His father's son

“Ого”. Когда Фумикаге сказал им всем, что хочет провести ещё один эксперимент над Изуку, чтобы точно определить, чем он одержим, Изуку, мягко говоря, немного устал. Но его друг заверил их всех, что это будет безопасно, что его дом «защищён». Изуку гадал, богат ли Фумикаге и живёт ли он в каком-нибудь загородном особняке или, может быть, у него есть высокотехнологичная лаборатория для проведения экспериментов. Он определённо не ожидал этого. Высказывание Хитоши довольно изящно подытожило коллективную реакцию четверых на открывшееся их взору зрелище. Это был храм. Его окружала высокая каменная стена кремового цвета, элегантно увенчанная традиционной наклонной черепицей из красного кирпича, а перед ней возвышались древние ворота, выкрашенные в красный цвет, по обеим сторонам которых стояли каменные комаину. Сквозь открытые ворота Изуку мог видеть сам храм, а также дорожку, ведущую в сторону, и очертания дзен-сада. На деревянной табличке, висевшей справа от входа в храм, было написано: «Храм Ятагарасу». И, что почти комично, учитывая название, под этой табличкой, прислонившись к стене, стоял Фумикагэ. В то время как остальные были одеты в свою обычную повседневную одежду, Фумикаге был, скажем так, одет в чёрное. Чёрные брюки и чёрная рубашка с серыми рукавами, которые он закатал до локтей. На одном запястье был чёрный кожаный браслет с заклёпками. На шее у него висело ожерелье с символом анх, которое спускалось на грудь, но больше всего внимания привлекали его ботинки. Они доходили ему до колен, были полностью чёрными, с несколькими металлическими пряжками, а на пальцах были два больших металлических выступа, похожих на копыта. Хитоши, в частности,, казалось, был в полном восторге от них. — Эй! Фумикаге! Эй! — быстро окликнул его Изуку и помахал рукой. Подросток оторвался от телефона и перевёл взгляд алых глаз на группу. На мгновение он, казалось, был шокирован тем, что они вообще здесь, но затем заметно расслабился и поднял руку. «Приветствую». «Чувак!» — выпалил Хитоши в своей обычной неторопливой манере, когда они все вместе подошли к другу. — «Это просто потрясающе». «Спасибо?» — ответил Фумикаге слегка растерянно, явно не привыкший к комплиментам. — Фумикаге, я думала, ты сказал, что мы встретимся у тебя дома? — быстро вмешалась Очако. — Что мы делаем в этом храме? «Это мой дом, я здесь живу», — ответил Фумикаге так, словно это было самым очевидным в мире. — Погоди, ты живёшь здесь? У Изуку чуть челюсть на пол не упала. Он оглянулся на храм, и его глаза, казалось, вылезли из орбит. — Это... это... Седьмой сын живёт здесь? — тихо прошипела Немезида, словно нож по точильному камню, проводя лезвием по серому веществу его мозга. — Как предсказуемо. Изуку стиснул зубы и подавил своего внутреннего демона. Сейчас было не время для драматизма. Не то чтобы он никогда раньше не бывал в храмах, конечно, бывал, и Немезида никогда не жаловалась ни на один из них. Очевидно, это было связано с тем, что это был дом Фумикаге, а всё, что имело отношение к черноволосой девочке-подростку Немезиде, казалось ему отвратительным. Или, может быть, с тем, что он не принимал снотворное. А может, с тем и другим. Внезапно позади Фумикаге выросла Тёмная Тень, приняла форму, похожую на тень галки, и уселась на голове своего хозяина, скрестив руки на груди и ухмыляясь остальным. Она была размером с кошку, и если у неё и был какой-то вес, то он, похоже, совсем не мешал Фумикаге. «Добро пожаловать в наш дом, смертные!» — радостно прокудахтал Тёмная Тень, обращаясь к остальным, а затем его тускло-золотой взгляд устремился на Изуку, выражение лица стало кислым, а голос — сухим: «…о, и ты здесь, Немезида. Отлично». Изуку тут же почувствовал, как по его шрамам пробежал огонь, а его собственный монстр зарычал в ответ: «Мы сожжём это место дотла. С ними внутри. Это очевидный план действий». Изуку уже собирался что-то проворчать в ответ, но решил просто сделать глубокий вдох и крепко сжать кулак с чёрными ногтями. Сегодня не будет повторения событий в USJ или… ну, почти любого другого раза, когда он позволил Немезиде добиться своего. Сегодня он наконец-то наконец-то получит чёртовы ответы на вопросы о том, кто он и что он такое. Ответы, которые ему, скорее всего, не понравятся, но ответы, которые ему нужны. «Мы рады быть здесь, демон». Хитоши ответил с лёгкой ухмылкой. Первый раз, когда остальные увидели Тёмную Тень после того, как Фумикаге и Изуку подтвердили правдивость своих слов, стал для Изуку… интересным опытом. Они, казалось, приняли тот факт, что Тёмная Тень была демоном, настоящим действительным демоном, только в теории, пока не увидели теневого птицемонстра воочию. Поначалу они смотрели на них с новым для себя страхом. Однако со временем и благодаря примеру Фумикаге они постепенно пришли к выводу, что Тёмная Тень не представляет для них непосредственной угрозы. Более того, на территории Юэй Тёмная Тень часто казалась озорной и проказливой, а иногда даже игривой. Однако Фумикаге объяснил, что это произошло просто потому, что был день и Тёмная Тень была наиболее послушной и управляемой. Ночью Тёмная Тень становилась… хуже. После этого он замолчал. Остальные не стали расспрашивать его дальше. — Пойдём, нам пора приступать к нашей мрачной миссии, — серьёзно произнёс Фумикаге, оттолкнулся от стены и направился к храму. Остальные быстро последовали за ним, но как только они вошли на территорию храма, Изуку пришлось остановиться и разинуть рот от удивления. Это было прекрасно. Идеально ухоженный дзен-сад простирался на всей территории и вдоль дорожек, ведущих к старому, но хорошо сохранившемуся дому, построенному в традиционном старинном стиле. Справа от него находился небольшой павильон, где можно было омыть руки и лицо перед тем, как вознести молитву духу святилища. Перед ним располагались само святилище и храм, также построенные в красивом традиционном стиле, выкрашенные в ярко-красный и белый цвета, хотя по краям он заметил любопытные чёрные вставки. Однако Фумикаге повёл их не к храму, а направо, к скромному на вид дому, который соответствовал архитектуре храмовой территории, но казался более современным, чем другие здания. «... это впечатляет». — тихо прошипела Немезида у самого уха Изуку. «Мы чувствуем его возраст. Это древнее место, хранящее древнюю силу». В любой другой ситуации Изуку, скорее всего, просто отмахнулся бы от слов Немезиды, но в этот раз он согласился. Потому что он тоже это чувствовал. Он чувствовал, что это место древнее и стоит здесь уже сотни, а может, и тысячи лет. И благодаря своему возрасту оно обладало собственной силой. Неосязаемой, невидимой силой, которая витала в воздухе и кружилась вокруг него. Силой постоянной молитвы, надежды, веры и сосредоточенности в одном месте, сгущённой и очищенной, как хорошее вино. Казалось, что оно проводит пальцами по его коже, вызывая лёгкое покалывание, похожее на то, что он почувствовал, когда Фумикаге обрызгал его святой водой. Это покалывание было одновременно нежным и колючим, онемение сменялось чувствительностью. “Изуку?” Он моргнул, приходя в себя, и резко обернулся. Все остальные собрались на дорожке, ведущей к дому Фумикаге, а Изуку был… чем он занимался? «Ты в порядке?» — спросил Хитоши своим обычным тихим голосом, в котором слышалось беспокойство. — Да, просто... — Изуку замолчал, не в силах выразить свои чувства словами. По крайней мере, до тех пор, пока не заговорила Тёмная Тень. — Ты тоже это чувствуешь, да? Все остальные повернулись, чтобы посмотреть на демона размером с кошку, похожего на галку. — Энергия этого места, вера, здесь очень сильна. Вера. Если бы в начале года кто-то сказал Изуку, что веру можно осязать, он бы посмотрел на этого человека так, словно тот выпил слишком много газировки. А теперь? Теперь он медленно опустил взгляд на свои руки и задумался, не было ли это ещё одним признаком его инаковости. Ещё одним признаком того, что он не совсем свой в этом мире, что под его бледной кожей скрывается что-то тёмное и ужасное. Что-то более близкое к тому, каким он должен быть, а не к тому, каким он был. «Вера», — подумала Немезида, пока Изуку догонял остальных. «Это сила, которую мы чувствуем. Интересно». — Ты действительно чувствуешь веру? — внезапно спросила Фумикаге Очако, широко раскрыв глаза от удивления. — Я имею в виду, действительно ли? — Я не могу, но Тёмная Тень может, — его алые глаза взглянули на Изуку, — и, очевидно, Изуку тоже может. Пребывание здесь, в этом месте, помогает мне, когда Тёмная Тень становится слишком активной. Энергия здесь помогает держать их под контролем. Тёмная Тень пробормотал что-то, подозрительно похожее на «пока что», но Фумикаге быстро заставил его замолчать хмурым взглядом. «Интересно, сможет ли он контролировать Немезиду», — спросил Изуку, поднимаясь по деревянным ступенькам на крыльцо, где его ждали друзья. «Хотя я не знаю, — он нервно прикусил губу и огляделся. — Немезида никогда себя так не ведёт. Никогда». «Невозможно управлять тенью и огнём». — рассуждала Немезида, обвиваясь вокруг Изуку, как змея вокруг своей добычи. «Мы просто делаем то, что хотим, то, что должны делать». — Конечно, у меня всё ещё есть сомнения, — заявил Тенья, нахмурившись и кивнув, скорее самому себе. — Однако, несмотря на мои убеждения, я хотел бы посетить здешнюю святыню и быстро помолиться перед отъездом, хотя бы из вежливости. — Согласен, — кивнул Хитоши. — Я не из тех, кто молится, но, чёрт возьми, если демоны существуют, то и боги тоже должны существовать, верно? — Хорошая оценка, Похититель Разума, — задумчиво произнёс Тёмная Тень, хихикнув. — В окопах нет атеистов. Хитоши нахмурился, глядя на демона, но не успел он заговорить об этом, как Фумикаге повернулся и открыл дверь своего дома, приглашая всех войти. Как только они сняли обувь и сделали несколько шагов по дому, стало ясно, что интуиция не подвела Изуку. Сам дом был на удивление современным для такого старинного места, хотя современным в том смысле, что он был традиционным с точки зрения эстетики, но обновлённым. В центре дома была ниша, в которой стоял стол для котацу, а обогреватель и одеяла уже убрали на лето. Полы были деревянными и чистыми, полки — хорошо организованными, а на дальней стене напротив удобного дивана с кремовой обивкой висел большой телевизор. Из открытых окон и раздвижных дверей лился яркий свет, а на стенах висели безделушки и картины. Всё казалось просторным и вместительным, хотя Изуку и предполагал, что так и будет. Он всю жизнь прожил в маленькой квартирке со своей матерью и ничего не знал о других домах. Всё было просто и почти аскетично, хотя Изуку показалось, что здесь живут и что здесь по-домашнему уютно. Второго этажа не было, и Изуку предположил, что где-то в одном из коридоров находится комната Фумикаге. На секунду он задумался, такая ли она тёмная и мрачная, как его собственная. Затем из соседней комнаты, которую Изуку принял за кухню, внезапно раздался голос: «Фумикаге? Это ты?» Голос был стар, почти так же стар, как и сам храм, но в нём чувствовалась юношеская энергия. Фумикаге, казалось, на мгновение напрягся, и на долю секунды Изуку показалось, что это был страх. Только по другой его реакции — внезапному и быстрому движению в сторону коридора — Изуку понял, что на самом деле произошло. Хотя Очако, похоже, догадалась об этом первой. — Это твой дедушка? — вдруг улыбнулась она. — Мы увидим детские фотографии маленького Фумикаге?! — Кто это? — снова позвал голос, теперь уже ближе, в то время как Фумикаге отчаянно пытался поторопить их. — Никто, дедушка! — крикнул Фумикагэ, но было уже слишком поздно. «Мы его друзья! Из школы!» — крикнул Хитоши, уклоняясь от попытки Фумикаге буквально затолкать его в дом. — «А он пытается помешать нам поздороваться с ним!» — Фумикаге! — рявкнул голос, когда он завернул за угол и направился на кухню. — Не будь таким грубым! Появилась какая-то фигура, и Фумикаге наконец оставил попытки поторопить группу, к большому неудовольствию Тёмной Тени. Это был старик. Его спина была сгорблена, руки высохли и превратились в кости, которые тряслись от старости. У него была не человеческая голова, а голова сороки, хотя некогда ярко-синие глаза потускнели, а многие перья стали не белыми, а седыми. На нём был длинный мешковатый белый халат и чёрные широкие штаны, как у традиционного синтоистского священника. Из-за них он казался крупнее, чем был на самом деле. В одной руке он держал узловатую, но прочную деревянную трость, и при каждом движении его суставы, казалось, скрипели от ревматизма. Он был ростом по плечо Очако, а она была самой низкорослой из них. И всё же, несмотря на всё это, в нём чувствовалась недюжинная сила, которую невозможно было отрицать, хотя она явно не была физической. Она проявлялась в том, как он держался, в горделивости его увядающей внешности. Он был человеком с сильным, несгибаемым духом, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять это. В тот момент, когда его взгляд упал на Фумикаге, его глаза просветлели, по крайней мере один из них. Один глаз был такого же тёмно-красного цвета, как и у Фумикаге, а другой был тёмным и серым от слепоты. — Фумикаге! С каких это пор ты стал таким грубым? — Старик нахмурился, глядя на внука, а затем улыбнулся остальным. — И с каких это пор ты собрал вокруг себя столько друзей? Добро пожаловать в Храм Ятагарасу, меня зовут Кодай Токоями, я верховный жрец, — он нахмурился, глядя на Фумикагэ своим здоровым глазом, — и, видимо, недостаточно важная персона, чтобы тебя представлять! — Дедушка, я... «Для нас большая честь быть здесь». Отако быстро произнесла это и низко, почтительно поклонилась. «Спасибо, что пригласили нас в свой дом. Я Очако Урарака». Остальные быстро последовали его примеру, кланяясь и приветствуя его. Однако, когда Изуку поклонился и поприветствовал Кодая, сделав это последним, старик замер. «Мидория?» Он задумчиво кивнул. «Так это ты спас жизнь моему Фумикаге?» Изуку замер, не зная, как реагировать на это заявление. «Я… полагаю?» Он посмотрел на друзей в поисках поддержки, но Фумикаге, казалось, был очень увлечён своими ботинками, а остальные лишь ободряюще улыбались ему. Когда он снова повернулся к старику, то обнаружил, что заикается: «Я… я…» Он замолчал и опустил взгляд. «Я принёс больше вреда, чем пользы». — Чепуха. Кодай, прихрамывая, подошёл к Изуку на расстояние вытянутой руки. Воздух вокруг него, казалось... наэлектризовался, и Изуку почувствовал, как Немезида внезапно встрепенулась в его крови, словно нервное животное, к которому приближается хищник, не зная, как реагировать. «Он… силён», — почти нервно прошептал Немезида в его голове, обжигая шрамы своим теплом. «Мы никогда не видели такого существа, как он. Его душа… светла. Как душа Угасающего Короля, хотя она почему-то чище». И снова Изуку почувствовал, как по его коже пробежал странный статический разряд, от которого по телу побежали мурашки, а зубы заныли. Казалось, что старик излучает его, хотя у Изуку не было вопросов на этот счёт. Он был верховным жрецом, так что, без сомнения, был глубоко погружён в веру этого места. И всё же, несмотря на то, что его энергия, его вера, казалось, заставляли Изуку кусать губы, он не чувствовал от него никакой злобы. Казалось, что статические помехи словно просят его расслабиться, дышать глубже и знать, что он в безопасности. Конечно, он этого не делал, но казалось, что так оно и есть. «Ты спас жизнь моего внука и других людей, — его единственный здоровый глаз, казалось, впился в Изуку безжалостным и непреклонным взглядом. — И за это, молодой человек, я глубоко тебя благодарю». Он медленно поклонился, но в этот момент Фумикаге бросился ему на помощь: «Дедушка! Твоя спина! Не надо...» В то же время Изуку начал быстро бормотать: «Нет-нет, я не... я не заслуживаю...» — Я стар, Фумикаге! Но я ещё не настолько стар, чтобы не благодарить тех, кто спасает жизни тех, кого я люблю! — рявкнул Кодай на своего внука, снова выпрямляясь и тяжело опираясь на трость. Старик снова устремил на Изуку свой поразительно изучающий, хотя и полуслепой взгляд. — Что касается тебя, прими мою благодарность! Ты её заслужил, но…» Он замолчал и склонил голову набок. Затем, словно молния, он ударил Изуку тростью по голени. Боль, острая и жгучая, пронзила его ногу вместе с любопытным ощущением покалывания, которое теперь ассоциировалось у него со святыми вещами. Изуку вскрикнул, когда огонь пробежал по его шрамам, и попытался подпрыгнуть и схватиться за голень и одновременно оттащить разъярённую Немезиду. В результате он с силой ударился о ближайшую стену, а затем полностью потерял равновесие и с громким хлопком рухнул на деревянный пол. Остальные в шоке вскочили на ноги и в замешательстве переводили взгляд с морщившегося и шипящего Изуку, который держался за голень, на старика, рядом с которым стоял Фумикаге, закрывая лицо руками. «Хмф», — Кодай, казалось, довольно самодовольно кивнул сам себе на глазах у Изуку и остальных. — «Так я и думал. Несбалансированный». «МЫ СОЖЖЁМ ЕГО ЗАЖИВО!» — прокричал Немезида в голове Изуку, пока его друзья помогали ему подняться. Хитоши и Очако явно сдерживали смех. «ВЫПУСТИ НАС!» Изуку стиснул зубы и заставил своего демонического зверя отступить. Он не станет ничего поджигать, по крайней мере сегодня. Кроме того, в своей обычной манере он уже начал рассуждать о том, что заслужил это. Тёмная Тень разразился громким каркающим смехом, а Кодай покачал головой, глядя на Изуку, стоявшего на полу. «Найди свой баланс, молодой человек! Иначе ты никогда не обретёшь покой». С этими словами он развернулся и, прихрамывая, направился обратно на кухню. «Я не буду мешать тебе, Фумикаге. Видит бог, тебе нужно проводить больше времени со сверстниками. Только не попадай в неприятности». — Мы не будем, дедушка! — крикнул в ответ Фумикаге, пока Изуку растирал больную ногу. Почему-то Изуку не очень поверил в это утверждение.

••••

Комната понравилась Изуку, как только он в неё вошёл. Она была хорошо освещена и просторна, с раздвижными дверями и открытыми верхними окнами. У одной из стен стояла небольшая ваза со свежесрезанными цветами, а также вешалка, на которой висел халат с узором из удивительно тёмных цветов и чёрных перьев. Пол был полностью деревянным, как и в остальной части дома. И всё же кое-что бросалось в глаза. На небольших подставках по всей комнате стояли деревянные символы различных религий, а на дальней стене висел большой меч в ножнах, обтянутых чёрной тканью. Это была комната для медитаций Фумикаге, как он им и сказал, и место, где они будут проводить новое испытание для Изуку. Пока остальные осматривали комнату, Изуку почувствовал, как его медленно тянет к мечу. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал исходящую от него энергию. Он почувствовал, как по коже побежали мурашки, и снова удивился этому новому ощущению. И всё же это было не то же самое, что остальная энергия, которую он ощущал в этом месте, и не то же самое, что старая, но успокаивающая статическая энергия веры Кодая. Это было… острым, колючим, как лезвие молнии, пойманной и превращённой в сталь. Немезида рычала внутри его разума. Она знала, что это опасно, она знала, как и сам Изуку. И всё же он не мог отвести взгляд. — Изуку? — просто спросил Фумикаге, прерывая размышления Изуку. Он перевёл взгляд с меча на своего друга с волосами цвета воронова крыла и удивлённо моргнул: «О-о? Прости, я просто...» «Меч может отвлекать, — размышляла Тёмная Тень, сидя на голове своего хозяина. — Его звон раздражает меня, но я научилась не обращать на него внимания». Остальные переглянулись в замешательстве, но промолчали. Изуку в последний раз взглянул на меч и отвернулся, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания. «Я много думал о том, как ты отреагировал на святую воду в USJ, — спокойно произнёс Фумикаге, стоя в дальнем конце комнаты для медитаций. Он казался странно напряжённым, почти взволнованным, хотя Изуку не понимал почему. — И я задался вопросом, не было ли того, что я использовал, недостаточно. Возможно, то, что завладело твоей душой, сильнее нескольких капель освящённой воды». «О чём он говорит?» — прошипела Немезида на ухо Изуку. «Что это за новая ловушка?» Фумикаге повернулся к остальным и внезапно сказал: «Не могли бы вы присоединиться ко мне? То, что сейчас произойдёт, может потребовать от нас всех усилий». Его алый взгляд снова обратился к мальчику с зелёными волосами: «Изуку? Ты не мог бы пройти в центр комнаты?» Теперь Изуку действительно начал нервничать. Он медленно шагнул вперёд, и его хвост начал раскачиваться и дёргаться, выдавая его беспокойство. Конечно, не нужно было смотреть на его хвост, чтобы понять это. У него скрутило живот, и он начал теребить пальцы, не зная, что собирается сделать Фумикаге. Немезида уже скользила по его шрамам, и мерцающее угольно-чёрное пламя танцевало по его телу, отражая его нервозность и готовое в случае необходимости перейти в защиту с синим пламенем. Он почти чувствовал, как оно пытается утянуть его назад, прочь, чтобы уберечь от того, что должно было произойти. Остальные подошли к Фумикаге. Все они выглядели растерянными, но Хитоши, что характерно, не сводил глаз с Изуку. Когда все они заняли свои места, Фумикаге тихо вздохнул и с сожалением в голосе просто сказал: «Я не знаю, как это повлияет на тебя, Изуку, но точно знаю, что это будет неприятно. Поэтому я прошу прощения». — Что ты... Изуку так и не успел закончить свою фразу. Не успел он договорить, как Фумикаге поднял руку и щёлкнул пальцами. За последний месяц Хитоши через многое пришлось пройти. Он видел, как его лучший друг превратился в ужасное, порождённое адом чудовище и разорвал на части другое ужасное, порождённое адом чудовище. Он видел, как сам Символ Мира избил его друга до полусмерти, а затем несколько дней не мог сомкнуть глаз, потому что каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел только синий огонь и тень пустоты, разрывающую плоть и кости. Затем он узнал, что Изуку умер, попал в ад, обрёл там покой и вернулся к жизни. Хитоши узнал, что демоны существуют, ад реален и что мир намного больше и намного мрачнее, чем он когда-то думал. И всё же он цеплялся за то, что знал. Он знал, что почти всю свою жизнь провёл в одиночестве, в изоляции, отвергнутый всеми. Он знал, что его заклеймили как «злодея» в ту же секунду, как проявилась его причуда. Он знал, что есть и другие люди, которые страдали так же, как и он, и был полон решимости изменить ситуацию. Теперь он знал, что зло — это реальная, осязаемая вещь, и только благодаря усилиям тех, кто добр, его распространение можно остановить. Он не знал никого, кто воплощал бы эту концепцию так, как Изуку Мидория. Мальчик, которого он знал как хорошего человека, но при этом обладающего причудой, силой, настолько ужасной, что она терзала души тех, кто на неё смотрел. Силой, буквально взятой из самого ада. Мальчик, который поклялся вместе с ним — это воспоминание до сих пор так ясно и свежо в памяти Хитоши, — что он докажет всему миру, что тот не прав. Что такие люди, как они, не являются злодеями по умолчанию, что они могут быть хорошими, даже когда тени зла манят их с распростёртыми объятиями. Они могли бы быть хорошими. Они могли бы стать героями. И всё же, когда он увидел, как внезапно отреагировал Изуку, он задался вопросом, сможет ли его лучший друг когда-нибудь избавиться от проклятия, которое называлось его причудой. Фумикаге щёлкнул пальцами, и из-под половиц засиял огромный яркий свет. Это был гигантский круг, а внутри него — пятиконечная звезда, в центре которой стоял Изуку. Однако в каждом из внешних треугольников, образованных линиями звезды, были начертаны странные светящиеся символы, происхождение и значение которых было ему неизвестно, хотя Хитоши был уверен, что видел по крайней мере один из них в старом Коране, который его бабушка хранила на полке в доме престарелых. В остальном это был просто набор непонятных символов, расположенных в виде большой звезды внутри круга, который светился из-под половиц. Но для Фумикаге, Тёмной Тени и, самое главное, для Изуку это было чем-то большим. Изуку закричал из круга и тут же рухнул на колени. Фумикаге медленно скрестил руки на груди, хотя в его движениях чувствовалось напряжение. Хитоши двинулся вперёд, чтобы выяснить, почему его друг кричит от боли, но в ту же секунду перед ним возникла холодная, как тень, фигура Темной тени с распростёртыми объятиями. — Не разрывай круг, Похититель Разума! — на этот раз его голос звучал резко, почти жёстко. — Если ты это сделаешь, Немезида сбежит. — Какого хрена ты творишь?! — Хитоши, которого заслонил демон, сердито посмотрел на Фумикагэ. — Мы не можем... — Наберись терпения, Хитоши Шинсо, — громко произнёс Фумикаге, достаточно громко, чтобы перекрыть крики Изуку, который продолжал сворачиваться в клубок. — Все вы, не нарушайте круг. — Ему больно! — внезапно воскликнула Очако, и в её голосе прозвучала паника. — Мы не можем... — Мы должны, — голос Фумикаге внезапно стал таким же холодным, как прикосновение Тёмной Тени, а в его алом взгляде появилось что-то почти жестокое. Эту боль он знал слишком хорошо, и Хитоши видел это по его лицу. — Если Немезида действительно из Ада, она не сможет разорвать круг. — Но Изуку же... «Нам нужны ответы, — Фумикаге ещё сильнее нахмурился, — и единственный способ их получить — выбить их из самой Немезиды. Изуку выдержит, как и я в прошлом». Хитоши был в замешательстве. С одной стороны, он хотел помочь другу, но с другой… с другой стороны, Фумикаге был единственным экспертом в подобных вопросах, и он говорил с таким непререкаемым авторитетом, что Хитоши чувствовал себя беспомощным. Изуку снова закричал, и у Хитоши внутри всё перевернулось, когда он увидел, как на коже его друга появляются пятна тени, которые Изуку и Фумикаге называли «не светом», как они быстро растут и исчезают. Все, даже Фумикаге, подпрыгнули от неожиданности, когда из спины Изуку внезапно выросли огромные крылья, разорвав его рубашку, но успев сформироваться лишь наполовину, прежде чем превратиться в пепел. «СЕДЬМОЙ СЫН!» Голос, одновременно принадлежавший Изуку и тысяче других людей, казалось, наполнил каждый уголок комнаты своей отвратительной ненавистью. Изуку поднял голову, и Хитоши почувствовал, как по его спине пробежал целый айсберг страха. Один его глаз был обычным, заплаканным, но обычным. Другой был чернее самой тёмной ночи. Пустота, освещённая лишь неестественным зелёным сиянием его радужки. Половина его лица кричала от страха, а другая половина рычала, как голодный волк. Рука метнулась вперёд, и когти, похожие на птичьи, вонзились в половицу под ногами Фумикаге. Там, где они коснулись дерева, вспыхнуло синее, яркое и ужасное пламя. Шрамы Изуку мерцали, пока огонь самого ада беспрепятственно струился по его телу, подпитываемый, без сомнения, монстром внутри него. Несмотря на всё это, казалось, что подросток всё ещё сопротивляется. Другой рукой он схватил ту, в которую вселилась Немезида, и Хитоши увидел, как его длинные почерневшие ногти впиваются в кожу в тщетной попытке остановить демона. “ТЫ УМРЕШЬ ЗА ЭТО!” — Сомневаюсь, маленький демон, — внезапно хихикнул Тёмная Тень, прежде чем хозяин успел приказать ему замолчать. — Тебе никогда не выбраться из клетки. — Немезида, — сурово и решительно произнёс Фумикаге, — я требую, чтобы ты... Внезапно, оттолкнувшись ногами с когтями, рвущими горящие носки, Изуку рванулся вперёд и выбрался из внутреннего шестиугольника, хотя и приземлился с громким хлопком на половицы, так как попытка удалась лишь наполовину. Его когтистая рука снова оказалась в круге, обжигая и царапая пол в попытке дотянуться до своей самой ненавистной цели и оставляя на деревянном полу огромные уродливые следы. Воздух наполнился запахом горящего дерева и скверны, настолько сильным, что Хитоши почувствовал его на задней стенке горла. Фумикаге отступил на шаг. Его алые глаза, ранее полные мрачной уверенности, теперь расширились от шока, и в то же время ухмылка Тёмной Тени исчезла. “ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРЕВЗОЙТИ НАС!” Немезида закричала клыкастым ртом Изуку, хотя слезы все еще текли по одной щеке, почти испаряясь, когда они капали с его покрытой шрамами от пожара щеки. “ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОСАДИТЬ НАС В КЛЕТКУ!” Полу-Немезида, полу-Идзуку снова поползла вперёд, мимо светящихся символов, к краю круга. Хитоши почувствовал, как у него в груди заколотилось сердце. Воспоминания о USJ всплывали в его памяти как наяву. Воспоминания о том, во что превратился Изуку, о Немезиде на свободе. Он уже видел, как под рубашкой его друга перекатываются мышцы, а его хвост удлинился и стал толще и теперь бешено метался за спиной. До этого Хитоши был полуглухим и едва сохранял рассудок из-за сотрясений мозга и тяжёлых травм, полученных от кулаков злодеев. Однако теперь у него был шанс исправить свою ошибку и остановить Немезиду. Он позволил Всемогущему вступить в бой с монстром, ничего не сделав, чтобы помочь. Изуку погиб, и Хитоши практически сам подтолкнул его к этому. С тех пор чувство вины тяжким грузом лежало на его сердце, мучительное и едкое. Он больше никогда не совершит подобной ошибки. Он взглянул на остальных и увидел Очако со слезами на глазах и паникой в сердце. Он увидел Тенью, застывшего на месте с широко раскрытыми глазами, в ужасе от увиденного, и Фумикаге. Фумикаге, который уверял их, что это невозможно, что Немезида не может выбраться из круга, был потрясён до глубины души. Значит, дело было в нём. Когда Изуку снова бросился вперёд, один из его когтей наконец-то вырвался за пределы круга и оставил на полу ещё один выжженный след. Хитоши тут же вмешался: «Эй, демонёнок, прежде чем ты превратишь Фумикаге в жареного цыплёнка, как насчёт того, чтобы сразиться с тобой?» Полусформировавшийся взгляд Изуку обратился к нему, и ледяное пламя его угольно-чёрного глаза приковало Шинсо к месту, в то время как другой, ещё человеческий, глаз широко раскрылся от шока. «МЫ НЕ...» А потом, раз — и всё замерло. Все застыло. Больше не было ни криков, ни плача ни со стороны Изуку, ни со стороны существа, жившего под его кожей. На самом деле не было никакого движения. Существо, которое было наполовину Немезидой, наполовину Изуку, совершенно, почти глупо, застыло. Его рот всё ещё был приоткрыт после многоголосого крика, но глаза теперь были широко раскрыты и смотрели… как-то пусто. — Что... что произошло? — внезапно спросил Тенья, наконец обретя дар речи после пережитого безумия. — Ох-х-х, — простонал Хитоши и прижал пальцы к вискам, медленно массируя их круговыми движениями. Он сделал долгий, медленный вдох через нос, когда боль, горячая, острая и колющая, начала разливаться по обеим сторонам его мозга. — Фумикаге… разорви этот чёртов круг, я справлюсь. — Я... верно, — Фумикаге внезапно поднял голову и объявил: — Голосовое управление отключено. Круг исчез, а вместе с ним и небольшая часть головной боли, которую испытывал Хитоши. Не вся боль, конечно, но достаточно, чтобы немного облегчить состояние. — Ты... ты что, промыл мозги демону? — с внезапным благоговением спросила Очако. Её голос всё ещё дрожал. Она подошла к остальным, неловко остановившись рядом с неподвижным Изуку. Он словно застыл во времени: одна нога была подогнута и скрючена, как у волка, а другая — человеческая, хотя из носка торчали чёрные когти. Его шрамы всё ещё мерцали адским пламенем, а кожу покрывали пятна тьмы. Несколько длинных шипов проткнули его рубашку сзади, и даже хвост, казалось, застыл на полпути. Но он оставался совершенно неподвижным. — Я... пытаюсь... — тяжело выдохнул Хитоши. — Это как поймать в лассо чёртово -гх- цунами, состоящее из -агх- огня или чего-то в этом роде... Всякий раз, когда он захватывал чей-то разум, ему казалось, что он держит верёвку в ментальном кулаке. Он чувствовал, как чья-то воля пытается вырваться, но она никогда не была очень сильной, и уж точно он мог с ней справиться, даже в детстве. Это, однако. Ему казалось, что он упирается пятками в землю и сжимает верёвку обеими руками. Да, он контролировал ситуацию, но стоило ему на мгновение отвлечься, и эта штука вырвалась бы на свободу. Он не знал, что это было, но понимал, что это нечто ужасное, хаотичное и… злое. Очень, очень, злое. «Я не — уф — знаю, сработает ли это, так что — нрр — окружи его или что-то в этом роде, — выдохнул Хитоши, чувствуя, как боль становится всё сильнее и интенсивнее. Он слышал, как в его черепе бьётся сердце, а на языке ощущался медный привкус крови. Он наблюдал за тем, как остальные полукругом обступили Изуку, а глаза Очако расширились при виде её друга. «Хитоши, т-твой нос...» — Я знаю, — огрызнулся подросток. Он чувствовал это. Густая, липкая кровь медленно стекала из его носа на губу. Он поморщился, когда разум Изуку снова попытался взять его под контроль, и резко вдохнул. Но он не собирался сдаваться. Он не позволит USJ устроить продолжение прямо здесь, в доме Фумикаге, где им никто и ничто не поможет. Он спасёт их всех, здесь и сейчас, потому что он может и должен . — Слушай меня, ты... ты полный идиот, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Последние остатки его самообладания грозили исчезнуть, пока он говорил, а верёвка горела в его причуде. — Ты поспишь часок и проснёшься бодрым и спокойным. Не психуй, не злись, не используй огонь и тень. Сделай это, сейчас». И в этот момент Хитоши почувствовал, что верёвка внезапно перестала сопротивляться. В этот момент всё тело Изуку рухнуло на пол, и он превратился в обычного человека, рассыпавшись пеплом, который развеялся на ветру, которого никто из них не почувствовал. Вот так просто Изуку и Немезида уснули.

••••

Изуку проснулся, как и всегда. Вздрогнув от неожиданности. Его охватила дрожь, глаза широко раскрылись, и на долю секунды он задумался о том, скольких людей он убил, скольких съел, сжёг и разрушил. Сколько вреда и боли он причинил миру на этот раз? А потом он почувствовал на лице мягкое тепло дневного света, ощутил под собой успокаивающую упругость матраса и, хотя ему казалось, что он только что выполнил личный тренировочный режим Всемогущего, был рад, что не чувствует привычного запаха бинтов. Он медленно сел, отвернувшись от полосы солнечного света, которая падала на него. Однако Немезида была недовольна. «ГДЕ ОН?» Огонь вспыхнул в разуме и теле Изуку, и он крепко сжал кулаки, согнувшись, как будто кто-то ударил его в живот. «ГДЕ ДИТЯ ФАРАОНА? МЫ РАЗОРВЁМ ЕГО НА ЧАСТИ ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО!» «Нннн», — бессловесный крик боли вырвался из стиснутых зубов Изуку, который изо всех сил старался удержать богохульную маслянистую силу, грозившую вырваться из его рук и сжечь всё вокруг. Он с огромным усилием втянул её в себя и почувствовал, как горит его собственное тело. Тяжело дыша, он почувствовал, как Немезида возвращается в его кровь, но её ярость была далека от угасания. «Все они. Все они заплатят за это. Они обманули нас. Они пришли к нам с распростёртыми объятиями, а потом заперли нас в этой... этой клетке. А потом...» Он почти чувствовал, как Немезида впивается когтями в его кровь. В его сознании кипела кровожадная ярость. «А потом он осмелился завладеть нашим разумом, чтобы командовать нами, как рабами. Предатели». Все они предатели. Изуку пришлось признать, что он действительно чувствовал... боль. Он никогда не испытывал ничего подобного тому, что почувствовал в этом круге-звезде-чем бы это ни было. Как будто кто-то увеличил странное оцепенело-покалывающее ощущение веры, и оно превратилось в грозу, прокатившуюся по всему его телу. Немезида, конечно же, бросилась на его защиту или, возможно, воспользовалась его шоком и внезапной слабостью, чтобы наконец покончить с Фумикаге. В любом случае это было похоже на испытание с Айзавой-сенсеем, только на этот раз он не чуть не умер в странном сером тумане, а заснул по команде, которую Хитоши вбил ему в голову. Это было последнее, что он помнил перед тем, как очнуться, хотя, без сомнения, команда сработала, раз весь дом не сгорел. Он снова едва не потерял контроль и не получил никаких новых ответов, кроме, пожалуй, того, что Хитоши с его сообразительностью мог приказать ему спать, если бы он снова оказался близок к тому, чтобы выпустить Немезиду. А ещё теперь в его носках и рубашке были дырки. Отлично. Супер. Чертовски замечательно. — А, вижу, ты уже проснулся. Изуку внезапно подпрыгнул и обернулся на звук старого скрипучего голоса. Его взгляд быстро упал на Кодая, который сидел у открытой двери, ведущей прямо в сад дзен. Он был полностью залит солнечным светом, в то время как Изуку, сидевший прямо, был как минимум наполовину в тени. Кодай мягко улыбнулся подростку, потягивая чай из чашки, которую держал обеими руками. «Жрец», — тихо прорычал Немезида. «Он тоже здесь, чтобы обмануть нас?» — П-прости, — голос Изуку дрожал и звучал слабо, хотя он знал, что не сильно пострадал. Ему всё ещё казалось, что он пробежал марафон. — Я… кажется, я испортил твою комнату для медитаций. Старик тихо и искренне рассмеялся, а затем покачал головой, покрытой перьями: «Я воспитываю Фумикаге с тех пор, как ему исполнилось шесть лет. Я привык к тому, что моя комната для медитаций выглядит немного потрёпанной, молодой человек». Он улыбнулся и отхлебнул чаю: «Твои друзья едят вместе с моим глупым внуком. Жаль, что он не рассказал мне о своих планах на сегодня, иначе я бы этого не допустил». «Всё в порядке, это моя вина, я должен был...» «Ты не должен был ничего делать, разве что не соглашаться на это», — внезапно вмешался Кодай, и на его старых и сморщенных чертах лица появилась хмурая гримаса. Странно, что он, несмотря на свой преклонный возраст, мог выглядеть таким проницательным и резким. «Он мне всё рассказал. Как он использовал на тебе «Клетку Соломона», как ты отреагировал и как твой друг спас вас всех. Он хороший парень, этот Хитоши Шинсо. Я вижу в нём величие, но он такой же, как ты. Неуравновешенный». «Мы в полной безопасности, пока он не бьёт нас своей тростью», — съязвила Немезида. Она всё ещё злилась, но теперь скорее раздражалась и ворчала, чем открыто гневалась. Изуку чувствовал, как она напрягается в присутствии Кодая, словно сама аура его веры была угрозой для её существования. Изуку почувствовал, как его хвост дёрнулся, а затем медленно опустился. «Я думал... я думал, что, может быть, найду какие-то ответы, но я просто...» «Полагаю, молодой человек, вы ищете ответы не там, где нужно», — странным тоном произнёс Кодай, повернув голову и взглянув на территорию храма. Его перья, серые и древние, слегка трепетали на лёгком ветру. «Я понимаю, что вы доверяете своим друзьям, и могу поручиться, что мой Фумикаге сделает всё возможное, чтобы помочь вам, ведь он знает о ваших страданиях не понаслышке. Однако вы не найдёте ответов, лёжа лицом вниз на полу моей комнаты для медитаций». Изуку удивлённо моргнул: «Т-тогда как?..» «Иди к источнику своих проблем, — просто ответил Кодай. — Иди к началу. Найди истоки и двигайся дальше. Так я помог Фумикаге, чтобы Тёмная Тень не поглотила его душу. Мы пошли к началу всего, и с этого момента он обрёл равновесие». Он тяжело вздохнул и медленно, почти со скрипом, поднялся на ноги. Изуку быстро вскочил с импровизированной кровати, чтобы помочь ему, но к тому времени, как он подошёл к старому священнику, тот уже стоял на ногах. «А теперь я пойду посмотрю свои истории. Тебе стоит присоединиться к моему внуку и твоим друзьям в столовой, пока они не закончили есть». С этими словами старик, прихрамывая, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив Изуку одного. Юноша, не зная, куда податься, просто вышел на террасу. Ничто не отвлекало его, и он сосредоточился на странном, отдалённом гудении древней духовности храма, которое ощущалось всем его телом. Поэтому, глядя на сад дзен, он начал тихо сжимать и разжимать руки. «Источник наших проблем? Наше происхождение?» — прошептал Немезида в голове у Изуку, пока тот чувствовал, как ветерок играет с его волосами и охлаждает шрамы. Изуку задумался о том, что имел в виду старик, но через несколько секунд у него громко заурчало в животе, и он, закатив глаза, развернулся и вышел из комнаты.