Тихоня для сталкера

Маттео пропускает тренировку в спортзале — событие из ряда вон выходящее. Обычно он не пропускает ни одной: тело должно быть в идеальной форме, ведь это часть его имиджа. Но сегодня всё иначе. Образ той девушки не выходит из головы, словно навязчивая мелодия, которую не заглушить даже тяжёлым роком в наушниках. Он бредёт домой, не замечая прохожих, машин, светофоров. В голове — только её взгляд, робкий и одновременно пронзительный, будто она заглянула куда‑то вглубь него, туда, где он сам давно не бывал. Дома он падает на диван, достаёт телефон и бездумно листает соцсети. Ничего не цепляет. Даже фото с последней гонки, где он на фоне ревущего мотора, не вызывает привычного прилива гордости. Вместо этого — снова её лицо, смущённая улыбка, когда она извинялась. «Почему она такая?..» — думает он, сам не зная, что хочет сказать. Не такая, как все? Не такая, как он привык? Не такая, как те девушки, с которыми он обычно флиртует ради забавы? Ночь проходит беспокойно. Он ворочается, видит обрывки снов — то она уходит, то он не может догнать её, то её голос звучит где‑то вдалеке, но он не может разобрать слов. Просыпается с ощущением, будто не спал вовсе. Утро встречает его серым небом и головной болью. Но первая мысль — не о кофе или тренировке, а о том, что сегодня он снова может её увидеть. В университет он приезжает раньше обычного. Садится на скамейку у входа, листает учебник по биологии (впервые за семестр), но не понимает ни слова. Глаза то и дело поднимаются к дверям, высматривая знакомый силуэт. И вот она появляется. Эми идёт, как всегда, погружённая в книгу. Ветер играет её каштановыми волосами, выбившимися из небрежного хвоста. На ней простое платье в клетку, которое делает её ещё более хрупкой, почти нереальной. Он решает для себя, что она будет его «маленькой девочкой», которую он никому не отдаст. Он будет сталкером, узнает всё о ней, будет следить, но пока не будет подходить. Каждый её шаг он фиксирует взглядом: как она поправляет ремешок сумки, как на секунду замирает, чтобы заложить страницу закладкой, как улыбается чему‑то своему. В эти моменты ему кажется, что мир сузился до размеров её силуэта, до лёгкого шуршания страниц, до едва уловимого аромата её духов — чего‑то цветочного, ненавязчивого. Он следит за ней уже третий день. Знает, что она берёт кофе в той маленькой кофейне на углу, что любит сидеть на последней парте в аудитории № 317, что после пар идёт в библиотеку, а оттуда — пешком до дома. Он не приближается, лишь наблюдает издали, словно изучает редкий вид, боясь спугнуть. Сегодня он решается подойти ближе. Когда она садится за столик в кофейне, он занимает место неподалёку, делая вид, что погружён в ноутбук. Она заказывает латте и круассан, открывает книгу — что‑то из классики, судя по обложке. Он ловит себя на мысли, что хотел бы спросить, о чём она читает, но тут же одёргивает себя: «Ещё не время». Внезапно она поднимает глаза и на секунду встречается с ним взглядом. Он замирает, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она не задерживает взгляд, но ему кажется, что этот мимолетный контакт прожёг его насквозь. Он поспешно отворачивается, делая вид, что что‑то ищет в сумке, а сердце стучит так громко, что, кажется, слышно на весь зал. После кофе она идёт в университет. Он следует за ней, держа дистанцию. В коридоре она останавливается у расписания, что‑то проверяет, потом направляется к аудитории. Он ждёт у двери, притворяясь, что ищет что‑то в телефоне. Когда она заходит внутрь, он мельком видит, как она садится, раскладывает тетради, поправляет волосы. Ему хочется войти, сесть рядом, заговорить, но он боится. Боится, что разрушит то хрупкое ощущение, которое возникло между ними, — ощущение чего‑то настоящего, чего‑то, что он давно не испытывал. На перемене она выходит в коридор, достаёт телефон, что‑то печатает. Он стоит в тени, наблюдая, как её пальцы быстро бегают по экрану, как она слегка улыбается, читая ответ. Ему невыносимо хочется знать, кому она пишет, о чём думает, что заставляет её улыбаться вот так — тихо, искренне, без притворства. Он решает, что завтра подойдёт. Завтра он найдёт повод заговорить с ней, скажет что‑то простое, вроде «Привет, я видел, ты читаешь…», но тут же понимает, что не знает названия книги. Это злит его — он упустил шанс запомнить даже такую мелочь. Вечером он сидит в своей комнате, пересматривая фотографии, которые сделал издалека на телефон. Её силуэт у окна, её руки, держащие чашку, её профиль в полумраке аудитории. Он понимает, что это уже слишком, что он зашёл дальше, чем планировал, но не может остановиться. Она стала для него чем‑то вроде навязчивой идеи, чем‑то, что заполняет все мысли, вытесняя всё остальное. Ночью он снова не спит. В голове крутятся сценарии их возможного разговора: он представляет, как она смеётся над его шуткой, как смотрит на него с интересом, как соглашается выпить кофе после пар. Но каждый раз, доходя до момента, где он произносит первые слова, он застревает. Что сказать? Как не выглядеть странным? Как не спугнуть её? Утром он снова едет в университет. На этот раз он берёт с собой книгу — ту самую, которую она читала в кофейне. Он надеется, что это станет поводом для разговора. Он сидит на той же скамейке, ждёт её появления. И вот она идёт — такая же сосредоточенная, такая же прекрасная. Он встаёт, делает шаг навстречу, но тут её окликает кто‑то. Парень из её группы, судя по всему. Они начинают разговаривать, смеются, она кивает, потом они вместе уходят. Он остаётся стоять, сжимая в руках книгу, чувствуя, как внутри что‑то рушится. «Она не твоя, — говорит он себе. — Ты даже не попытался». Но он знает, что попытается. Потому что теперь она — его навязчивая идея, его «маленькая девочка», его невозможная мечта. И он не отступит.