Что в этом плохого?

- Никогда не думал, что когда-нибудь опять буду тут сидеть и пить с тобой чай, - пик усмехнулся, он долгие годы старался забыть всё, от поцелуев до тех пьяных разговоров. Но вот они сейчас опять-таки сидят вместе и разговаривают. Может, это судьба? Хотя хуй знает, существует ли она. - А может, это боженька наказывает нас? - Кто знает, кто знает, - тишина. Звук мотора за окном ударил в уши, словно холодной водой окатили, зеленый даже невольно зажмурился. Это точно мотоцикл был? - Ну, что будем делать дальше? - зелёный уткнулся взглядом в поверхность белоснежного стола, он видел лишь один выход. И исход его был не с очень хорошим концом. Хотя куда ни глянь, одна хуйня. - Поживёшь у меня, найдёшь работу, а дальше как пойдёт, - подперев щеку рукой, пик начал разглядывать Вару. Он не очень-то и сильно изменился за все эти годы, ну если только не учитывать то, что волосы слегка отросли. - Нет, я про... - Вару поджал губы, стеснение — это не его черта характера, но этот фиолетовый пидор заставлял переступать его принципы и делать то, что не свойственно для зелёной бестии. - Да. Я тебя люблю и не буду этого скрывать, да и тем более ты утром тоже как бы... Признался, - зелёный кивнул, но скорее мыслям в голове, нежели отвечая собеседнику. - Это ведь неправильно... - Разве в этом мире существует правильность? - Да, Пик прекрасно осознаёт свои чувства и принимает их как часть себя, но нельзя сказать такого же про Вару, расти в жёстко гомофобной семье было тяжело, настолько, что сам стал чуть ли не ненавидеть «этих», а теперь еще и сам скатился до такого «позора». Спасибо, мама, спасибо, папа. - Что в этом хорошего? - Зелёный выдохнул так, что на грудь упал камень — стало ясно, что он стоял на пороге того, чтобы заплакать. - А что в этом плохого? - Вопрос был странным, конечно, ничего. Но для зелёного это до сих пор что-то вроде катастрофы. Это противно, с детства ему вдалбливали эту мысль в голову. Буквально все. Всё же обида и злость на себя самого взяла вверх и вырвалась в мир слезами. Они текли ручьём по щекам и спадали на одежду, зеленый прикрыл лицо руками и уткнулся в столешницу. Сердце разъедал горячий яд, с каждой секундой начиная обжигать, делать больно сильнее и отравляя сердце. Сжав очки на глазах, он удержался от того, чтобы не сломать их, потому как чересчур сильно сжал кулаки. - Эй, ты чего? - Старший откровенно говоря ахуевал, он никогда не знал, что стоит делать в таких ситуациях, да и, сказать честно, почти что никогда в них не оказывался. Перед глазами тут же всплыла картина, как он поднимает на руки чуть ли не истерящего Вару. Сердце всё больше и больше сдавливало чем-то массивным. Поднявшись со своего места, Пик подсел к младшему и слегка приобнял. - Это ужасно, - всхлипывая, зелёный всё больше и больше ощущал стыд за себя. Лучше растерзать кого-то щуплого или хилого, такого же жалкого, как его, к херам, прогнившая, проданная за грош душа. Может, он и чувствовать себя лучше будет, а не помойной использованной тряпкой, которой не только пыль вытирали, но и полы драили. Тепло. Зеленый всем своим телом ощутил объятие со стороны человека, которого был готов целовать и ненавидеть одновременно. Всё слишком сложно