Невыносимо

Нил никогда не любил ругаться с Эндрю. Они часто спорили и препирались друг с другом, но это редко выходило в настоящие ссоры. Оба знали, где находится грань, оба умели вовремя остановиться, чтобы не доводить до чего-то серьезного. Они даже спорили просто из-за глупостей, из которых было смешно раздувать что-то серьёзное. Но вот он, Нил, который уже три дня сам не свой. Такое раньше случалось, но быстро проходило. Теперь же он раздражался по поводу и без, срываясь на каждого, кто попадал под руку. Сделал совсем маленькую ошибку? Обычно не замечающий таких мелочей Нил отчитает так сильно, что ещё какое-то время придётся стоять и думать, что такого произошло, что вывело Джостена из себя. Это было трудно для команды. Даже Эндрю, который обычно не позволял Нилу так долго на кого-то кричать, просто проходил мимо, даже не взглянув в их сторону. Он вообще затих. Его не было ни слышно, ни видно. До этого он тоже был не особо заметным, но хотя бы как-то обозначал себя. Теперь же его словно не было. Только на второй день этого ада Лисы поняли, в чем дело. Точнее, им об этом сказал Кевин, получивший довольно агрессивный ответ от Нила. Эндрю и Нил попросту поссорились. По какой причине – Кевин выяснить не смог, но ясно было одно: они поссорились достаточно сильно, чтобы не разговаривать друг с другом уже второй день. Команда замечала, как Нил постоянно бросает короткие, непонятные взгляды на Эндрю, пока тот полностью игнорирует его существование. Это выглядело странно и тревожно, но Лисы не смели вмешиваться, понимая, что сделают только хуже. Пусть они разбираются сами. Когда наступил третий день, вечная злость Нила перешла в непонимание и апатию. Три дня Эндрю игнорирует его, не подпуская. Нил знал, что совершил ошибку, когда сорвался на Эндрю во время их очередного бессмысленного спора и наговорил очень много лишнего. Он хотел бы попросить прощения, но Эндрю не позволяет – каждый раз, когда Нил приближается, Эндрю либо уходит, либо просто сверлит его ледяным взглядом, не давая вставить ни слова. Во время ссоры Нил просто говорил без остановки, даже не особо задумываясь о смысле своих слов, но начал медленно затихать, когда увидел, с каким лицом на него смотрит Эндрю. В конечном итоге он заткнулся, смотря на Эндрю со страхом в глазах. Он испугался не Эндрю, который едва держался, чтобы не сорваться и не ударить Нила. Он испугался себя, что позволил этим словам вылететь изо рта, даже не понимая, о чём говорил. Вот это было для Нила по-настоящему страшно. Эндрю же просто простоял с ледяным взглядом ещё около минуты, молча развернулся и ушёл. С того самого момента Эндрю даже не смотрел на Нила. Сначала Нил просто бесился с этого, ибо это действительно раздражало, но когда спустя три дня Эндрю так и не заговорил, Нил не понимал, что делать. Точнее, ему попросту ничего не хотелось делать. Ни тренироваться, ни выходить из комнаты. Единственное, чего хотелось – это чтобы его оставили в покое и дали успокоить свои мысли. Они были слишком убивающими и больными, чтобы нормально функционировать. Нил пытался, хоть и не слишком настойчиво, подойти к Эндрю и поговорить, но тот всякий раз молча уходил, не давая и слова сказать. В моменте это бесило, но спустя время становилось больно. Эндрю его отталкивает при любой попытке контакта. На четвертый день Нил уже отчаялся и даже не пытался что-то исправить. Это было бессмысленно. Пока Эндрю сам не захочет, Нил вряд ли чего-то добьется. Он просто постарался отвлечься и не думать. Тренировка, учеба. Вот что должно было занимать его мысли, а не чертов Эндрю, вечно маячащий перед глазами, но, как гордый кот, не подходил, будто там сидит не его парень, а какой-то мусор. К концу дня Нил сдулся. Сил практически не осталось, но он их нашел, чтобы подняться на крышу. Он не видел, чтобы Эндрю поднимался туда, поэтому решил, что раз там его нет, то это хорошая возможность покурить. Но открыв дверь парой рывков, Нил шагнул на улицу и, обратив свой взгляд к краю крыши, увидел там Эндрю, стоявшего на самом краю с засунутыми в карманы руками. Мир вокруг словно замер. Все звуки исчезли, осталась только пугающая тишина. Губы Нила поджались уже как на автомате, а напряжение тут же осело тяжёлым грузом в груди, сдавливая легкие. Зная, что ничего хорошего не выйдет из-за их нахождения наедине, Нил скрипнул дверью, инстинктивно начиная закрывать ее, чтобы уйти. Подальше от этого напряжения, от этого человека. Лучше убежать, чем столкнуться с тем, что его ждало за этими дверями – с тем, что было между ними. – Стоять. – Хриплый голос Эндрю, прорезавший тишину, словно нож, скомандовал, и Нил замер. Все в его теле напряглось до такой степени, что в какой-то момент стало больно от того, насколько сильно его рука сжала металлическую ручку. Он будто забыл, как двигается собственное тело, застыв на месте. Даже взгляда не поднимал, хотя слышал приближающиеся шаги. Медленные, тяжелые. Когда пара тяжёлых чёрных ботинок остановилась прямо перед ним, Нил закрыл глаза, боясь увидеть Эндрю сейчас. Он наверняка был очень зол, раз решил заговорить спустя четыре дня, и Нил действительно не осмеливался поднять взгляд – даже открыть глаза казалось подвигом. Минута на крыше тянулась как вечность. Каждое мгновение было наполнено предчувствием чего-то неизбежного. Видимо, Эндрю надоело ждать, потому что послышалось тихое шуршание ткани. Эндрю вытащил руку из кармана и коснулся пальцами подбородка Нила. Нил вздрогнул, словно от удара. Эндрю приподнял его голову, заставляя смотреть. – Посмотри на меня. – Таким же ледяным тоном приказал Эндрю, не отрывая своего взгляда от закрытых глаз Нила. Его голос был спокоен, но в этом незыблемом спокойствии таилась почти осязаемая угроза. Нил с трудом разлепил веки и наконец увидел лицо Эндрю. Маска безразличия, которую Эндрю обычно носил так безупречно, теперь трещала по швам. Миньярд был зол, по-настоящему, пугающе зол, даже если его лицо ничего не выражало. Его крепкая, почти болезненная хватка на подбородке уже много о чём говорила. Поза стала невыносимой. Нил отпустил дверь, которую так старательно держал всё это время, и, почти неосознанно, шагнул ближе к Эндрю, не прерывая с ним ни на секунду зрительного контакта. Эндрю молчал, рассматривая глаза Нила. Джостен не понимал, что там рассматривать, ведь знал, что ничего кроме усталости и неизбежного отступления там нет. Его глаза, обычно такие яркие и полные жизни, сейчас казались потухшими, отражая лишь внутреннюю пустоту. Первым решил прервать тишину Нил. – Эндрю, я… – не своим голосом прошептал Нил, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он вырывал их из себя. Но он замолчал, не найдя в себе сил продолжить. Он снова закрыл глаза, желая исчезнуть, но Эндрю больно дёрнул подбородок, заставляя снова их открыть. – Я не верю в извинения, Нил. Они для меня ничего не значат. – Да, я знаю. – прохрипел Нил. Он не хотел здесь находиться. Стоять под тяжелым, обжигающим взглядом Эндрю и не знать, что делать дальше, было невыносимо. Хотелось сбежать. Видимо, Эндрю заметил его мелкую дрожь, которой его внезапно пробило. Нил даже не заметил этого, пока ладонь Эндрю с подбородка не переместилась на шею. – Прекрати. – тихо сказал Эндрю, и это уже не было приказом. Нил сосредоточился на приятной тяжести грубой руки у себя на шее и смог совсем немного расслабиться. Его кулаки, сжимавшиеся до побеления, наконец расслабились и руки просто повисли вдоль тела. – Ты никогда не игнорировал меня так долго... Я не знаю, что мне делать, Эндрю. – на грани слышимости прошептал Нил, всем своим нутром желая прижаться к Эндрю и стоять так, пока он не остынет, но Нил не мог ошибиться дважды. Прикоснуться сейчас к Эндрю было бы большой ошибкой. – Ты понимаешь, почему так получилось? – настойчиво спросил Эндрю. Его большой палец начал выводить едва ощутимые, успокаивающие круги на задней части шеи Нила. Всё, что Нил смог из себя выдавить, это короткое "да". – Хватит вести себя так, словно ты готов сорваться прямо сейчас. – устало пробормотал Эндрю, делая шаг вперёд. Он был слишком близко. Всё нутро Нила сжалось. – Не игнорируй меня. – выдохнул Нил, чувствуя, как его слова звучат почти умоляюще. Эндрю сделал еще шаг. Теперь между ними не осталось расстояния. Его свободная рука мягко легла на плечо Нила, а сам он уткнулся головой в пространство между плечом и шеей, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. На выдохе едва слышно произнес: – Мне нужно было время. Ты знаешь. – Оно было невыносимым, – тихо ответил Нил. Его собственные руки нашли шею Эндрю, мягко обвивая ее. Пальцы тут же вплелись в короткие, мягкие волосы на затылке. – Знаю. Никаких «прости» или «извини». Эти слова ничего не значили для них. Но они верили друг другу. И этого было достаточно, чтобы понять все.