходил, как и обещал, иногда один, а иногда и вдвоём с мужем. Он и сам по себе замечал, что улучшения, пусть и маленькие, но всё же были.       Спустя ещё две недели Тэхён решил пойти на работу, и каково было его удивление, что никто не подавал вид, что с ним что-то нехорошее случилось... Он был очень благодарен своему коллективу, что они оказались такими лояльными. И только зайдя в свой кабинет, он прослезился, увидев на столе несколько букетов цветов... В личном кабинете его тоже ждал сюрприз – огромное количество лайков и пожелания скорейшего выздоровления.       Тэхён был безмерно благодарен, что никто его не жалел, что никто не смотрел на него, как на жертву, а потом поступило предложение всему коллективу просто отдохнуть за счёт фирмы.       Ну а почему бы и нет?       Жизнь ведь продолжается, несмотря ни на что!             Они выбрали тот же самый ресторан, восхваляя кухню да и саму обстановку. Тэхён помнил это место, как они ещё год назад отмечали тут корпоратив, но также вспомнил и тот неприятный инцидент, который как-то очень быстро забылся.       Сегодня была полная посадка, как и в тот раз, и несколько человек из персонала бегали взмыленные по залу.       Когда все расселись по местам, Чонгук изъявил желание покурить на террасе, а Тэхён просто не хотел оставаться без него. Они стояли в обнимку и молчали. Чонгук уже давно затушил бычок, и они просто смотрели вдаль, как перед ними раскинулся их красивый город, их родной Сеул...       На террасу вышли их друзья и коллеги, неразрывная компания из четырёх человек, и задымили, как паровозы, кроме Сокджина и Хосока, которые ещё не пристрастились к этой пагубной привычке, как Намджун и Юнги. Когда их позвали за стол, один официант обратился к другому.       — А ты не знаешь, почему сегодня нет Хвана? — второй пожал плечами, раскладывая приборы для гостей.       — Он вроде как взял отгул, там у него опять что-то с герпесом... Наверное чумка, — очень странный диалог привлёк внимание гостей, и один официант улыбнулся, обращаясь к гостям, — Это кличка собаки, а не вирус, — всё присутствующие засмеялись, но только не чета Чон...       — Это же какой долбаёб дал такую кликуху собаке? — буркнул про себя вечно молчаливый Юнги, и выматерился в своё удовольствие, ну и на всякий случай коснулся пальцами своих губ, а то мало ли...       И пока Тэхён переваривал услышанное, едва ли веря своей удаче, Чонгук пошёл в сторону, о чём-то разговаривая с одним из официантов, и вернулся, спустя несколько минут, показывая, как реликвию, адрес того самого ублюдка.       — Теперь он в наших руках!       И никто так и не понял, куда убежали главные учредители фирмы, только лишь пожали плечами, да и принялись отмечать, ведь банкет же был уже оплачен по депозиту, а чё хавке-то пропадать?       То, что было после, можно было описать, как в лучшем триллере, когда в дверь этого Хвана уже стучалась полиция, а Чонгук обнимал мужа, сидя в одной из машин. Тэхён опознал его позже, когда Хвана привели на допрос. Это ведь с ним тогда произошёл тот неприятный случай, ещё год назад!       Отнекиваться Хвану было совершено бессмысленно, хотя он и обвинял весь слабый пол в изменах. Как потом выяснилось, с омегами у него не складывалось никогда, и все эти ути-пути и телячьи нежности были не для него – такой уж характер дрянной . Любимый омега бросил его прям перед самой свадьбой. Тот, якобы, ушёл на свой мальчишник, отгулять свой последний холостяцкий день, а Хван просто решил за ним заехать, чтобы его будущий муж не ходил по темноте. Он туда, а оттуда смех и крики, и его милый, как сам сладкий грех. Хван и опешил... Его суженый и два здоровенных мужика... Ах, как прозаично... Они нагло лапали подвыпившего омегу, пока тот хохотал, как полоумный, да и ничего вокруг себя не видел. У Хвана кровь вскипела, как у быка на кориде. Он в карман за нож хвататься, и как только увидели его намерения, так и скрутили в бараний рог, таким образом не допуская преступления.       Но видимо, что Бог шельму метит...       Тот так и ушился с новым любовником, оставив на попечение несчастного спаниеля со странной кличкой Герпес. Злость на весь слабый пол он затаил нешуточный, и долго вынашивал, как бы да отомстить, да побольнее, да хоть кому! А тут такое дело, как полная посадка в ресторане, где он работал последний год, и красивый омега в полном и гордом одиночестве, и почему бы да не оторваться по-полной?       Уж не зная как, кровь ударила в голову, и его просто эта идея поглотила целиком.       Он выследил этого омегу, узнав о нём всё до мелочей, вплоть во сколько тот домой приезжал, и во сколько уходил на работу. То, что этот Тэхён был замужем, ему было плевать, он для себя решил, что мол, пусть он и отдувается за весь род омежьий, а с него ж не убудет, он же не сотрётся, не мыло...       Хван признался в содеянном преступлении. Чета Чон уходили по коридору и слышали, как этот ублюдок проклинал весь слабый пол, и что он наконец-то отомстил...

***

      Время прошло и осень давно в свои права вступила, оголяя деревья. Тэхён смотрел в окно, как там двое детей гоняли по лужам в резиновых сапожках, и в таких же сапожках, в резиновых, с ними бегал маленький пёсик. Чонгук, отпивая кофе, подошёл к мужу, целуя того в висок, и смотрел на милую картину, замечая, как у мужа глаза загорелись особым блеском.       — Мне кажется, что нам чего-то не хватает, — как-то очень странно произнёс Тэхён, глядя на мужа, а Чонгук почувствовал, как где-то в середине живота назревает маленький ураган, — Одевайся, — спорить с мужем было бесполезно, и Чонгук просто ехал по навигатору за город, где находились питомники для животных.       — Вы понимаете, — невысокий мужчина неопределенных лет шёл впереди супружеской пары, — Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, — они зашли в помещение с вольерами и клетками, и Тэхён, глядя по сторонам, всматривался в маленьких жителей этого места, — А этот какой-то ненормальный, вы знаете... — мужчина громко кашлянул, потом сморкнулся в платок, и они остановились возле одной клетки, — Вообще не хочет выходить, — он ещё раз глянул на омегу, как тот уже смотрел на сбитую кучу из тряпок и старых пледов, и бесстрашно открыл клетку, — Осторожно, он может укусить, — напутствовал он потенциальных покупателей и отошёл в сторону, с каким-то неверием наблюдая за этим молодым человеком, — Он вообще нелюдимый какой-то, если можно так сказать, — а Тэхён уже открыл одеяло, и смотрел на небольшого спаниеля, свернувшегося калачиком, — Ну... Я пойду, — хозяин питомника помялся на месте, — Я буду у себя, — он махнул рукой и пошёл к выходу.       — Я назову тебя Листиком, — прошептал омега тихо, и оттуда, из-под одеяла, на него глянули печальные глаза, — Мы ведь с тобой познакомились в листве... — Чонгук смотрел, как Тэхён протягивал руку к самому «нелюдимому» псу питомника, — Ты пойдёшь со мной?       Альфа смотрел на своего омегу, как тот взял на руки маленький комок, одну маленькую спасённую жизнь, и поражался его силе и жизненной энергии. Пережив эту трагедию Тэхён смог найти в себе силы и высушить слёзы. Смог навести красоту и выйти из этого тупика с ослепительной улыбкой, словно он самый счастливый человек на свете, хотя ещё совсем недавно он был наполовину мёртв...       Спустя некоторое время Чонгук снова слышал его тихое «Я соскучился» и срывался с места, только бы любить его неистово, как и прежде... Он чувствовал его тепло, он вдыхал его запах, и он знал, что это и есть самый чистый кайф любить! И спорить нет смысла...

💜💚