Время уносит всё

ㅤㅤㅤ ㅤㅤТреск. Щелчок. Хлюпанье. ㅤТам, в бездне, что-то гулко и тихо разрывало землю, пропитанную запахом смерти, крови и разложения. Дегенерация объяла это место, подобно черному туману; на мягких лапах она пробиралась в каждый тёмный уголок и повсюду оседала пылью. Забиралась под завалы, просачивалась в трещины кафеля и под дверные проёмы, будто имела собственный разум. ㅤЧерез тонкую кожу руки можно было разглядеть скелет. Мышцы, гладкие кости, сухожилия. Ногти вгрызались в почерневшую холодную землю, оставляя на ладонях грязные разводы. Что-то черное, смолистое, стекало вниз, булькало в горле, гудя от приступов тошноты, скобля по горлу каплями свечного воска. ㅤНеудача за неудачей. Падение за падением — будто это продолжается бесконечность. Крестики-нолики с его сознанием, длящиеся сотни лет. Чернота заливается в рот, течет из глаз, стекает по халату. По рванью. По искаженной зрачками плоти. По свету, который грыз его изнутри. ㅤТишина глодает внутренности, крики и безумный шепот разрывают сознание на части. Каждый раз он проигрывает в неравной битве, пытаясь найти баланс с самим собой, пытаясь отвоевать себе своё же собственное сознание. ㅤПытаться здесь считать время — всё равно что отмерять часы по гниющим струпьям. Но он делает это как может. Мысли растекаются по морю, касаются костей. ㅤОн не отступил, даже когда победа казалось лишь мечтой. Чем-то далёким, недосягаемым, словно желание объять звёзды. Он всегда шел вперед — несмотря ни на что. Всю жизнь у него была сильная воля, подкрепляемая желанием жить; даже если эта жизнь будет во тьме. Шанс есть только тогда, когда ты дышишь. ㅤПальцы задевают края глубочайшей тьмы, локоть упирается о вдребезги разбитый кафель. По телу бежит холод. Приложив оставшиеся усилия, он подтягивает за собой нижнюю часть тела. Закидывает колено на поверхность, за что-то цепляется, и тяжело падает на ледяной пол, оставляя пропасть позади. ㅤНа кости медленно нарастает плоть. ㅤБегающий, почти безумный взгляд измученного сознания цепляется за знакомые, но давно позабытые помещения. С холста его сознания едва соскабливается пыль, оседает тяжелым грузом на краю зрения. ㅤРаны затягиваются. Свет нехотя угасает, прячась под рёбрами, а тьма уходит глубже, укрываясь где-то под тенями от костей. Извивающееся мясо глазниц замирает, тихо, почти недовольно шелестит и рассасывается, принимая привычный вид бледно-белой человеческой кожи. ㅤТемнота и тишина. Где-то вдалеке, сквозь расщелины танцевали едва заметные блики света, разбавляющие густую атмосферу могильного покоя. Будто он был не в исследовательском центре, в котором когда-то кипела жизнь, а в склепе, из которого нет выхода. ㅤМрачные извилистые коридоры, никуда не ведущие двери, камень за которыми давно обвалился под грузом коррозии. По стенам пошли глубокие трещины и черные потеки, словно отпечатки незыблемой древности. Каждый угол источал запах ссохшейся краски и разложения. Перевернутые стулья, разломанные столы и темные разводы, такие же, что были сейчас у него на руках. ㅤНесмотря на зарубцевавшиеся увечья, что-то всё ещё не позволяло ему думать, мешало рассуждать; стесняло мысли проржавевшей клетью. Усталость навалилась с новой силой, но он не мог позволить себе закрыть глаза. ㅤНе без борьбы с самим собой ученому удается согнуть тело и сесть, тяжело опираясь на колени. В осколке разбитого мраморного пола отсвечивают очертания его собственного отражения. ㅤЧерные волосы отросли почти по плечи. У корней проглядывали светло-желтые пряди, будто окрашенные естественным солнцем. И из осколка, в ответ, на него смотрели яркие, золотые глаза, в глубине которых плескался свет.

***

ㅤГриша широко распахнул глаза, отшатываясь назад, дальше от развертывающейся перед ним пасти бездны. ㅤДоктор на его глазах превратился в лужу черной нефти, стоило ему лишь взглянуть на то, что было внизу! ㅤКрики вокруг стихают, но это не успокаивает, страшит лишь сильнее, отнимая драгоценный воздух. Грудная клетка бешено вздымается в такт пульсу. ㅤУжас змеёй полз вверх по пищеводу, обвивался тугой лентой вокруг органов и сдавливал лёгкие. Спиной он беспорядочно искал путь назад, дальше от проклятой тьмы, дальше от страха, но не находил и впадал в панику сильнее. И бешено стучащая в мозгу кровь не смогла перекрыть визг ужаса, раздавшийся под черепом, когда трещины черного месива оказались в пугающей близости от его ног. ㅤУченый рывком разворачивается, но мгла уже подступила, будто только и ждала момента, когда он не удержится, отвернется; и просочилась между его стоп, приковывая обувь к земле, будто он наступил на расплавленную резину. ㅤДрожащими пальцами он пытается за что-то схватиться, найти опору, но тщетно. Последняя опора ускользает, опрокидывая его в пучину отчаяния. Грудная клетка разрывается, сознание взрывается агоническим приступом, словно под его черепную коробку запустили фейерверк. ㅤКафель раскалывается со скрежетом зубов. ㅤЕго спину встречает ощущение липкой невесомости. ㅤИсследовательский центр, опечатанный снаружи, жадно поглощает изначальная тьма. Нефть сочится из-под стен, пропитывает белый камень, и навсегда остается безмолвным напоминанием о трагедии.

***

ㅤОтводя взгляд от осколка и избавляясь от секундного наваждения, Гриша, прихрамывая, приподнимается с пола, осматривая застывшее во мраке помещение. Откуда-то из глубин за спиной ему почудился плач, от которого по спине побежали такие же леденящие душу мурашки; и подстегнули ускориться. ㅤПереминаясь с ноги на ногу, он последовал к коридорам. Каждый шаг оставлял за собой след из черной нефти, пахнущей чем-то неестественным и трупным — если это вообще можно было описать как запах. Но сейчас его рваное сознание едва ли было способно на большее. ㅤОн бездумно брёл вперёд не меньше нескольких минут, когда то и дело перед взором вырастали покрытые липкой жижей тупики, заставляя отступать и искать другой ход, словно блуждая в лабиринте. Время было безжалостно, хотя он и не мог точно сказать, сколько его прошло. ㅤЕщё через минуту ученый наконец вышел к мало-мальски целой комнате, дверь в которую была не заперта изнутри. Беглый осмотр принёс ему достаточно информации. ㅤНа полу, то тут, то там, лежали пожелтевшие от времени страницы. Чернила то и дело расплывались кляксами, каких-то бумаг явно недоставало, но что-то, что еще не истлело от времени, осталось. Помедлив в глубокой задумчивости, он медленно наклонился, как во сне, взяв ближайшую к его ногам бумагу. ㅤНа секунду Грише показалось, что он разучился читать, но это ощущение быстро пропало — чем больше он смотрел на месиво слов, тем лучше они выстраивались в предложения. Воспоминания стремительно возвращались, беспощадно врезаясь в его хаотичное сознание. ㅤ«…Исследование появления нефти на высохшем нефтяном месторождении… Зачем им нужно было строить исследовательский центр в таком невообразимом месте для подобных дел?» ㅤНаверное, прежде, чем начинать читать, стоило собрать все страницы. И почему он не подумал об этом сразу? Всё ещё слишком тяжело. Едва заметно скривившись и кивнув своим мыслям, Гриша начал собирать все бумаги по комнате, сортируя их по любезно написанным сверху датировкам. К сожалению, датировки были не везде, поэтому некоторые бумаги он сортировал исключительно по наитию и состоянию текста. Закончив, ученый наконец вновь приступил к чтению. ㅤОн снова перечитал первую страницу, бессмысленно пробегаясь взглядом по буквам. Удостоверившись что первая заметка была сильно старше остальных и не представляла для него никакого интереса, он перелистнул импровизированную книжку дальше. ㅤ«…Боже, что они обнаружили в глубине нефтяного месторождения…» ㅤС каждой страницей почерк писавшего заметки исследователя читался всё хуже и хуже, под конец превращаясь в смазанную, едва читаемую кашу из символов, словно пишущий страдал от приступов Паркинсона и шизофрении одновременно. ㅤ«…Все больше и больше людей превращается в нефть. Этот исследовательский центр опечатан снаружи… Никто не может выйти. Никто не может выйти…» ㅤ«Отсюда нет выхода...» ㅤЦентр заполонил шорох перелистываемых страниц, разгоняя по углам тишину, а голову — наполняя самыми разными тревожными мыслями. В любой другой ситуации, возможно, он был бы рад тому, что может почитать что-то в покое и безмолвии. Но здешняя тишина будто отравляла кислород, бесконечно пялясь в спину сотнями жадных взглядов — прямо с той стороны, откуда он вышел. ㅤ«…Мне, кажется, послышалось. У меня ощущение, что из-под земли доносятся звуки. Это зовет меня. Он зовет меня!» ㅤК сожалению, параллели были очевидны даже для его уставшего мозга. Гриша невольно поежился. ㅤКак истинный ученый, первое, чем он занялся, стоило мыслям обрести вменяемую форму — изучение: своего состояния, своих знаний, оставленных записей, документации и заметок того, что произошло после его падения в бездну. Он расставлял по местам искаженные-искореженные детальки, скрупулезно просматривал каждую частичку воспоминаний, сортируя бумаги по датам и почерку и раз за разом их перечитывая, лишь бы его разум смог объять весь спектр информации. Объять и осмыслить. ㅤВсё можно было объяснить. Можно было. Когда-то. Но определённо не сейчас — отрицать это не имело смысла, он был не в той ситуации для отрицания. ㅤОн был ученым. Он был лучшим из лучших — сюда отбирали только таких. Но даже рассвет физики и годы, проведённые за маниакальным обучением, не могли растолковать того, что произошло с ним. Ничто не могло объяснить те знания, что медленно и неотвратимо просачивались к нему в голову, будто божественное откровение. ㅤВедь это были не только знания, не только бесплотные размышления. Но и сила, что сочилась из всего его существа, парадоксальная и безумная. Он не до конца её понимал, но чувствовал, что чем больше о ней думает, тем больше о ней знает. Очень странное, но в какой-то степени приятное ощущение. ㅤОн подкинул мелкий кусок стены в руке, наблюдая, как тот начинает слабо светиться. Тьма отступает, прячась по углам, будто загнанное в угол животное. Безумие. ㅤИ, стоило ему об этом как раз как следует задуматься, параллельно мелко экспериментируя с полученными способностями, Гриша ощутил странный укол в руке. Он перевернул запястье, сжимая камушек между фаланг; взгляд сполз к большому пальцу, который неприятно чесался. ㅤОттуда на него посмотрел глаз. ㅤРука непроизвольно разжалась, выпустив камень. Лицо его осталось пустым, но сердце дрогнуло и, наверное, едва не остановилось. ㅤГул от удара эхом отразился от гладких полированных стен и пошел гулять по замкнутому пространству института, отскакивая от коридоров на пути. Вскоре отголоски стихли, и вокруг снова воцарилась тишина. Ничего не произошло, тут было всё также пусто, и никто не обратил на замершего ученого внимание. ㅤДни, которые он провёл за тщательными исследованиями, дали понять, что отсюда, как и было написано на тех страницах, и правда нет выхода — всё здание было тщательно опечатано. На месте, где когда-то был вход в Чернобыльский исследовательский центр, сейчас сплошняком стояла стена. Гладкий белый камень, похожий на слоновую кость. ㅤВпрочем, изучение окружения пусть и было познавательным, но как таковой информационной пользы принесло мало. Банально потому, что он был ограничен одним давно покинутым зданием, в котором, помимо него, никого не наблюдалось. Ну или он хотел верить, что не наблюдалось, потому что постоянно ощущал взгляд в спину, но сколько бы не оборачивался — пустота отвечала ему молчанием. ㅤИ чем больше его размышления утыкались о собственное праздношатание из угла в угол, тем больше у него болела переносица. ㅤОн был глубоко нестабилен. И даже не мог понять, откуда это знает — мысль просто пришла ему в голову и ощущалась истинно верной. Оставалось надеяться, что он не просто сошел с ума и это не галлюцинации его больной головы, а этот вариант не стоило отметать так легко в такой нелёгкой ситуации. К тому же… пусть осознание и пришло к нему запоздало, трудно было не заметить, что шло время, а есть и спать ему так и не хотелось, даже если усталось снедала с ног до головы. Будто эти естественные потребности отошли на задний план и нисколько не тревожили ни его разум, ни тело. ㅤСловно так и нужно было. ㅤС каждым часом, проведённый за изучением самого себя, ученый ощущал, как его разум простирался дальше этого места, мыслил быстрее, масштабнее, шире, чем раньше. Его сознание медленно выходило далеко за человеческий уровень понимания. Казалось, за мгновения он мог объять сотни лет. Невообразимые изменения, которых он находил в себе всё больше и больше. И больше это не походило на утыкание в стены. ㅤТеперь он мог ощутить мир за пределами этого места. ㅤБумаги на хрупком столе были тщательно рассортированы и разложены по датам, на полу больше ничего не валялось. ㅤРука легла на прохладный камень, где когда-то был вход в институт. Он провёл пальцами дальше, проходясь по мелким трещинкам и смахивая пыль на пол. Неторопливо под его ладонью вырисовывался светящийся золотой узор, очерчивая разрыв в пространстве. Камень расползался, открывая взгляду Бога мир. ㅤВ черной рясе он стоял на его пороге, подобно мессие. ㅤВо мгновение он ощутил, как на него устремились десятки взглядов, безумных и ㅤвраждебных. Казалось, будто на него смотрит само небо, дотошно, с опаской оценивая, как новую фигуру на шахматной доске. Бог поднял взгляд. ㅤЕго ноги объял свет, быстро вырастая и окружая человеческую фигуру защитным куполом, излучающим ярчайшее сияние. Позади затрепетали и раскрылись гигантские крылья солнечной птицы, шелестя множеством злато-белых перьев. ㅤБледные губы человека дернулись, и Он вымолвил: ㅤ— Да будет Свет. ㅤВзошло Солнце. Внезапно в мир снизошло новое Божество двух полных путей, владеющее уникальностью. Хрупкий баланс сил вновь дал трещину, расползаясь нитями сколов по миру и норовя разбиться вдребезги. По земле разошлась едва ощутимая обычными существами вибрация. ㅤДругие Боги могли ощутить его появление, даже попытайся он скрыться, полагаясь на тьму. Рисковать и случайно выдать свою потенциальную неопытность ему не хотелось, но он нуждался в изучении этого нового мира собственными глазами. И из двух вариантов он был наиболее оптимальный — уверенно заявить о себе, пока эти древние существа серьёзно заняты борьбой между друг другом. ㅤНо новое Солнце не могло не привлечь кое-что ещё. Что-то потянуло его взгляд в сторону. Повиновавшись уколу интуиции и уже догадавшись, что к ней стоит прислушиваться, он слегка скосил взгляд в сторону, всё ещё старательно излучая благоговейный свет и очищаясь от устремлённых сюда порочных взглядов. ㅤНа земле неподалёку лежала кукла, из чьих конечностей виднелись обрезанные черные нити. Ноги и руки неестественно вывернулись, будто под действием ужасающей силы, а голова была обращена в его сторону. Улыбающееся лицо взирало на него с любопытством, но где-то в глубине плохо нарисованных глаз и слишком длинных губ плескалось уже знакомое безумие. Что-то потустороннее попыталось натянуть на себя человеческую кожу, но у него не вышло. ㅤБог Солнца отвернулся и пошел вперед, прочь от места своего второго рождения. Его неторопливо поглатила тьма, и свет исчез вслед за ним. Сияющее непорочное солнце медленно рассеялось. ㅤНо он ещё вернётся сюда.