Романтика во время апокалипсиса

В Японии происходит месиво. Как хорошо что Мëрсо это Франция и они могут никуда не торопиться, а просто сидеть и ничего не делать. Дазаю впринципе не очень интересно происходящее там, в способностях Рампо он ни капли не сомневается, соответственно в победе агенства тоже, как таковых задач тут уже не осталось - всë что в их силах и даже немного больше уже сделано, а значит небольшой закос на отпуск не будет лишним. Жажда действий и тревожка остались только у Чуи, и то тоже растворилась довольно быстро. И правильно, чего волноваться? Севшему было жениху вновь светят вольные хлеба, как именно и кто именно это провернëт - загадка мироздания, но загадки мироздания в своëм существовании самое верное, а значит итог один - вольные хлеба и "скумбрия - слизняк" в качестве смысла жизни. У Дазая его нет, но он по натуре такой что нет равно да, а да равно нет, под сомнения лучше ставить всë. Чуя пока ещë ставит под сомнение что от ненависти до любви один шаг, у него настойчивая мысль о том, что выбо между ненавистью или любовью зависит от преломления. Свет ломается и, проходя через осколки стекла, светит прямо в лицо Осаму, он морщится и поворачивается к Накахаре. Взгляды встречаются и преломляется что-то внутри, ненависть меняется на что-то граничащее с любовью. - Разве это не романтично, Чуя? - Дазай расплывается в почти искренней улыбке, смотрит коньяком глаз почти в душу. - Очень, - сарказм чистой воды, защитная реакция, выдрессированное отторжение, - трупы, тюрьма за спиной, этот в отключке, - он тыкает пальцем в сторону лежащего на полу Сигмы. - Да ладно тебе, нам ли кривится. А он уже большой мальчик, целых три годика - очухается, - парень машет рукой и сильнее растягивает губы, - И наши тоже там справятся, если ты об этом переживаешь. Накахара выгибает бровь. Опять шутки. Бесит. Опять чтение открытой книги. Чëрт. - Чего ты такой сердитый? - Дазай поджимает губы, подходит почти в плотную, смотрит выжидающе, гипнотизирует. - А я что должен от счастья скакать? - Смотри на вещи положительно. Это же... Эм... Как свидание. Никого - его не считай, он в отключке - только мы, закат, ну или уже скоро звëзды, романтика. - Если это свидание, то где свечи, где вино, где брускеты? - взгляд из под ресниц, наполненный не ехидством, подколом. И вы повержены. - Аааа, - Дазай, задумавшись, прикладывает палец к подбородку, - звëзды же будут круче каких-то там свечек, а вино... Давай посмотрим в кабинете начальника, - рыжеволосый, отвернувшись, прыскает, - Что? Думаешь здесь никто не берëт взятки? - Здесь работают со слишком серьëзными людьми. - Помнишь того мужичка из участка в Йокогаме, - Осаму заговорщески улыбается, - ну, который нас хотел на пятнадцать суток закрыть? Он же тоже серьëзный был и честный, Огай ему еле как бумажки всучил чтоб нас отпустили. На него вообще никто не думал, в итоге налоговая тюрьма тоже не выкупила и он сбежал. Чуя смеëтся в кулак. Тогда было весело, хотя они и просидели в карцере чуть больше суток. Раньше в принципе было веселее. Дазай был раздражающе близок, сыпал шутками по поводу и без, и пытался утопиться и повеситься на почти постоянке, и вытаскивать его тоже приходилось на почти постоянке. Огай молчаливо благодарил, сам Дазай удваивал атаку "слизняк - коротышка". Их вечно сопровождали перепалки. Оскорбления - их кредо, особый язык любви. Они нашли друг друга благодаря чему-то - слишком долго и сложно думать чему именно, но чему-то. Наверное, мафии, смене власти. Смена власти - очередная хитро выкрученная аллегория на "любовь - ненависть". Во времена когда они оба были в мафии всë менялось как бриз - дважды в день. Сейчас - затишье. Раньше Дазай либо, смеясь, препирался с ним, либо, впав в слишком трогательное настоение со светящимися глазами говорил про любовь и тащил на подобие свиданий - как раз со свечками, цветочками и вином; всë из масс-маркетов, для любителей, вино в особенности, хотя и ладно - пить вино для ценителей - можно, но осторожно редко и только по исторически важному поводу. Раньше была романтика полуразваленных стен, трущоб и крыш. Было весело. Чуе нравилось. Дазаю тоже. Чуя говорил о том, что пора бы решить кто они друг другу, Дазай махал рукой и переводил тему. - Ну так что там? - шатен кладëт руку на чужое плечо, вырывая из мыслей. - Если ты так хочешь, - Накахара выдыхает и смотрит в глаза, даром что они сейчас не в аниме, а то рядом бы нарисовали звëздочки - сердечки и обязательно котиков. - Жить без этого не могу, - грань сарказка, шутки и правды, хаха. - Только давай всë-таки поищем что-нибудь в кабинете у главного. Для романтики. - А зачем нам романтика? - вопрос с подвохом, задача со звëздочкой. - У нас же... - осечка, - Просто так. В их отношениях должно быть что-то (лучше всë) непонятное. Так романтичней. Так компенсация больше. Так у них затишье. Затишье перед бурей. - Кстати, как думаешь им точно не понадобится гравитация? - вопрос на засыпку, ещë одна задача со звëздочкой. Они шерстят кабинет больше по приколу, потому что второй такой возможности не будет. Вернее Чуя шерстит (делает вид), а Дазай сидит на столе, закинув ногу на ногу. - Ты стебëшься? Сам недавно сказал что они справится и без нас, - Чуя хмурит брови и кривится. - Нууу, - тянет с намëком. - Только не говори что думаешь что его выпустят, - на лице эмоция грусти и отвращения, текстом не передаваемая, - Какое уродство. - Да, и не говори. Мне всегда не нравилась эта шляпа. - Я тебе сейчас нос сломаю, - хаха, очень смешно. Накахара хватает за воротник робы, но больше шуточно. - Я тоже тебя люблю, Чуя, - наклоняется почти вплотную, улыбается прямо в губы. В аэропорту Йокогамы происходит что-то граничащее с апокалиписом, но там, как говорится, сами разберутся. Пока у них есть время для романтики.