Танец под луной

Сезон дождей закончился месяц тому назад, а земля опять встречает холод и сырость. Подходит пора зимы. В воздухе витают предвестники скорого снега, разнося мороз по всем клеткам кожи. Отряд шел своей дорогой, уже вечерело, серое небо выдавало серьёзный настрой идущих. Человек в красном плаще и с волосами цвета серебра, завязанными в низкий хвост, остановился, подавая знак для привала. Все начали копошится и обустраивать места для скорого ночлега. Кто-то собирал ветки, кто-то разводил костер, кто-то готовил спальные места и ставил палатки, а кто-то готовил похлёбку. Человек в красном стоял отдельно и наблюдал за всеми, к нему подошел оруженосец с выбритыми висками. — Господин Лоргон, еда почти готова. Пойдёмте к костру, вас все ждут. Он посмотрел на пришедшего грозным взглядом, хотелось съёжиться от такого давления но это была не опасность, а предчувствие чего надвигающегося. — Сегодня ночью пойдет снег, — глухо сказал Лоргон и отправился к остальным. — Что? Но ведь еще рано, — Эннон был оставлен с данной информацией как ничего не знающий ребенок, но, почесав свой затылок, направился вслед за Господином. Все сидели у костра, ожидая старшего, и вот пришли двое которых ждали, к синеглазому сразу подбежала маленькая эльха, обнимая того за ногу, а после бесцеремонно потащила его за плащь, указывая свои маленьким пальчиком в направлении костра, где сидели остальные. Лоргон лишь вздохнул и позволил себя вести этой маленькой шалунье, под теплые улыбки остальных братьев. Как только он сел был сразу окружен еще одним ребенком, черноволосым мальчиком эльхом, за месяц пути Среброволосый уже смирился с таким интересом детей к его персоне. — Вижу, что ты стал более мягким брат, — высказался человек к рисунками на лице. — Рунбора, еще слово про это и я тебя палкой огрею, — синие глаза блеснули черным на мгновение. — Ух ты, а я думал, что уже вырос для того, чтобы палкой меня греть, — никак не унимался младший, смотря как старший гладил маленькую эльху по голове. Еще бы мгновение и его правда бы огрели палкой, но вмешался еще один человек. — Братья, не ссорьтесь, Брани не нравятся ссоры, — двое сразу утихли. — Мы не ссоримся, Брани, все хорошо, — высказался старший, продолжая гладить девочку по голове и смотря как та уплетает похлёбку за обе щёки. — Извини, Брани, — Рунбора лишь улыбнулся с закрытыми глазами и начал есть. — Брани прощает, ведь вы ничего не сделали и не сказали, и хватит просить у Брани прощения, Брани устал слышать эти слова, — его лицо стало серьезным, как у ребенка. — Да, конечно Брани — высказались оба и продолжили есть. После трапезы все готовились ко сну, Лоргон подошел к Рунборе, положив руку ему на плечо. — Постоишь на стрёме, устанешь - разбуди кого-нибудь из братьев, либо меня, либо Оннуна и Жельфа, понял? — Это ты меня вместо палки решил наказать? — С улыбкой сказал младший. — Возможно, кто знает, — похлопав того по плечу, Лоргон направился к своей палатке, где его уже ждали уставшие дети. Обстановка была спокойная, костер тихо трещал и согревал своим светом, все уже разошлись по палаткам и мирно спали, в дали от огня, в тени дерева сидел Рунбора, сторожа покой всех спящих. Вдруг он услышал шорохи и шаги, из палатки вышел Эннон оглядываясь по сторонам, никого не найдя взглядом тот направился в лесную чащу. Заинтересованный, ночной сторож решил просмотреть за ним, ведь не оставлять же его одного в лесу, вдруг погань какая-нибудь нападёт, а оруженосец еще не особо опытный, по мнению Лоргона конечно же. Тихо следуя за идущим, не издавая ни звука, они начали выходить на некую полянку, небо стало светлее и вскоре ночь стала ясной, на небе светила луна, тихо плывя меж редких облаков. Пошел снег. Первый снег в этом году, еще нежный, который греет душу своим первым появлением. В лесу создавалась просто сказочная атмосфера, земля еще дышала теплом, заставляя молодые снежинки таять от прикосновения с ней. Послышался шорох, Рунбора замер в тени кроны дерева, смотря вперед. Эннон стоя посреди небольшой поляны залитой лунным светом, а на него тихо падал этот нежный, первый снег. Сердце носящего крест замерло и, кажется, остановилось на мгновение. Неподвижный Эннон начал свое движение. Слышалось тихое пение некой молитвы, слова было сложно разобрать, но мотив, он был завывающим, как начинающаяся вьюга или метель. Последовали движения. Руки поднялись верх, ловя лунный свет в пальцы с мозолями и так же отпуская его. Пение стихло, но оно продолжалось в ритме сердца танцующего. Шаг — удар сердца, другой, еще один. Руки двигались плавно, словно в молитве, ноги казалось не касались земли, лишь следы на свежем снегу выдавали траекторию его движения. Глаза закрыты, лицо расслабленно. Этот танец под луной начинался очень плавно и тихо, ощущался как что-то уходящее но приходящее в замен. Его движения напоминали волны реки, что утихает, спелые колосья, что уже готовы быть срезанными. Вот первый поворот, нежный, плавный и почему полный надежды, руки вновь поднялись в умоляющем жесте и опустились на лицо, будто омывая его. Дальше движения ускорились. И не походили на то что было в начале, они стали грубее будто дикие звери или погань. Руки раскинутые в стороны возвращались к телу, словно ветер. Рунбора не смел шевелиться, лишь заворожённо смотрел за танцем оруженосца его брата. Это было что-то сакральное, личное, ну или ощущалось так. Танец близился к концу, переходя на плавный круг шагов. Вновь заслышался мотив песни, последние шаги и все стихло. Лишь дыхание Эннона прерывало эту тишину. Снег бесшумно падал ему на лицо, волосы и одежду, а так же на все вокруг. Рунбора еще несколько мгновений не смел шевелится, но всё-таки вышел из тени, чем напугал оруженосца. — Г-г-осподин Рунбора?! Что, что вы тут делаете? — Было видно, что он очень переживал и был смущен появлением мужчины. — Да так, просто увидел тебя идущего в лес. И можно просто Рунбора, — крестоносец нежно улыбнулся, он уже давно хотел чтобы тот назвал его просто по имени, но всегда мешал Лоргон со своим «не положено» — Ч-ч-то вы Господин, как я смею? — Не переживай, по крайней мере когда мы одни зови меня по имени, — его голос звучал нежно и успокаивающе, словно обещая что старший об этом не узнает. — Х-х-орошо Госпо~ ой, то есть Рунбора, — Эннон виновато косился в землю, словно где-то провинился. Он боялся посмотреть в глаза старшему по званию. — Кстати, что это за танец? Не видывал прежде таких, — скрестив руки на груди он подошел ближе к оруженосецу. — А, это. Это танец с севера, моей родины, — Эннон немного оживился, когда Рунбора спросил его про танец, — это наша «Немая молитва» Высшему. На севере мы так молимся когда на землю падает первый снег. Мы благодарим Высшего за весну, лето и осень и просим защитить нас зимой, от холода, погани и дикого зверья. Просим наставления и защиты от болезней. У нас там холодно и чтобы не заболеть мы танцуем, так и согреваемся. Обычно танцует вся деревня, но я не в ней, поэтому решил станцевать один, — Эннон все так же виновато косился в сторону, но явно уже больше не смущался наглого нарушителя. — Очень интересно, не слышал о таком способе молитв, — все таким же приятно тягучим голосом говорил Крестоносец, но он заметил что Эннон немного занерничал, неужели подумал о чем-то плохом?— Может, я могу с тобой станцевать? Я запомнил твои движения, думаю они будут такими же только в другую сторону, я прав? — этот медовый голос мог свести с ума кого угодно. Эннон оживился, сначала обрадовался, потом задумался, он подумал что Рунбора скажет что нельзя так молится и это схоже с еретическими ритуалами, но видимо он зря переживал, а может и забыл что Крестоносец является ксоном. — Д-д-да все верно Гос~ Рунбора, — быстро себя поправил оруженосец — Если вы хотите то я не против станцевать с Вами — где-то внутри теплилась чувство гордости и радости — Вам нужно встать напротив меня, а в остальном все так же как вы и видели — переменаясь с ноги на ногу проговорил оруженосец. И вот они стоят посреди поляны, снег все еще идет, скрывая следы прошлого, одиночного танца, теперь наблюдатель сам танцует его. Опять тихое завывающее пение, что так напоминало вьюгу, но стоя ближе Рунбора понял, что это и правда была молитва Высшему. Руки обоих поднялись вверх, повторяя ранее запечатленные движения, плавное движение головы, на этот раз глаза Эннона не закрыты, они смотрели на партнёра перед ним. Молитва стихла. Первый поворот, синхронно, будто они танцевали вместе всю жизнь. Два сердца бились в унисон, в такт этой немой молитве, взывая к Высшему, прося защиты в эту зиму и принося ему благодарности. Снег мирно падал и оседал на землю, она начала засыпать, остывать, позволяя кутать себя белоснежным одеялом. Танец закончился. А первый снег все шел. Эннон немного запыхался от второго молитвенного танца, а вот Рунборе хоть бы что. — Рунбора. Спасибо что станцевали со мной, танец моего народа… — теперь Эннон смотрел Крестоносцу прямо в глаза нежно улыбаясь, в его глазах читалась печаль и тоска по родному краю, но так же и радость. — Пожалуйста, Эннон… — Крестоносец так же нежно улыбнулся, а после приблизился у оруженосецу. Убирая снег в его волос, вблизи можно было увидеть как снежинки, что упали на его ресницы, таяли и превращались в капельки воды, а те что таяли на волосах и коже тихо стекали по его лицу. Вытерев щеку своей теплой рукой, Рунбора поцеловал оруженосца в лоб, все так же нежно улыбаясь. Эннон с шоком в глазах посмотрел на Крестоносца, но не дернулся, его щеки покраснели толи от холода, толи от действий старшего. — Пойдём, погреемся у костра, — Рунбора аккуратно взял ночного танцора за руку и нежно повел обратно в сторону лагеря. Эннон не до конца понимал происходящее: «Что это значит? Это какой то жест у Крестоносцев? Или традиция ксонов? Что это было? Поцелуй?! Надо было учить историю!» Погруженный в свои мысли он и не заметил, как старший привел его в лагерь и усадил у костра, садясь рядом. Они все так же держались за руки, оба красные, особенно Эннон, греясь у трескучего костра. На утро первым проснулся Лоргон, выйдя из палатки он похрустел своим стареньким позвоночником и осмотрелся по сторонам. Рядом с костром он нашел Рунбору, что готовил что-то на подобии вчерашней похлёбки. — Доброе утро, братец, как ночь прошла? Вижу снег всё-таки был, ничего не случилось? — Лоргон с утра был довольно разговорчивым и добрым, до тех пор пока его настроение что-нибудь не испортит. — Доброе утро, брат, все нормально, снег и правда шёл, а ночью все было спокойно, — необычайно мягко признался младший, что естественно было замечено. — Точно ничего не произошло? — Уточнил свой вопрос среброволосый. — Ничего, брат, — перемешивая содержимое котелка ответил Крестоносец, на что на него посмотреть с недоверием. Лоргону ничего не оставалось делать как оставить свои расспросы и начать будить остальных, собирая их у костра. Вот все у костра, начинают есть утреннюю похлёбку, чтобы с новыми силами продолжить свой путь. Последним вышел Эннон, ну как вышел, его почти выпинывал Лоргон, заставляя наконец проснуться, попутно ругая что ночью нужно спать, а не дурью маятся. Рунбора нежно посмотрел в сторону оруженосца, а после продолжил есть. Эннон так же бросил взгляд на старшего после чего, слегка покрасневший, отвел его в сторону. Лоргон посадил его рядом с Рунборой, после чего сам сел и принялся есть, наблюдая за этой парочкой. Которая сидела смотря в разные стороны и глупо улыбалась, а его оруженосец вообще сидел покрасневший и явно не от жара костра. И тут до него дошло, он приложил свою руку ко лбу и тихо сказал: — О Высший, за что мне все это? Те кто услышал были в недопонимании, что уже расстроило Заместителя, лишь двое переглянулись, наконец посмотрев друг на друга и тихо рассмеялись.