Свадьба

      Золотистый свет заливал сады Малфой-мэнора, отражаясь в хрустальных бокалах и сияющих улыбках гостей. Воздух был напоен ароматом летних роз и волшебства. Сегодня здесь происходило нечто немыслимое, невозможное, то, о чем поэты и пророки не смели и заикаться — союз двух огней. Гермиона Грейнджер стояла в проходе между рядами золоченых стульев, чувствуя, как дрожит ее рука на сгибе локтя Северуса Снейпа. Ее платье было шедевром магического дизайна — воздушное, парящее, с кружевами, переплетавшимися словно живые ветви, и длинным шлейфом, мерцающим, как лунная пыль. — Спокойно, мисс Грейнджер, — его низкий, узнаваемый голос прозвучал необычно мягко. — Вы выглядите… достойно. Она посмотрела на него, этого человека, бывшего когда-то ее грозным профессором, затем союзником в тени, а теперь — почти что отцом, ведущим ее к алтарю. — Спасибо, Северус. За все. Он лишь кивнул, и в его черных глазах мелькнула редкая искра тепла. Впереди, под расписным сводом из живых цветов, ждала она. Беллатриса Блэк. Но не та Беллатриса, что когда-то оскверняла ее душу кинжалом и проклятиями. Эта Беллатриса стояла в идеально сидящем черном смокинге, от которого ее бледная кожа и темные, все еще безумные, но теперь спокойные глаза, казались еще ярче. Ее знаменитые кудри были убраны в элегантную, небрежную укладку. В ее позе читалась привычная властность, но теперь она была направлена лишь на то, чтобы удержать в руках легкую дрожь нетерпения. Рядом с ними, как почетные стражи и молчаливые свидетели этого чуда, стояли Гарри Поттер и Драко Малфой. Гарри, улыбаясь, сглатывал комок в горле, глядя на сияющую Гермиону. Драко, с непривычной серьезностью, смотрел на свою тетю, в чьем возрождении он сыграл не последнюю роль. А по обе стороны от алтаря, словно живая радуга из шелка и улыбок, стояли их подружки невесты. Нимфадора Тонкс (всегда Тонкс!) то и дело меняла цвет волен с лилового на золотой, подмигивая Гермионе. Джинни Уизли сияла своим рыжим пламенем, крепко держа за руку немного отрешенную, но сияющую Полумну Лавгуд. Флёр Делакур была воплощением грации, Пенелопа — элегантности, а сестры Патил — очаровательной парой в парных платьях нежно-сиреневого и розового оттенков. Снейп подвел Гермиону к алтарю. Его пальцы на мгновение сжали ее руку, прежде чем он отступил, заняв место среди гостей с выражением лица, которое можно было бы назвать… удовлетворенным. Гермиона и Беллатриса остались друг перед другом. — Грязнокровка, — прошептала Беллатриса, но в ее голосе не было и тени былой ненависти. Это было ласковое прозвище, их личная шутка, выстраданная и вымечтанная. — Мой палач, — ответила Гермиона, улыбаясь так, что щеки заныли. Маг, проводивший церемонию, начал речь, но они почти не слышали. Они видели лишь отражение друг в друге — свет и тьму, нашедшие наконец точку равновесия. Прошлое, с его шрамами и болью, осталось далеко позади, уступив место хрупкому, но невероятно прочному будущему. И когда прозвучали заветные слова «Соединяю вас союзом навеки», Беллатриса, нарушив все протоколы, первой шагнула к Гермионе и поцеловала ее с такой страстью и нежностью, от которой у всей свиты подружек невесты на глаза навернулись слезы. Даже у Гарри, который поймал взгляд Драко и увидел в нем то же самое потрясение и тихую радость. И под аплодисменты, смешанные с недоуменным, но счастливым шепотом волшебного мира, они пошли по проходу.