Сквозь взгляд

Воздух в комнате Аякса пах пылью и апельсиновым соком. Аякс, развалившись на стуле, с умным видом жестикулировал руками, рассказывая пришедшему к нему Пагсли о развлечении, которым увлекался он сам, когда был в его возрасте. Да и не только он. Явно этой популярной игрой занималось пол Невермора. — понимаешь, Пагс, это гениально в своей простоте, — его голос был приглушенным, но полным энтузиазма. — никакого реквизита. Только двое людей. И взгляд. Пагсли, перебирающий детали своего нового проекта, поднял голову. — взгляд? — ага. Суть в том, чтобы сесть друг напротив друга и смотреть в глаза. Не моргать, не отводить взгляд, не смеяться. Просто смотреть, — Петрополус многозначительно приподнял бровь. — и всё? — не понял Аддамс. — ну, формально побеждает тот, кто дольше продержится. Но фишка в другом... — Аякс снизил голос до конспиративного шёпота, натягивая на лицо слабую улыбку, — это как психологическая пушка. Рано или поздно один не выдерживает. Напряжение становится нереальным. И тогда... тогда он либо сдаётся, либо... ну, знаешь... делает что-то, чтобы его разрядить. — что-то? — переспросил младший и почувствовал, как в нём загорелся знакомый огонёк любопытства ко всему странному и маргинальному. — ну, типа... целует. Или трогает. В общем, обычно это что-то... интимное, — гаргона широко ухмыльнулся, вспоминая то, как в эту интересную игру играли все его сверстники всего пару лет назад в этих же стенах академии, где-то после отбоя. — игра на слабо, только с последствиями. Думаю, тебе, как Аддамсу, должно понравиться. Проверить свою выдержку. Пагсли не ответил, но в его глазах вспыхнула искра интереса. Идея осела где-то в глубине сознания, как семечко в почву.

***

Мысль не давала электро-парню покоя весь день. Он наблюдал за Юджином, за своим единственным лучшим другом, во время ужина в столовой. Тот что-то оживленно рассказывал Уэнсдей о новых успехах пчелиного клуба, размахивая руками. Его карие глаза сияли за толстыми линзами очков, а на щеках играл румянец. Он был... интенсивным. Искренним. И Пагсли представил, как эти глаза будут смотреть на него без отрыва. Не вскользь, не как на друга, а пристально, глубоко. Что он там увидит? Что почувствует? Он подкараулил Юджина вечером прямо на пороге их комнаты, когда тот возвращался из библиотеки. — Юджин, ты свободен? — Пагс будто невидимка выскользнул из темноты прямо на друга, который только-только вошёл в комнату. Тот остановился, удивлённо моргнув. — Пагсли? Привет. Нет вроде, а что? — вот, представь, есть одна игра. На психологическую выносливость. Безобидная, — начал Аддамс, стараясь говорить максимально непринужденно. Потом он описал правила, конечно опуская «последствия», о которых говорил Аякс. Он преподнёс это как вызов, как эксперимент над самим собой. — интересно же, сколько сможем выдержать? Я слышал, некоторые не выдерживают и минуты. Юджин слушал, слегка нахмурившись. Идея показалась ему странной, но исходила она от Пагсли, а Пагсли был его другом, и его мир всегда состоял из причудливых идей. К слову, вызов был принят. Пчеловод всегда старался быть храбрым, не подводить своих друзей. — ну... ладно, — с небольшой нерешительностью согласился Юджи. Тем временем в глазах Пагсли плескалась азартная искра.

***

Время отбоя. Они вдвоём сидели друг напротив друга на кровати Аддамса и их колени почти соприкасаясь. Свет настольной лампы отбрасывал глубокие тени, делая черты лиц резче, таинственнее. Юджин уже минут через пять начал жёстко жалеть о своём согласии. Изначально ему казалось это смешным и нелепым. Просто смотреть на друга. Что в этом такого? Но он недооценил Пагсли. Недооценил пронзительную тьму его глаз, обычно скрытых беспечным блеском. Сейчас в них не было ни капли шутки. Они были сосредоточенными, глубокими, как океан в шторм, и в них тонуло все: звуки коридора, чувство времени, сама способность Юджина дышать ровно. «он безумно красивый», — эта мысль, которую Оттингер никогда раньше не позволял себе оформить, ударила его в голову с неожиданной силой. Он всегда это знал, конечно, но в суматохе студенческой жизни, среди монстров и тайн, не было времени останавливаться на таких вещах. Сейчас времени было предостаточно. Слишком. Его щеки пылали предательским румянцем. Ладони, лежащие на коленях, стали влажными. Он пытался отвлечься, рассматривал черты лица Пагсли: мягкие щёки, идеальная линия бровей, припухлые губы, которые обычно были искусаны… Но это не помогало, а только усугубляло смущение. Каждая деталь будто бы кричала ему о том, насколько близко они сейчас находятся. Насколько это… интимно. Воздух стал густым. Дышать было невозможно. Он чувствовал, как по телу бегут мурашки. Внутри всё сжималось в тугой, горячий комок. Ему хотелось отвести взгляд, сглотнуть, засмеяться, сделать что угодно, лишь бы разорвать это гипнотическое пленение. Но правила есть правила. И он не собирался сдаваться первым. Пагсли же, напротив, казался статуей. Лишь лёгкое движение зрачков выдавало в нём живого человека. Он тоже чувствовал себя на пределе. Где-то в подсознании шевелилось понимание, что эта игра нечто большее, чем просто соревнование. Но сдаваться? Аддамсы не сдаются. Минуты тянулись, как смола. Воздух стал густым. Юджин чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Он видел, как зрачки электро-парня слегка расширились, и это стало последней каплей. Что-то в нём сломалось. Щит из стеснения и нерешительности рассыпался в прах под натиском этого невыносимого, но прекрасного напряжения. Он больше не мог этого выносить. Ему нужно было действие. Выход. Кудряш не проронил ни слова. Просто его тело, будто бы действуя против его воли, резко дрогнуло. Юджи наклонился вперёд, его глаза на мгновение закрылись, разрывая наконец этот магический контакт, и он прижался губами к губам Аддамса. Поцелуй был порывистым, неумелым. Это длилось всего секунду, прежде чем Оттингер попытался отпрянуть, ужаснувшись своим действиям, ожидая насмешки или отторжения. Но отпрянуть ему не дали. Пагс, на секунду застывший в удивлении, ведь он ожидал, что друг просто отведет взгляд или скажет «сдаюсь», не оттолкнул его. Вместо этого его рука поднялась и мягко, но уверенно коснулась щеки Юджи, не давая тому убежать. В нём не было осуждения. Был лишь тихий восторг и понимание. Он ответил. На этот раз поцелуй был уже другим. Медленным, почти нерешительным. Неуверенность пчеловода растаяла под этим напором, сменившись жадным, новым чувством. Их губы двигались в унисон и находили свой ритм. Дыхание стало общим, горячим и прерывистым. Они забыли обо всем. Об игре, о правилах, о Неверморе. Мир сузился до пространства кровати, до точки соприкосновения их губ. Вскоре руки тоже присоединились к этому немому диалогу. Пальцы Пагсли запутались в кучерявых волосах Юджина, скользнули по его горячей щеке, потом дрожащей шее. Юджи в свою очередь, сжимал складки чёрной футболки парня на его спине, боясь, что если он отпустит, то этот сон закончится. Его пальцы дрожали, когда он коснулся запястья Аддамса, ощутив под кожей учащённый пульс, который бился в такт его собственному. Они касались друг друга осторожно, с благоговейным удивлением, как бы открываясь заново. Вот предплечье, вот колено, вот ключица, выступающая под тонкой бледной кожей... Каждое прикосновение будто стирало старые границы и рисовало новые. Они были абсолютно поглощены друг другом, их волосы растрепались, губы покраснели и слегка распухли от поцелуев, а в комнате стоял тяжелый звук их давно сбитого дыхания. Именно в этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге застыл Аякс с пустой пачкой из-под сока в руке и вопросом на лице. — Пагс, у тебя нет-... — начал он, но вдруг замер подняв глаза. Его лицо не могло выразить полного шока, но его поза и застывшая рука говорили сами за себя. Взгляд гаргоны скользнул по растрёпанным волосам Пагсли, по раскрасневшемуся, смущённому лицу Юджина, по их мгновенно разомкнувшимся телам и губам, на которых была написана вся предистория. В воздухе висело такое плотное молчание, что его можно было резать ножом. Лицо Петрополуса прошло через все стадии удивления и медленного осознания, а потом озарилось самой глупой, довольной ухмылкой. Он все понял. Понял уж слишком хорошо. — ох... — выдавил парень и в его голосе послышался смешок, — извините. Вход без стука - дурной тон, это я зря. Он сделал шаг назад, уже схватившись за ручку двери. — ну не волнуйтесь. Я... э-э-э... сделаю вид, что ничего не видел. Абсолютно. Ни-че-го, — он многозначительно подмигнул и начал закрывать дверь. Перед тем как она захлопнулась, в щёлку донеслось его сдавленное хихиканье, — удачи, дети мои! Продолжайте в том же духе! Дверь закрылась. В комнате снова воцарилась тишина, теперь громкая и неловкая. Пагсли и Юджин сидели, не глядя друг на друга, их сердца все ещё бешено колотились, но теперь уже от смеси адреналина и дикого стыда. И тогда Пагсли тихо фыркнул. Юджин поднял на него взгляд и увидел, как его губы растягиваются в широкой, беззаботной улыбке. Их смущение растаяло в одном общем смехе. Смехе над ситуацией, над глупой ухмылкой Аякса, над собственным замешательством. Игра была окончена. Но что-то новое только что началось, в тёмных стенах их комнаты и из-за обычной студенческой игры.