В твоей футболке

— Джисон —

В сторону летят домашние шорты Хенджина, где-то под ногами валяются его джинсы, свитера и лонгсливы. Футболки изучаются — каждая. И каждая — не та! В ярости переворачивается и его ящик с трусами — просто за компанию. Пол больно встречается с задницей, пальцы зарываются в волосы, изо рта — обессиленное рычание… Наверное, нужно пояснить, почему я так поступил со шмотьем своего соседа по общаге? Ну, короче…

🩷💚

— Воу, моя любимая, спасибо! — пальцы у Минхо холодные, но мне нравится — освежают. Бутылка газировки быстро кочует в его руки. Я совершенно точно не пялюсь на его кадык, когда он пьет. Ладно, может быть, немного… но вы не можете меня обвинять. Минхо перешел в универ на мой курс, несмотря на то, что на два года старше. Я сначала угарал над этим (чуть-чуть!), но оказалось, что он был в армии. А вообще все смехуечки у нас с пацанами кончились, когда мы увидели эту машину в раздевалке на физкультуре. Мемы про das auto знаете? Вот там такой мем, что у меня аж привстал. И стало как-то сразу не смешно… Нас посадили рядом на лабораторной, мы разговорились, и эта ходячая мечта поэта оказалась таким милым задротом внутри! Бывает, сходишься с человеком, и разговор как-то сам идет, и вы такие: бла-бла-бла, — а там пару часов уже прошло. Вот и с Минхо так. Одна извилина на двоих. Минхо переехал в нашу общагу, в соседнюю комнату, мы ходим вместе на пары, вместе записались в киноклуб и вся эта херня. Сдружились, тентаклями сцепились — не отлепишь. Братаны, соулмейты, дружеская дружба. Но есть нюанс… Я пялюсь, ну натурально пялюсь и не могу остановиться. Сначала казалось, что нормально — на красивых же пялятся. На Хенджина я вот тоже пялюсь, это же ничего не значит. Привставало и на него тоже, в моем возрасте оно, знаете, даже на лягушку на лабораторке привстать может, мэн-момэнт, все дела. Сам не рад, но организм в двадцатку вообще бешеный! Пялюсь — это еще ладно, но я ж при этом и краснею как идиот последний! Вот это — реально проблема. Минхо передо мной вытирает губы тыльной стороной ладони и улыбается как-то хитро, говорит: — Ты уже все мои вкусы выучил. — А то ж! — я гордо подбочениваюсь (само выходит!) и улыбаюсь во все зубы. — Могу по тебе экзамен сдать. Минхо похож на чертового кота, смотрит как-то меня очень волнующе и наклоняется поближе. — М-м-м, действительно? Ребят, я в жопе. Вернее, я бы хотел в ней оказаться, но во вполне конкретной. А пока только в большой и метафорической…

🩷💚

В целом, оказаться жопой я готов и сам. Оно, конечно, дружеская дружба, братаны, все дела, но Минхо ходит по общаге в одной майке и каких-то застиранных свободных шортах (моих любимых). А это, знаете, волнительно! Потому что трусов он не носит дома из какого-то высшего принципа, а размеры впечатляют. — Я суп сварил, — Минхо гордо машет в сторону кухни. Бегу на запах (жрать хочется все-таки больше, чем трахаться). Сидим с ним друг напротив друга, болтаем о том о сем, живот приятно греет изнутри суп из водорослей. Идиллия прерывается Хенджином. Чтоб его… Красивый, как пиздец, еще один на мою голову. Мы одно время срались — сначала не поделили что-то по пьяни, а там уже не помню, просто рожа его бесила. Потом помирились (тоже по пьяни), пытались засосаться (он первый полез, клянусь!), но стукнулись зубами и ржали остаток вечера. Я ему тогда передний зуб сколол. Теперь всегда смотрю на его рот немного ехидно. — Вау, Минхо, ты лучший! Как вкусно! Это невероятно! Спасибо, мы бы без тебя просто сдохли тут. Хенджин рассыпается в комплиментах, а Минхо подпирает рукой щеку и сидит ну слишком уж довольный. Смотрит то на меня, то на него. А хочется, чтобы только на меня. Может, Хенджину еще один зуб повредить? Вы не подумайте, я не конченый, просто когда Минхо так улыбается не из-за меня, я бешусь почему-то уж очень сильно. Он мой друг или чей, в конце концов? — А тебе как? — спрашивает Минхо, указывая подбородком на суп, который я из-за Хенджина есть перестал. Свои комплименты я почти кричу — пусть знает, что мне больше понравилось, — и Минхо улыбается в ответ тоже довольно. И хочется верить, что именно мне все же немножечко по-другому…

🩷💚

Он усаживается на кровати для просмотра ужастика. Обычно собираемся у него — сосед Минхо, Чан, часто шляется где-то целыми сутками, так что никто не мешает мне орать на всю комнату от страха. Ну и прижиматься поближе, когда совсем жутко. Да, это воняет американскими комедиями нулевых, но клянусь, видели бы вы Минхо — вы бы хватались за любую возможность за него ухватиться, хах! На самом деле, он меня тоже трогает все время, что совершенно не облегчает мой перманентный стояк, но заметно упрощает дрочку по утрам и перед сном. Особенно Минхо любит мою задницу, кажется, скоро на ней останутся синяки по форме его пальцев. Окей, клеймение никогда не было одним из моих кинков, но… Тяжелая рука друга оказывается у меня на плече, а ноги закидываются на его. Сидим, как парочка, но мы так все время. Мужская, блядь, дружба, чтоб ее! Он начинает наминать мою икру, было бы приятно, но он мнет прям с нажимом. Окей, применение силы никогда не было одним из моих кинков, но… Рассматриваю его руку. Ладонь большая, а пальцы короткие, и вены, эти чертовы вены! Успеваю порадоваться, что мой пах прикрывает огромная пачка чипсов. — Так лучше? — спрашивает, а у меня в голове пустота. Поднимаю на него откровенно тупой взгляд. Когда он меня трогает, мозг совсем отказывает. — Ты говорил, что у тебя по ночам икры сводит, — поясняет с улыбкой, и я выдаю понимающее «а-а-а». — Лучше, — киваю так, что сейчас голова оторвется. — И квадры после вчерашней трени отваливаются. Еще Минхо, помимо своей «автомобильности» и красоты, очень заботливый. И доверчивый какой-то, что ни попрошу — все делает. Это его так когда-нибудь, как Хенджина, в секту какую уведут. Только Хенджина не забрали, потому что у него денег нет. А Минхо работает уже, в мясном ресторане, между прочим! Знаете, какие стейки ебашит… Его рука поднимается выше, мнет квадрицепс, а у меня внутри все аж пульсирует. Вот бы руку еще выше, еще, еще, еще… Чтобы пошло не застонать, закусываю губы и откидываю голову назад. Чувствую, как на шею невесомо ложится ладонь, слышу шепот: — Шея у тебя красивая… Стон все-таки вырывается, но такой, типа «угу, спс». Каких сил мне это стоило, вы бы знали! Окей, удушение никогда не было одним из моих кинков, но… Даже последний дурак почувствует между нами химию. Я знаю, что Минхо гей, он знает, что я тоже, в целом, проблем быть не должно — вон, в фанфиках (какую хуйню я только ни читаю…) иногда семеро одного по кругу пускают, а потом дружат себе дальше, как ни в чем не бывало. Но это не наш вариант. Минхо, конечно, безумно привлекателен, но… Рука последний раз сжимает мое бедро, а через секунду шуршит где-то в пачке чипсов. — Ты, кстати, конспекты сделал? Могу свои дать, эта мегера только с ними на экзамен принимает, — он делает звук тише, пока говорит, потому что в фильме появляется скример. Он часто так делает, чтобы я не пугался слишком сильно. …но я не хочу терять эту дружбу, если что-то пойдет не так. — О, пацаны! Чо смотрите? — Хенджин с разбегу прыгает на кровать, вызывая чипсоизвержение из приоткрытой пачки. Минхо смеется, пока стряхивает с его волос снеки. Хенджин ввинчивается между нами, на мне его широкая худая спина, а его длинные ноги оплетают ноги Минхо, будто хотят заграбастать. Резко выдыхаю через нос.

🩷💚

Когда говорил, что могу сдать по Минхо экзамен, я не шутил. Спросите что угодно — отвечу. Даже цвет трусов знаю, но не потому что я какой-то бельевой извращенец, просто я в общаге за стирку отвечаю и все его вещи изучил. Мои любимые, кстати, серые. Ну, понятно почему… греховный цвет для белья, очень греховный! Я знаю, что он любит, носит, ест и куда ходит. Поэтому моя челюсть стремится встретить пол, когда Минхо стоит в прихожей (нарядный, блядь!) и поправляет волосы. Напевает под нос, осматривает себя внимательно, натурально красуется. Мне сразу представляется всякая хуйня типа… свидания какого-нибудь. С кем-то, кто не я. Внутри неприятно тянет, знаете, как когда икнул слишком сильно. Не успеваю спросить, куда он идет, более того — часть меня вдруг начинает сомневаться, могу ли я спрашивать? У нас, конечно, мужская дружеская дружба, но в обсуждении отношений дальше признания в своей ориентации мы не заходили. Я знаю, что Минхо популярный в универе. Будь он натуралом, все время с пустыми яйцами ходил бы (ну с девчонками тупо поудобнее у всех на виду зажиматься, чо уж там…). Так вот, проблема в том, что я понятия не имею, куда он намылился. Ни одного предположения (только то, противное, про свидание). Хенджин — фея красоты, выпрыгивает из комнаты. Тоже нарядненький… — Джисон-и, — тянет он противно и треплет меня за щеку, заставляя закрыть рот. — Вернусь поздно, не жди! — И куда это ты? — спрашиваю. — Мы, — поправляет Минхо меня и свою рубашку. Застегнул бы пару пуговичек, что ли, на груди… — И куда это вы? Руки как-то сами упираются в бока, отставляется нога и вздергивается подбородок. Чувствую себя каким-то ревнивцем и сам с этого бешусь. — У танцевальной команды открыт набор, сегодня финальный… Хенджин встревает, делая какое-то изящное па всем телом, откидывая голову. — Показываем сегодня танец, типа чувственное хип-хоп танго! Моргаю, наверное, совершенно по-тупому. Хенджин берет телефон и выставляет перед моим носом указательный палец. — Ща покажем! Минхо выглядит взволнованно, а я вот сразу успокаиваюсь: никаких свиданий — это хорошо. Под динамичную музыку они начинают танцевать, и спокойствие улетучивается. Это что, блядь, за хип-хоп танго такое? Они реально тискаются! Нет, конечно, все это с танцевальными движениями, с изящными волнами телом (у меня чуть слюни не потекли, когда Минхо вотэтавот), со сложным выворотом ног и заломанными кистями в воздухе. Но пошло до ужаса: в середине песни Минхо опускается перед Хенджином на колени (вот говнюк!) и кладет ладонь ему на задницу, игриво вскинув бровь. — Круто? — спрашивает он, тяжело дыша, когда смотрит на меня, застряв между ног Хенджина. — Порнуха, — недовольно комментирую, сложив руки на груди. Хенджин кивает: — Класс! Там концепт такой у всей команды, типа они секси! Бубню что-то нечленораздельное, натягиваю на ебальник улыбку и желаю удачи. Минхо же не виноват, что я хочу уебать сейчас Хенджина стулом, а его самого — отшлепать до красной жопы, чтобы не смел такое больше проворачивать. Это во мне какой-то другой Джисон говорит, жадный до ужаса, злой и вспыльчивый. Так-то я очень милый и добрый парень, Минхо не даст соврать, мы вместе в приюте кошек кормим. Просто смотреть мне неприятно на эти стриптизы в прихожей в исполнении этих двух, вот и все. Я человек высокой культуры! А не эта ваша сексуализация и объективизация. Я вообще к телу отношусь как к инструменту.

🩷💚

Инструменту, который бы очень хорошо лежал в моей руке… Минхо шляется по общаге в серых шортах и, похоже, снова без трусов, судя по тому, как там все… Вспоминаю какую-то молитву и смотрю в потолок. Периферийное зрение выхватывает движение — этот автомобиль без чехла опять танцует у нас в гостиной, только как-то невероятно радостно. Подпрыгивает всем Минхо… во всех смыслах. — Что-то случилось? — наливаю ему воду. Просто знаю, что сейчас запыхается. Друг делает какую-то очень прикольную волну от кончиков пальцев ног до самой головы (у него костей, что ли, нет?) и счастливо улыбается. — А нас с Хенджином в команду взяли! Я рад за него, хотя еще колет это «с Хенджином». Он вдруг подходит ко мне близко-близко, улыбается мягко и по-кошачьи, счастливый. Как-то совершенно стихийно подаюсь вперед, обнимаю его, закинув руки на плечи. Он обхватывает мою талию, сцапав меня всего, прижимает ближе и… И блядь. Мои руки уже на его щеках, прижимаюсь лбом к его лбу, глаза в глаза. Мне сейчас насрать на все на свете, пока Минхо такой — радостный и гордый собой. Наверное, изо рта у меня еще пахнет банановым молоком, когда горячо говорю: — Я так рад за тебя! Не могло быть иначе, ты же самый лучший. Голос делает какой-то скачок вниз, будто охрип на пару секунд, пока смотрю в темные глаза перед собой. — Лучший? — спрашивает Минхо тихо и почему-то так же взволнованно, как и я, только голос выше. — В чем? — Во всем. Всегда. Просто лучший. Я отвечаю не думая, ни секунды промедления, это — самое естественное, что я могу сейчас сказать, потому что это правда. Что-то между нами, знаете… как в ебаной дораме: все замедлилось, пыль кружится в воздухе, и тут герои должны вдруг что-то понять… Я ощущаю то же самое. Часть меня хочет тихо произнести в шутку: «Наши спонсоры: Самсунг, Хенде, Лотте Ворлд…», но я молчу, конечно, потому что глаза Минхо — не то, от чего можно просто так отлипнуть. — Во всем, — Минхо чуть отстраняется, повторяя. Смакует, пробует на язык. Он вздыхает, и я вижу на его лице смущение. Срочно, тащите телефон! Шок-контент, мы больше этого не увидим! Его кончики ушей немного краснеют, он поправляет большую для него футболку, натягивает ее пониже, а я понять не могу, что не так. Присматриваюсь к нему и вдруг понимаю, что именно. Он разглаживает на животе футболку и улыбается (снова как-то смущенно, чтоб его, блядь!). — Я тут это… — он закусывает губу, прежде чем продолжить. — Ты не против? Он показывает на себя руками. Вернее, на футболку. А я вообще не понимаю зачем, потому что никакого отношения к ней не имею. Мозг принимается работать на всю катушку: анализирую быстрее, чем ёбаный Шерлок Холмс из сериала на БиБиСи. Шмотка почти новая, светло-голубого цвета (Минхо идет, но ему все идет!), хэбэшечка. Большая даже. В голове пульсирует противный голос того, второго Джисона, который ревнивый, жадный и вспыльчивый. Она чья-то. Чья-то, чья-то, чья-то. Минхо расхаживает в шортах без трусов, трясет передо мной очертаниями своего бигдика, а сам в чьей-то ёбаной футболке. Минхо трахался с другими, я трахался с другими, наша дружба не мешала нам иногда находить кого-то и выпускать с ними пар (ну и что, что я расстался с двумя парнями, потому что назвал их немного не тем именем в постели), но никогда мы не были близки с нашими секс-партнерами настолько, чтобы надевать их вещи. Я знаю каждую шмотку Минхо. Знаю его летние, зимние и демисезонные вещи. Знаю, что вязала ему бабушка, что он взял доносить у отца, что ему отдал Чан, что сам купил на распродаже. Я знаю каждый ёбаный носок в его гардеробе — и абсолютно точно там не было никаких голубых футболок. Такая огромная… он начал встречаться со спортсменом, или что? В голове представляется Минхо, стонущий под каким-то викингом. У меня все внутри падает, схлынывает, роняется, рвется, катится. Я весь метафорически закатываюсь под воображаемый диван и громко ною, прикрыв лицо ладонями. В реальности показываю большой палец, улыбаюсь, стараясь не показаться уебком. То, что я ревную друга, вообще не его проблемы. Минхо этому физическому Джисону рад, улыбается искренне (я хочу умереть), солнечно, счастливо. Его уши краснеют еще и еще. — Правда? — он спрашивает как-то игриво, даже манерно, и хихикает. Метафорический Джисон вылезает из-под дивана и тянет меня за рукав, просит уйти, чтобы позорно не разрыдаться прямо здесь, перед Минхо. Бормочу что-то про проект, курсовую, домашку. Язык спешит вперед мыслей, и в результате я получаюсь самым одаренным и загруженным студентом в мире. Минхо немного расстроенно поджимает губы. — О, конечно, — сочувственно говорит, — до вечера, Хан-и? — Думаю, у тебя есть планы получше, — ненавижу себя за яд, который сквозит в моем тоне, и быстро ретируюсь в комнату. Оказавшись наедине с собой, я пинаю стул, тихо ойкаю от боли в ноге и по-дурацки сползаю на пол, сдерживая злые и расстроенные слезы. Больно вообще не только ногой, больно всем Джисоном. Не помню, чтобы мне было когда-то так хуево.

🩷💚

Проходит несколько дней, хожу на учебу, опаздывая на первую пару, чтобы не идти с Минхо. «А если бы ты к нему подкатил? Чо, прям отказал бы? Нет, если бы ты не был трусом, то он бы уже был с тобой, а не с кем-то другим» Эта противная часть меня все не затыкается. Лежу на кровати, смотрю наши с Минхо селки, думаю о том, какое я жалкое говнище, о том, как его будет трахать какой-то огромный мужик (или он его, тьфу, блядь). Как Минхо будет готовить ему супы, привезет домой, покажет котов. Как мама Минхо будет кормить этого бугая своим домашним кимчи, а отец — пытаться поговорить о футболе. О том, как Минхо будет хорошо с кем-то, кто не я. Пронзает мысль: с чего я решил, что этот тип огромный? Сейчас в моде оверсайз, половина кампуса выглядит как рэперы из нулевых! Вскакиваю с кровати и думаю. Минхо никогда не рассказывал, какие мужики в его вкусе. Всегда трепал меня по щеке и говорил, что я милашка, вот и вся информация. Пытаюсь думать сильнее. Меня Минхо точно хочет. Я… какой, блядь, вообще я? Зеркало показывает мне зареванного парня, стройного, некрупного, но симпатичного, с круглыми щеками и щетиной. Ладно, я… довольно мелкий? Так себе показатель, вряд ли у него какой-то сайз-кинк или что-то в этом роде. Думаю изо всех сил. В кино ему актеры нравились не всегда мелкие, разные были. Совсем уж викингов не было точно — я бы запомнил… Да Минхо и сам не очень-то большой! У нас разница в росте-то… Смотрю на себя мощнейшим образом, пытаюсь выявить что-то, что может вписываться в какой-нибудь типаж. Ну, я кореец. Класс. Вот уж необычный отличительный признак для Кореи, да? Брюнет? Да я вроде красился в разные цвета, он про все говорил, что круто. О! Верчусь перед зеркалом. — Так, — бормочу, щипая себя за круглую жопу, — ну задницы он любит. Талия… да, он часто говорит, как ему нравится моя талия. Спина… Тут есть повод для гордости — выгляжу как перевернутый треугольник! Мужественно! Напрягаю всю черепную коробку, кажется, скоро дым повалит из ушей. Смотрю на себя придирчиво. Пальцы набирают сообщение Чанбину: он прямолинейный, честный и простой. -Я- «Прив, чел, оч срочно» Чанбин отвечает мгновенно. -Чанбубсы- «?» -Я- «Какой я?» Чанбин перезванивает сразу же. — Это пранк, или у тебя какой-то кризис? Что за вопрос вообще? Я нервно бью ногой по полу, как скаковая лошадь в стойле. — Это не пранк! Как бы ты меня описал? Чанбин сложно пыхтит несколько десятков секунд. — Ну… ты кругленький, смешной, дебильноватый. Но добрый. — Пиздец, в каком смысле «кругленький»? У меня даже пресс, вообще-то, есть! На том конце провода горестно вздыхают. — Джисон, голову не еби. Ну вот Минхо твой вообще не кругленький, он какой-то… Судя по всему, Чанбин там тоже сильно думает, я подсказываю: — Острые черты лица у него? — Во! Да, такой он… четкий. Я вздыхаю и ржу: — Все, я понял, описания — не по твоей части. — Это к Хенджину, он тебя так опишет — эпос будет! Хмыкаю, благодарю, кладу трубку. Смотрю в зеркало. Нет, ну… в целом, кругленький же: щеки мягкие, плечи острыми не назвать, задница, опять же. Улыбаюсь — получается вполне себе закругленное сердечко из губ. — И ведь правда кругленький… Остальные характеристики всплывают рандомно, и я пытаюсь примерить их все на кого-либо из нашего универа. Дебильноватый… Чанбин явно не тот, кому я доверю в будущем помощь в написании характеристики. Смешной… что есть, то есть! Добрый… Залипаю в окно, рассматривая птицу на дереве, и сильно думаю о мироздании в целом и о доброте в частности. Птица держит что-то в клюве и вдруг случайно отпускает. Машет крыльями, расстраивается, но не бросается вниз за потерей. Продолжает сидеть дальше на ветке, просто более грустная. Отпущу ли я Минхо к его новому… новому, если он с ним будет действительно счастлив? На ум приходит куча моих недостатков, и на втором десятке думаю, что да, многие и многие будут получше меня для Минхо. Хочу ли я, чтобы Минхо был счастлив, даже если не со мной? На телефон приходит сообщение — на фото глупейшее селфи от Минхо. Он умудрился скукурузить такую рожу, что даже его идеальные черты лица стали похожи на старый финик. Смеюсь, отправляю такую же дурь в ответном сообщении, и в носу щиплет. Пусть он будет счастлив с кем угодно. Может, я и вправду добрый? Пусть он будет счастлив со мной. Может, не такой уж я и добрый…

🩷💚

Следующие два дня посвящаю поиску новой зазнобы Минхо. Внутри все горит, когда вижу его, хочется схватить и трясти и спрашивать: «Почему не я?». Но как только он меня приобнимает при встрече или садится близко и кладет голову мне на плечо, весь запал пропадает. Ждем пару, Минхо играет с моей рукой: ловит ее в захват завязок на своей толстовке, смеется, когда у меня не хватает сил увернуться, отпускает меня и ловит снова. — Когда-нибудь я поймаю тебя насовсем, — хитро подмигивает. Я недоумеваю: почему он не прекращает свой флирт, если нашел кого-то на постоянку? А еще совершенно непонятно, когда он встречается со своим новым мужиком, потому что… — Вечером посмотрим фильм? Потому что он все вечера проводит у нас с Хенджином. Иногда смотрим что-то втроем, иногда вдвоем, но он все время… — Хенджин такой смешной! Вчера надел чехол от дивана на тренировке и изображал дракона, — он трется щекой о мое плечо, как кот, ластится и заглядывает мне в глаза. — Пока бегал, въебался в зеркало танцевального зала. Хорошо хоть не разбил, но я думал, тренер убьет его нахрен. Ржу почти истерически, представляя этот перформанс, и вдруг что-то щелкает. Какая-то головоломка встает на место, я резко поворачиваюсь — голова Минхо падает с моего плеча, он ойкает и трет шею. — Скажи, — голос дрожит, а губы внезапно сухие-пресухие. — Минхо, а Хенджин — добрый? Минхо уничтожает меня, не думая ни секунды: — Конечно, — убежденно говорит он. — Дебильноватый? Я вцепляюсь в его предплечье и сжимаю. Он хмурится, косясь на мою руку. Минхо крошит меня, отвечая: — Ну конечно, это же Хенджин. Лучше слова и не придумать! Я не хочу спрашивать, «кругленький» ли Хенджин, потому что я сегодня специально зашел в душ, пока он мылся. Очень хорошая у Хенджина жопа, между прочим. Круглая… — Минхо, — чувствую, как мои брови сходятся домиком на лбу. — А ты футболку вернул? Он кивает, как будто вопрос его совершенно не удивляет. — Конечно, на следующий же день. Убрал туда, где лежала. Мои брови он разводит пальцами — буквально, и прижимает ко лбу ладонь. — Температуры вроде нет. Почему ты бредишь? — он хихикает, но смотрит с опаской. — Хан-и, все хорошо? Говорю, что захотелось срать, и бегу что есть сил обратно в общагу. Похуй на пару, похуй на допуск к экзаменам, на сам экзамен и на всю учебу в целом. Мне бы только узнать наверняка.

🩷💚

Можно было бы спросить ртом, но ярость и ревность, которые я сейчас чувствую, унизительные и противные настолько, что едва сдерживаюсь, чтобы не сблевать Хенджину в комод. Я переворачиваю всю его одежду, вываливаю на пол, в кучу, в мешанину — прямо как ту, что сейчас у меня в голове. Сидя на полу, зарывшись в волосы пальцами, ясно понимаю, что я — человек злой, премерзкий, плохой друг и отвратительный братан, потому что Я просто не могу отдать Минхо Хенджину. В груди клокочет злость, я открываю инсту (Хенджин просто обожает рубрику «лук дня») и смотрю на его сегодняшние шмотки, среди которых нет никакой огромной голубой футболки. Мозг встречается с мыслью, что если это не Хенджин, а вообще кто-то левый, то я пропал совершенно. Кто-то… лучше Хенджина? Фотка друга с комода глядит на меня просто издевательски. Он на ней стоит в обнимку со мной, Минхо и Чанбином, радостный, что его взяли танцевать после изнурительных вступительных. Смотрю на потолок и часто моргаю. Минхо это помогает сдерживаться, я же только быстрее начинаю реветь. Хенджин бы как я не поступил. Хенджин реально добрый парень. Красивый, смешной, дебильноватый. Ну не круглый, может, но красивый уж точно. И интересы с Минхо у него общие тоже есть. — Да знаю я, знаю! Не смотри на меня так! — кричу я на фотографию и с ужасом осматриваю разоренную комнату. — Джисон, все в порядке? — из коридора доносится хенджиновский встревоженный голос (как и он сам, сука, добрый!), а через пару секунд он открывает дверь в комнату. Лицо вытягивается, глаза смешно выпучиваются. — Джи… Джисон?.. — он растерянно оглядывает комнату и поднимает брови так высоко, что начинает казаться, что они могут сорваться со лба и улететь. Начинаю реветь жалобно и некрасиво. Теперь Хенджин не видится опасным соперником, и я молю о пощаде. — Прости, — шепчу, начиная реветь совсем уж обильно, — прости меня, Хенджин, я такой идиот…

🩷💚

Хенджин добрым совершенно не оказывается. Выслушав меня, он сначала вставляет мне пиздюлей тычками, пинками и вербально — матами (я поначалу отбивался, а потом мужественно просил пощады!), после, заставив меня все убрать, принимается ходить по комнате как заведенный. — Я просмотрю все аккаунты в инсте, — перечисляет он. — Можно спросить у ответственных за стирку на этаже. Общие фотографии со спортивных соревнований… Отвечаю мрачно, шмыгая носом: — Ну найдем мы этого бугая, и что потом-то?.. Хенджин хищно улыбается. — Мы его подставим! Сделаем так, чтобы Минхо увидел, как он мутит с другим. Он его сразу бросит. Открываю рот. — Погоди… а если он не захочет с кем-то э-э-э «мутить»? Хенджин смотрит на меня как на идиота. Выставляет в сторону ногу, кладет руку на бедро и кокетливо ведет плечами. — Даже со мной? Он чуть закусывает нижнюю губу и смотрит невыносимо блядски. — Восхитительная подлость! — Смотрю на него и прошу: — Вернись в нормальный режим, пожалуйста, мне как-то неловко… Хенджин оказывается не только не добрый, но и крайне коварный. А я почему-то очень этому рад… Он хмыкает самоуверенно: — Нормальная реакция на меня. Когда Хенджин возвращается в свой обычный «дурачковый» режим, я облегченно вздыхаю. — Так… ты готов соблазнить парня Минхо, чтобы тот с ним расстался, — повторяю я наш план и с ужасом осознаю: — Подожди… а дальше что? Друг толкает меня в плечо: — Утешать его будешь! Всякие там «он был такой идиот, как он мог, я бы никогда!». Хенджин спускается ко мне на пол, подползает близко-близко, трется головой о плечо и смотрит так по-щенячьи, что я начинаю мощнейше верить в успех нашей кампании. — И потом — отсосать, — он говорит с видом знатока, подняв указательный палец вверх. — А обязательно прям сразу сосать? — спрашиваю со скепсисом, потому что мне кажется, расстроенным людям нужен сначала теплый напиток, а уже после минеты. — Я, конечно, извиняюсь, — Хенджин складывает руки на груди и хмурится, качая головой. — Но ты же видел, как он ходит по этажу в этих ебучих серых шортах? Сосать просто необходимо! — Он кладет свою большую руку мне на грудь и горячо повторяет: — Джисон, отсосать в таком случае — твоя прямая обязанность! Я бы сказал, это скорая помощь! — Смотрит на меня с жалостью. — Да, причем скорая помощь скорее тебе… Отбрасываю его руку и фыркаю: — Знаешь, отсосать можно и мне, вообще-то! Друг кивает: — Это тоже, но потом! Ты же должен оказать сочувствие! Задумчиво чешу щеки. — Не, ну… я так-то готов. Но хотелось бы знать, что у нас все взаимно и я не буду выглядеть глупо… Хенджин снова смотрит на меня как на человека когнитивными функциями крайне обделенного и недовольно причмокивает. — Ща, давай проверю, — он встает передо мной и кладет руку мне на голову. — На меня смотри, — слушаюсь на автомате (звучит он крайне экспертно!). Хенджин кивает и выносит вердикт: — Джисон, послушай меня. Ты на коленях — это настоящее искусство. Отсос от тебя будет не просто утешением, а настоящим перформансом! Мне вроде и приятно, а вроде хвалят сейчас мой теоретический отсос. Чувствую себя немного глупо. — Нормально, что мы это обсуждаем вообще? — тихо спрашиваю. Хенджин руку не убирает, чешет мой затылок. Уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но дверь распахивается и комнату оглушает громкое: — Джисон, какого хуя, ты кому собрался тут сосать?! Отвечаем с Хенджином одновременно, когда видим взмокшего и злого Минхо в проеме: — Тебе. Он переводит взгляд с Хенджина на меня и обратно, часто-часто моргает. Проходит несколько секунд, прежде чем мы слышим: — Вы, блядь, издеваетесь?

— Минхо —

Очевидно, что мы с Джисоном идеально сочетаемся. Буквально во всем, а главное — он меня совершенно не раздражает. Думаю, это залог крепких отношений. Какое-то его поведение многим кажется, знаете… слишком? Но не для меня, максимум я могу находить его нелепым, но это не так, когда кринжуешь с человека, а просто умиляешься. Я думаю, он очаровательный. Он всегда заботится обо мне, часто я замечаю это уже после того, как он все сделал. Будь то вкус моей любимой газировки, чай нужной температуры или свет в комнате, настроенный по моему предпочтению. Он организовывает мне комфортную среду, молча и с удовольствием. Это невероятно приятно. У меня частенько бывает раздражительное настроение или просто очень бесят люди. Но с ним… это проходит, он оказывает на меня какое-то особенное умиротворяющее действие. И да, разумеется, я хочу его трахнуть. Другие парни… ни с кем не могу даже приблизиться к тому желанию, которое испытываю к Джисону. Это просто другой уровень. Конечно, он меня тоже хочет. Когда на тебя буквально стоит, и ты это видишь — глупо придумывать, что у него встал от ужастика или от того, что погода хорошая, не так ли? Ну… и у меня есть зеркало, сюрприз. Я замечаю все его взгляды и тоскливые вздохи. В конце концов, ходить без трусов в свободных шортах — это пассивный прием соблазнения, в котором я хорош. Глупо то, что при всех, казалось бы, предпосылках к тому, чтобы наконец перейти черту, мы… не переходим ее. Не знаю наверняка, чего именно боится Джисон, но мне банально страшно, что у нас не получится. Не поймите меня неправильно, но когда кто-то падает перед тобой на колени, у тебя возникают некоторые… ожидания. Будет печально, если они не оправдаются, верно? Нет, я был бы рад быть с Джисоном и без всего этого, но… Знаете, я из тех, кто склонен все контролировать.

🩷💚

Каждый раз, когда кажется, что мы вот-вот сорвемся, он отстраняется. Мы лежим на кровати, на ноуте снова «Ходячий замок», я ищу контакта, мне хочется сжать Джисона в объятиях, понюхать его, послушать, как он сдавленно хрипит от моего веса. Хочу его реакции. Он хихикает, когда я щекочу его, — один из моих любимых звуков. Джисон весь — как музыкальный инструмент, тыкни его, погладь, сожми, укуси или пощекочи — мелодия никогда не повторяется. Наши лица близко, очень близко, как в тупых кино про первую любовь: еще секунда — и дружба будет похоронена за влажным звуком поцелуя, и… …и Джисон юрко выползает из-под меня, поправляет джинсы и убегает на кухню, пискнув, что принесет еще попить. Возле нас две бутылки газировки и одна — с водой.

🩷💚

— С днем рождения, — протягиваю ему в подарок редкий набор лего (я заебался его искать), добавляю: — Люблю тебя. Он смотрит мне в глаза, и я жалею, что не сказал это раньше или позже. Теперь я не понимаю: реакция Джисона из-за подарка или моих слов. Он вертит коробку в руках, ахает, охает, поднимает взгляд обратно на меня, закусывает губу. — Да, я… тоже тебя люблю, — говорит он немного испуганно. — Брата-ан! Вместо объятий он нелепо по-рэперски жмет мне руку и хлопает по спине. То ли идиот я, то ли он, то ли оба. Неприятно.

🩷💚

— Как твой… — пытаюсь вспомнить имя нового ёбыря, ой, то есть парня Джисона. — Твой… — Феликс, — помогает Джисон, подкрашивая правый глаз. — Он о-очень милый. Возможно, немного более тактильный, чем следует… Он задумывается, явно вспоминая тактильность этого Феликса, а у меня от ногтей в ладонях уже следы — так сильно сжимаются кулаки. — Он распускает руки? — я звучу наверняка угрожающе (я и не стараюсь скрыть раздражение). — Мне поговорить с ним? Джисон осматривает меня растерянно: — Мы… мы же с ним трахаемся, конечно он может меня трогать, ты чего? Шумно втягиваю носом воздух. — Конечно, — отвечаю как можно более непринужденно, — конечно. В тот вечер иду в клуб, чтобы снять кого-нибудь, а в итоге разоряю одного мужика на выпивку и сваливаю как последняя сука, пока он идет в туалет. *** Чанбину говорить легко: он уже давно встречается с Хенджином, правда, пока они не особо афишируют. — Чел, — говорит он, приподняв брови, — вы буквально две половины одного целого. Типа… — он бормочет себе что-то под нос и радостно изрекает: — Как один целый МинСон! Это же всем уже давно очевидно. Ворчу зло, но не на друга, а на ситуацию. — Очевидно, очевидно… мало ли, что очевидно. Он не хочет двигаться дальше. Я же не могу его заставить! — Но ты можешь простимулировать! — Чанбин поднимает палец вверх и с видом знатока кивает. Интересуюсь, как именно он этим пальцем стимулировал Хенджина, — получаю болезненный тычок в плечо. — Хенджин… — Чанбин смущенно хихикает, — умеет утешать. Меня тогда бросил парень, и я некрасиво ныл ему в плечо после двух бутылок пива. — Не хочу знать, в чем состоит утешение, — говорю, а сам вспоминаю, какие у Хенджина большие пухлые губы, и пошлая улыбка все же мелькает у меня на лице. Чанбин кивает. Судя по всему, я правильно догадался о методах утешения. Мысль о том, чтобы ныть Джисону, ввергает меня в ужас. «Ты такой крутой!» «Ты такой сильный!» Нет, перед Джисоном я не могу расклеиться, иначе потеряю последние шансы.

🩷💚

Идея для стимуляции Джисона находится достаточно быстро. — Ох, они будут вместе! — кричит он, тыча пальцем в экран. — М-м-м? — Нэнси надела его футболку! Пытаюсь сопоставить происходящее на экране и слова Джисона. — И? Он закатывает глаза и громко цокает: — Вещи — это личное! Представляешь, если кто-то будет носить твои вещи?! Вспоминаю, что надо забрать у своего соседа Чана свою ветровку. И треники. И черную майку. Лицо делаю тупое-претупое — говорить лень. Джисон все понимает без слов. Ерзает немного, чуть краснеет и отводит взгляд: — Ну… это же одежда, она к телу носится. Трахаться-то ладно! А вот носить чужое… такое только с очень близкими делают. Но это, конечно, только мое мнение… Горячо поддакиваю, совершенно не стесняясь своей лжи. План в голове загорается неоном. *** Мы так сильно проросли друг в друга, что в комнате Джисона в его отсутствие я чувствую себя как дома. Кажется, будто кого-то вырвало одеждой в шкаф Джисона. Иначе я не могу понять, почему трусы лежат с толстовками, а шорты висят на зимнем пуховике. Наконец в углу шкафа нахожу черный пакет, а в нем — большую голубую футболку. Я такое не то чтобы ношу, но и на Джисоне не видел никогда. Возможно, это какая-то дорогая для него вещь? Выглядит новой, но без бирок. Решаю, что чем значимее — тем лучше, и напяливаю на себя. Да, она реально огромная, но в целом — удобный оверсайз. Смотрюсь в зеркало и удивляюсь, как хорошо подошел мне этот цвет. Реакция Джисона странная: он вроде не против, но радости не испытывает. Нужно скорее ее постирать и вернуть. Дурацкая была идея.

🩷💚

— Вы, блядь, издеваетесь? Дышу тяжело — я сдал тест быстрее всех и сразу — в общагу. С Джисоном явно было не все в порядке: он выглядел потерянным и грустным. Спрашивал меня о Хенджине, а после сбежал. Хенджин стоит перед Джисоном, положив ему руку на голову. Тот, зареванный и растерянный, сидит перед ним на коленях. Убивать Хенджина в мои планы не входит, пусть это делает Чанбин. Джисон вообще человек свободный, может и Хенджину в перерыве отсосать, если очень хочется (а тому, сука, видимо, очень хочется, судя по куску разговора, который я услышал). Я внезапно — уставший от происходящего, совершенно измотанный, измученный и невероятно печальный. — Да какого хуя это никогда не я? — спрашиваю тихо и разворачиваюсь, чтобы уйти. Коты же уходят умирать из дома куда-нибудь подальше, а Джисон часто называл меня котом. — Я все объясню! — слышу за своей спиной. Сдерживаюсь. Хочется и разораться, и немного (совсем чуть-чуть!) поплакать, и ебнуть кулаком в стену. — Да подожди ты! — Хенджин кричит как-то пронзительно и очень требовательно. Я в шоке с этой наглости. Мне подождать, чтобы что? Чтобы еще и посмотреть? — Минхо, пожалуйста… Что-то внутри меня заставляет остановиться. Невыносимо слышать этот жалобный тон вне сексуальных фантазий. — Ну что?! — Оборачиваюсь и выпадаю, потому что Джисон все еще на полу, но теперь — передо мной и прямо в коридоре. Он… полз, что ли? Когда он начинает плакать, смотреть я на это не могу больше ни секунды: подхватываю за подмышки с пола и тащу в его комнату, прижав к себе. — Не встречайся с ним! — хрипло и отчаянно требует Джисон, хватая ртом воздух. Усаживаюсь с ним на кровать, смотрю на него внимательно. В истерике, но сумасшедшим не выглядит. — С кем? — спрашиваю осторожно. — С футболистом! — У него лицо уже злое, кулак глухо ударяет в матрас. — С этим своим… громилой! Я буду лучше него! — Так… — Стойкое ощущение, что кто-то из нас сошел с ума, не покидает. — Теперь давай по порядку. Что за футболист? Следующие минут десять слова льются из Джисона, прерываясь заиканием, всхлипами и злым рычанием. Колени ощущают фантом отвисшей челюсти — настолько глубок мой ахуй. Под конец его рассказа я начинаю истерически ржать от осознания тупости ситуации. — Смешно тебе? — зло бубнит Джисон, сморкаясь. — А ничо… а ничо тот факт… — Встаю и открываю шкаф Джисона, вытащив из пакета огромную голубую футболку. — Ничо, что это твоя футболка? Тот смотрит на меня в замешательстве, разглядывает футболку и хмурится. — Да не… — тянет с сомнением. Я чувствую в пакете что-то еще, помимо футболки. — Подожди… — Достаю маленькую открытку и протягиваю Джисону. — «С Днем Рождения, Джисон! Рэп рэпом, но надо носить что-то кроме черного! Твой будущий личный стилист Чонин», — читает он и ойкает. — Бля-я-я… а я забыл вообще про пакет-то… Смотрим друг на друга несколько секунд, глаза в глаза. Я с пакетом и футболкой в руках, он — с открыткой. Начинаем ржать, истерически, визжа и хрипя, задыхаясь от смеха. Падаю на кровать рядом и вою в его подушку. — Тебе пиздец, препод тебя до экзамена не допустил, — говорю, отсмеявшись. — Не обидно — из-за такой ерунды? Джисон ложится рядом, лицом к лицу, между нами снова это чертово расстояние в десяток сантиметров. Он вдруг очень серьезно качает головой. — Ты беспокоился за меня, — говорит твердо. Киваю, потому что это правда. — Ты приревновал меня. Киваю снова, но уже с неохотой. — Ты пытался мне так признаться? Через футболку? — Нет, — качаю головой. Джисон грустно вздыхает, и я сразу добавляю: — Я уже признавался тысячу раз, я люблю тебя, Джисон. И ты это знаешь. Пауза между нами наэлектризованная, напряженная, почти искрящаяся. — Обещай, что останешься мне другом, даже если у нас ничего не выйдет. Мое «обещаю» тонет в губах, прижимающихся к моим.

— Минхо и Джисон —

Минхо высоко хихикает, поправляя воротник рубашки. Его уши горят красным. Джисон рядом улыбается и толкает лбом его плечо. — И чем же там кончилось? — хитро спрашивает он, будто сам не знает ответ. Минхо смотрит на него с сердечками в глазах, главный редактор умиленно вздыхает, промакивая потекшую тушь на щеках. — А то ты не знаешь? — улыбается Минхо и шутит. — Я боюсь, вам придется повысить рейтинг передачи. Джисон смеется, его колени сведены вместе, пока Минхо сидит, широко расставив ноги. Оператор наводит на них камеру, демонстрируя эту разницу. — Ну-у, — тянет Минхо, усмехаясь, — я теперь частенько кричу: «Эй! Неси сюда свою задницу!». Он подставляет, и я шлепаю. — Звук хороший, — хихикает Джисон, краснея. — Правильный ответ, — довольно щурится Минхо, похожий на сытого кота. Вопрос за кадром заставляет парней улыбнуться еще шире. — А Джисон не хлопает тебя по заднице? Минхо качает головой. — Нет, на самом деле, почти нет. Не я же тверкаю перед ним в одних трусах! Оператор переглядывается с редактором и режиссером, не понимая, продолжать ли снимать. — Я предпочитаю не особо сопротивляться, — Джисон говорит небрежно, но щеки краснеют, а взгляд Минхо рядом становится совсем поплывшим. — Если я сопротивляюсь, он швыряет меня на кровать и… Он изображает жесткие шлепки и смеется, но тут же поднимает руки и уверяет: — Но кровать мягкая, он не больно меня швыряет, все хорошо! Повисает чуть неловкая тишина, прежде чем редактор спрашивает: — То есть, можно сказать, вы нашли друг друга? Джисон поглядывает на Минхо, когда отвечает: — Я не думаю, что мы искали. Скорее… пришли друг к другу? Минхо одобрительно кивает: — Все так, все так. Минхо закидывает руку на плечо Джисона, пока тот удобно устраивается, прислонившись к его груди. — Снято! На площадке начинается суета, редактор подходит к парням. — Вау, спасибо за… откровенность, — говорит она, пожимая каждому руку. — А как дела у Хенджина с Чанбином? — Со способностями Хенджина к утешению у них всегда все будет отлично, — заверяет Джисон. Минхо слегка толкает его плечом: — Ты тоже отлично утешаешь, знаешь ли. Джисон смотрит на него широко раскрытыми глазами и прикрывает рот рукой. — Минхо! — возмущенно восклицает он. Девушка вздыхает и улыбается. Прекрасный выйдет выпуск.

—Чанбин и Чан—

Месяц до всех событий

Пустой кабинет используется для сборов киноклуба. Парни сидят на стареньком диване после собрания. Чанбин фыркает, качая головой: — Братан, они не согласятся. — Они буквально самая популярная пара в универе! — возражает Чан. — И они вообще не парятся рассказывать какие-то истории друг о друге. — Слишком не парятся, я бы сказал, — морщится Чанбин. — Мне кажется, я знаю чересчур много. Чан поднимает с преподавательского стола пачку документов и ударяет несколько раз по ней рукой. — У меня для диплома сраная документалка про любовь. Кого я еще могу снять? Вы с Хенджином отказываетесь… Чанбин пожимает плечами: — А что там рассказывать, мы максимально скучно и быстро сошлись. Стоило мне расстаться с бывшим, когда я поступил на первый курс, так мы и сразу… Чан ворчит, скручивая бумаги в трубочку, чтобы занять руки. — Вот именно! А мне нужна драма. — Я что-нибудь придумаю, — хлопает его по плечу Чанбин.