His father's son

— Итак, юные герои и героини! — Всемогущий встал, уперев кулаки в бока, и ухмыльнулся, глядя на них. — Насколько я понимаю, вы уже выбрали себе имена, верно? Из класса донеслось общее «да, сэр». «Отлично! Я уверен, что все ваши имена просто великолепны, и я с нетерпением жду возможности узнать их все! С этого момента, как только вы выйдете из раздевалки, я хочу, чтобы вы обращались друг к другу только по именам ваших героев, включая меня. Больше никакого «Всемогущий-сенсей», только «Всемогущий». Это обычная практика на поле боя, и вам следует начать вырабатывать эту привычку уже сейчас». В классе поднялся всеобщий ажиотаж, но Изуку снова заставил себя промолчать. С чего ему радоваться? В конце концов, у него нет имени героя. Он даже не был уверен, стоит ли ему вообще его получать, и если бы он попытался выбрать настоящее имя героя, то каким бы оно было? Противник? Разрушитель королей? Ангел бездонной пропасти? Отпрыск Люцифера? Все эти имена небрежно предложила Немезида, кроме последнего, которое Изуку придумал сам, хотя Немезида была против. В конце концов, они были самими собой, а их отец был всего лишь никчёмным червём. Изуку напомнил ему, что это не их отец, а его отец, на что Немезида лишь усмехнулась и напомнила ему их обычную фразу «огонь и тень». Его отец. Прошло семь дней с тех пор, как он узнал о нём, и он до сих пор не понимал, как со всем этим справиться. По крайней мере, это стало частью того хаоса, который был его жизнью, хотя он заметил, что в компании друзей постепенно начинает вести себя более нормально. Конечно, они заметили, что его настроение изменилось. То, что он с угрюмым видом выбрал себе имя для своего геройского псевдонима, действительно привлекло их внимание. Тем не менее ему удалось скрыть это, сказав, что он просто переживает из-за стажировки. Изуку был почти уверен, что они ему не поверили, но, учитывая, что Хитоши теперь выглядел таким же напряжённым, это помогло ему убедить их. Тёмную Тень это тоже не убедило. Демон-причуда сразу заметил, что с ними обоими что-то не так, как только Фумикаге вывел его в понедельник в обеденное время. Сначала он обвинил Изуку в том, что тот что-то скрывает, но тот всё отрицал, пока демон не сдался, решив, что всё равно не поверит ничему из того, что скажет Немезида. Затем он перевёл взгляд на Хитоши. Несколько мгновений он просто смотрел на него, а потом отошёл и замолчал, продолжая есть яблоки и время от времени поглядывая на подростка с фиолетовыми волосами. Изуку не мог не задаться вопросом, почему демон ведёт себя так странно, хотя Хитоши удалось скрыть вздох облегчения, откусив от чизбургера и вступив в разговор о том, куда они поедут на стажировку. Однако он держал свой истинный выбор в секрете от всех, кроме Изуку. Судя по словам Хитоши, Всемогущий пообещал ему помочь найти достойного учителя для стажировки. Его предупредили, чтобы он не использовал силу Всемогущего, название которой также держалось в секрете, пока не окажется в достаточно безопасном месте, чтобы её испытать. Всемогущий сказал, что его тело ещё не «полностью готово» к этому и что ему может потребоваться несколько месяцев, чтобы натренировать форму и стать достаточно сильным для тестирования. Изуку мрачно пошутил, что в конце концов он всё равно это сделает, ведь для него всё сложилось отлично. Прошёл день, и вот-вот начнётся их первый за неделю урок о героях. День выдался ясным, на небе было несколько облачков, и класс собрался возле большого склада на тренировочной площадке «Альфа». Когда класс начали разбивать на небольшие команды для выполнения упражнения, которое придумал Всемогущий, — это была ситуация с захватом заложников, в которой команды должны были либо спасти двух заложников, либо обезвредить и/или обезначить бомбу, — Изуку поймал себя на том, что продолжает думать о самом большом своём беспокойстве. Его отец. И если он согласится встретиться с ним... Вчера Инко вскользь упомянула об этом, спросив, думает ли он об этом. По правде говоря, Изуку до сих пор не знал, что ответить, и в итоге просто открыл, а затем закрыл всё ещё пустой текстовый чат с именем Люцифера. Это было странно. Он встречался с этим человеком, разговаривал с ним, но эти встречи больше не казались реальными. Они были больше похожи на… тренировочные заезды. В конце концов, тогда он разговаривал с Хизаши Хокори, а не с Люцифером, Повелителем падших. Их настоящая «первая» встреча была бы совсем другой. — Изуку? Изуку очнулся от своих мыслей, как будто кто-то ударил его по щеке резинкой. “Что...” Перед ним стоял Шото. Он сменил форму и теперь был одет в синий комбинезон с белыми ботинками. Выражение его лица, как обычно, было скучным и невозмутимым, хотя в его гетерохромном взгляде читалось лёгкое раздражение. «Мы работаем в паре. Нам нужно придумать стратегию». — А, точно, да, — хотя на самом деле Изуку уже знал свою стратегию. Зайти туда, схватить столько заложников, сколько сможет унести, и уйти. Заложники были представлены небольшими роботами, запрограммированными говорить что-то вроде «помогите мне», «вытащите меня отсюда» и «Всемогущий, скорее уж Грязный Мясной Мешок». Судя по всему, они не нашли способа убрать эту фразу. По крайней мере, так утверждала Пауэр Лоадер-сенсей. По крайней мере, он был достаточно уверен в себе, чтобы использовать Немезиду для увеличения скорости, а Немезида, похоже, была не в настроении шутить и хотела поскорее с этим покончить. В любом случае она всегда предпочитала упражнения, ориентированные на бой. И все же внезапная мысль поразила Изуку. Может быть, из этой недели могло получиться немного хорошего. Он был в паре с Шото. Шото, которого Хитоши подозревал в том, что он был третьим проклятым ребенком в классе. Шото, которому достаточно было один раз использовать свой огонь, чтобы Изуку был уверен. Это может стать для него прекрасной возможностью! Он мог бы заставить Шото использовать своё пламя и своими глазами увидеть, есть ли у него душевные шрамы. — Итак, э-э-э, есть идеи? — отважился спросить Изуку, теребя кончик своего хвоста и стараясь выглядеть осторожным товарищем по команде. «Он странное существо», — прошептал Немезида у него в голове, когда Шото отвернулся и посмотрел на здание, в котором проходили их тренировки. «Его душа словно заключена во льду, и всё же мы чувствуем его одиночество, его желание, чтобы кто-нибудь протянул ему руку. Он так одарён, но у него ничего нет». Изуку отметил холодную, но интересную оценку Немезиды. Хотя прийти к такому выводу было несложно. Любой, кто достаточно долго общался с Шото, мог составить такое впечатление о мальчике. «Ты заходишь и охраняешь заложников, я обезвреживаю бомбу. — Он на мгновение замолчал. — Ты уже можешь пользоваться крыльями?» — О, эм, нет, не совсем. «Судя по моим оценкам параметров, я не думаю, что вы сможете спасти всех заложников, если только не воспользуетесь своей силой, что рискованно». Ай, но справедливо. — А ты не можешь, ну не знаю, — Изуку сделал вид, что ему всё равно, — сжечь бомбу своим огнём? — Это бомба. Она взорвётся. — Шото пристально посмотрел на него. — Я думал, это и так очевидно. — Да, верно, глупая идея, прости, — он пожал плечами и быстро улыбнулся. — В последнее время у меня много забот, так что... — Хм, — Шото не стал настаивать, — я мог бы заморозить бомбу. Это было полной противоположностью тому, к чему пытался его подтолкнуть Изуку, но он полагал, что это позволит им пройти в следующий раунд. Лёгкий проход. Изуку знал, что не будет чувствовать себя так, будто заслужил его, но в данный момент, на этой конкретной неделе, он был готов довольствоваться тем, что мог получить. — ...конечно, — он слегка вздохнул, — наверное. — Ты так думаешь? — Шото снова посмотрел на него тем ледяным взглядом. — У тебя есть план получше? — Нет! Нет, я просто... — Изуку сделал паузу и снова покачал головой. — Прости... прости... я... мы можем осуществить твой план. Ты заморозишь бомбу, а я присмотрю за заложниками. Шото кивнул один раз, и на этом всё. Он скрестил руки на груди и отвернулся к зданию, наблюдая за ним, как будто в любой момент что-то могло измениться. Изуку понял, что их разговор окончен и что он, скорее всего, упустил шанс увидеть огонь Шото. Если бы он спросил напрямую, мальчик вряд ли бы ему показал. Скорее всего, он бы вызвал подозрения, а это было последним, что ему было нужно. — Кстати, прости меня. Это предложение было настолько неожиданным, что Изуку не поверил своим ушам. — Ты... ты что-то сказал? — Я сказал, что мне жаль, — ответил Шото без тени сомнения или каких-либо эмоций. — За то, что я сказал на фестивале. Я не должен был бросать тебе такой вызов. — О, — Изуку моргнул, а затем кивнул. — Э-э, всё в порядке, честно говоря, это, э-э, — он слегка улыбнулся, — на самом деле придало мне сил. Я бы не боролся так упорно, если бы ты ничего не сказал. «Его вызов был принят, и мы поднялись, чтобы сразиться с ним», — прозвучало в его голове хвастливое заявление Немезиды. «Хотя нас обманули, лишив победы над ним. В следующий раз мы добьёмся успеха и сделаем это, стоя над его поверженным телом». Изуку на мгновение замер, а потом понял, что у него есть шанс. Не разжечь огонь в Шото, а, возможно, создать условия для будущего преимущества. «Хотя, думаю, ты больше всех повлиял на Хитоши». Он слегка улыбнулся, обнажив клыки: «Он действительно преследовал тебя, заставил использовать огонь и всё такое». Это вызвало у Шото едва заметную реакцию, которая отразилась лишь в том, как дернулась его щека, и в том, как на секунду смягчился его взгляд. Изуку сделал вид, что задумался, а затем добавил: «Вообще-то я тебе немного завидую». При этих словах Шото снова повернулся к Изуку. — Твой огонь похож на, ну, знаешь, обычный огонь. Он пожал плечами и криво улыбнулся, выражая жалость к самому себе. — Мой просто… ужасный. Он сделал ещё одну паузу, взвешивая все варианты за полсекунды, прежде чем решиться. Он тяжело вздохнул и отвёл взгляд от Шото. — Я унаследовал свою причуду от отца, но ненавижу её. Я ненавижу его дурацкую силу. Его голос дрогнул, и он понял, что, возможно, заходит слишком далеко, что он слишком откровенен, но горечь переполняла его. «Хотел бы я променять это на что-нибудь, что угодно другое. Даже на отсутствие причуд». Он вздохнул и протёр уставшие глаза. «Прости, я не хотел всё это вываливать. Просто... у меня была долгая неделя. Семейные дела, понимаешь?» Это был огромный риск, и всё могло рухнуть в одно мгновение, стоило только Шото спросить, не передал ли им Хитоши какую-нибудь информацию, которую он, без сомнения, поклялся хранить в тайне. Правда, Хитоши мало что им рассказал, но Изуку помнил его слова на пляже, когда он вскользь упомянул, что дал Шото тот же совет, что и Изуку. Он помнил, что речь шла об отцах. В сочетании с, возможно, разбитой душой Шото это намекало на что-то такое об Эндеаворе, о чём Изуку не был уверен, что хочет знать. Шото молчал, а Изуку не смотрел ему в глаза. Вот-вот его напарник начнёт яростно обвинять его и... «Ты ненавидишь своего отца?» Голос был... не резким. Он был холодным, но это был просто Шото, такой, какой он есть. Изуку почувствовал, как пламя лижет его шрамы, и заставил себя успокоиться. Он не мог так явно проявлять свои чувства, и он уже слишком многим рисковал. — Да, знаю, — Изуку пожал плечами и снова посмотрел на Шото, а затем вдруг покачал головой и отвернулся. — Прости, ты не хочешь это слышать, нам лучше... «Я тоже ненавижу своего отца», — его ответ искренне удивил Изуку, хотя тот и так подозревал об этом, судя по словам Хитоши. Тем не менее тон его голоса был… пугающим. Это было сказано с такой холодной, спокойной уверенностью, что Изуку почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. — О, — моргнул Изуку, — мне… жаль это слышать, я имею в виду. Боже, он понимал, что справляется гораздо хуже, чем Хитоши. Тот точно знал, что сказать, чтобы поднять людям настроение. Всё, что мог сделать Изуку, — это вести себя глупо и неловко. Он издал одинокий безрадостный смешок: — Хех, посмотрите на нас. Два пользователя огня в классе, и у обоих дерьмовые отцы, каковы шансы, а? «Я бы сказал, что шансы довольно призрачны», — ответил Шото, как будто вопрос был серьёзным, но прежде чем Изуку успел что-то сказать, он продолжил: «Ты с ним разговариваешь?» “Кто?” “Твой отец”. Изуку моргнул и огляделся. Другие ученики начали готовиться, и он знал, что их время на подготовку скоро закончится. И всё же он начал разговор с Шото, который пока не хотел заканчивать. — Н-нет, я... э-э... я вообще-то никогда с ним не встречался. Я имею в виду... — Он задумался, стоит ли продолжать. Этой информации не было даже у его друзей, но он был близок к разгадке, он был в этом уверен. «Они с моей мамой не вместе, и он не появлялся в моей жизни, ну, всю мою жизнь». Шото, казалось, просто ждал, бесстрастно слушая, но его сосредоточенный взгляд говорил Изуку, что он внимательно вслушивается в каждое слово. Хитоши был прав: он был из тех, кто умеет молчать и слушать. «Но в последнее время он хочет восстановить связь, поэтому я немного рассеян», — нервно усмехнулся он в конце своей фразы и почесал заострённое ухо, отведя взгляд. — «Я не знаю, что делать». Шото на мгновение задумался, не сводя глаз с Изуку, и подростку всё больше казалось, что мальчик никогда не отведёт взгляд. Наконец он просто сказал: «Познакомься с ним». Изуку почувствовал, как огонь пробежал по его шрамам, когда он широко раскрытыми глазами посмотрел на своего товарища по команде. Он не смог сдержать гнев в своём голосе, когда спросил: «Что? Почему?» «Твоя причуда нестабильна и опасна, — заметил Шото со всей деликатностью бульдозера. — Но ты сказал, что унаследовал её от него. Возможно, у него есть ответы, которые помогут тебе контролировать её». Он помолчал ещё секунду, прежде чем заявить: «Я собираюсь пройти стажировку в агентстве моего отца, хоть я его и ненавижу. После фестиваля я решил, что хочу использовать свой огонь, чтобы помогать другим, но пока я не знаю как его использовать, я буду причинять боль себе и окружающим». Так не пойдёт. Изуку поймал себя на том, что молча и с интересом впитывает всё, что говорит Шото. «То, что во мне течёт его кровь, не значит, что я на него похож. То, что я обладаю его силой, не значит, что это его сила. Я возьму то, что он мне дал, и сделаю это своим». Он сделал паузу, а затем снова посмотрел на Всемогущего, который начал собирать вокруг себя учеников. «Хитоши научил меня этому. Я удивлён, что он не научил этому тебя». — Знаешь, может, он так и сделал, — улыбнулся Изуку. Это была небольшая искренняя улыбка, но она была подкреплена светом пламени, который мерцал на его шрамах. — Нет, его здесь нет, он с Кодой, — быстро и прямо ответил Шото. Изуку хотел возразить, что это просто фигура речи, но решил, что это будет проигрышный вариант, и просто кивнул: «Да, да, верно. Очевидно». На мгновение Изуку действительно, действительно задумался о том, что Хитоши нашёл в этом парне. Конечно, он был красив, но такта и чувства юмора у него было не больше, чем у кирпича, брошенного в окно. Если Шото и заметил его улыбку, то не подал виду, и у Изуку сложилось отчётливое впечатление, что он этого не сделал. Вместо этого, как будто они только что закончили разговор о погоде, он развернулся и направился к собравшейся толпе со словами: «Пойдём, урок начинается». Когда Изуку последовал за ним, по его шрамам пробежал огонь, а в голове зазвучал скрежещущий кровавый рык Немезиды: «Возьми то, что он нам дал, и сделай это нашим… да, мы можем это сделать».

••••

Два дня пролетели как в тумане. Прошло два дня с той ночи, когда Изуку наконец написал отцу. Он едва не перенервничал, сидя за кухонным столом, пока мать нависала над ним. И всё же ответы были... странными, по крайней мере, не такими, как ожидал Изуку. Люцифер с радостью ответил на его приветственное сообщение, по крайней мере, так он сказал. Затем они быстро договорились о встрече. В пятницу, после уроков, в его кабинете. И он хотел встретиться с ним наедине. Инко тут же начала возражать, что она должна быть там, что несправедливо позволять Изуку идти в логово демона без присмотра. Однако Изуку настаивал, что всё будет в порядке. Что он справится с Люцифером в одиночку, что отец наверняка не сделает ничего плохого своему сыну, верно? Пришлось немного поуговаривать, но в конце концов Инко согласилась. Хотя она настаивала на том, чтобы приехать и забрать его, просто на случай, если что-то пойдёт не так. Пятница наступила раньше, чем Изуку успел это осознать. День пролетел как в тумане, и Изуку не замечал ничего вокруг, кроме своего места. Его выбрали третьим, чего и следовало ожидать после того, как его вообще никто не выбрал. Несомненно, люди видели его выступление на фестивале и твёрдо решили: «Нет, спасибо». Герой, который выбрал его, некто по прозвищу Лысый в плаще, не стал кричать на него, как на того, кто мог бы помочь ему контролировать огонь, который он использовал, или хотя бы дистанционно управлять монстром в его душе. Скорее всего, он был просто каким-то слабаком, которому нужен был бесплатный труд, чтобы перебирать бумаги и носить кофе. На тот момент Изуку не ожидал ничего другого. Его друзья заметили, что с ним что-то не так, но Изуку просто отмахнулся, сказав, что он просто волнуется из-за... ну, в общем, из-за жизни в целом. Они согласились с ним с поразительной быстротой. Конечно, Хитоши всё понял и продолжал давить на Изуку, чтобы тот наконец рассказал остальным, что происходит, напоминая ему о том, чем он поплатился за свои секреты. Однако даже Хитоши не знал, что Изуку встречается с Люцифером. Всё произошло так быстро, что он сам едва успел всё обдумать и понял, что возвращение к старым вредным привычкам и сокрытие информации — это единственное, что он может контролировать в своей жизни. Он расскажет им, когда закончит, по крайней мере, он себе это пообещал. А пока не стоит их беспокоить, в конце концов, у них есть дела поважнее. Раздался последний звонок, и для Изуку он прозвучал как похоронный звон. — Ты идёшь? — Мягкий голос Очако донёсся до него, как дуновение ветра в окно, и Изуку, моргнув, оторвал взгляд от стола, на котором всё ещё лежали его вещи. “А?” “Ну, знаешь, на станцию? Поехать домой? Потому что уже пора домой?” Очако одарила его слегка озабоченной улыбкой и повернула к нему кулаки: “А? Иииииих?” — О. Верно. Да. То есть... нет, — Изуку моргнул и покачал головой, пытаясь взять себя в руки и не выглядеть полным идиотом. — Нет? — спросил Фумикаге, подходя к Изуку. Его чёрный рюкзак, увешанный множеством маленьких готических безделушек, уже был перекинут через плечо. — У тебя запланировано какое-то другое мероприятие? — Типа того, — поспешно ответил Изуку и начал запихивать вещи в свой рюкзак. Он был в стиле Всемогущего, потому что Изуку был его большим фанатом, но он начал украшать его похожими готическими безделушками, большинство из которых он купил во время их похода по магазинам в прошлые выходные. Хитоши даже подарил ему нашивку Dethklok, которую заботливо пришила его мама. Когда остальные друзья подошли к нему, он заметил, что они обеспокоены. — Эй, Изуку, — снова тихо начала Очако, когда он взвалил рюкзак на плечи, — всё в порядке? — Нет, — ответил Изуку с болезненной честностью в голосе, — но это всего лишь моё обычное существование. — Будь серьёзнее, — строгий тон Тени мгновенно лишил Изуку дара речи. — Пожалуйста, Изуку, мы беспокоимся за тебя. «Всю эту неделю ты был сам не свой, — добавил Фумикаге, прищурившись. — Тайны давят на душу, как якоря самой тьмы. Тебе бы не помешало облегчить душу». «Пусть лучше занимается своими чёртовыми делами», — огрызнулась Немезида в голове Изуку. — Я в порядке, ребята, правда. Я просто... — он лихорадочно искал объяснение, а затем его взгляд упал на Хитоши. — Я встречаюсь с Всемогущим по поводу кое-чего, возможно, я буду проходить, э-э, дополнительные тренировки. Ну, знаете, чтобы лучше контролировать Немезиду. — Дополнительная тренировка, — ответил Очако. “Ага”. «Прямо перед тем, как мы начнём стажировку». “Ага”. «Там, где мы вообще не будем ходить в школу». “... ага”. Они ни на секунду не поверили ему, и Изуку заметил раздражённый взгляд Хитоши. Взгляд, который говорил: «Хватит врать, будь честен». Но Изуку не лгал. Ну, да, он лгал, но ему нужно было только справиться с этим одним делом, а потом он бы им всё рассказал. Конечно, он помнил, что произошло в прошлый раз, когда он думал, что ему нужно только справиться с одним делом. Он чуть не убил весь свой класс в приступе ненависти, вызванном пламенем и тенью. Его сердце сжалось, а по шрамам пробежала волна жара. Его хвост дёрнулся, выдавая его волнение, но друзья не стали давить на него. Вместо этого Хитоши нарушил внезапно наступившую тишину, пожав плечами и сказав: «Ну ладно, мы пойдём без тебя. Увидимся в понедельник, чувак». “Хитоши...” «Ты же слышала, он должен встретиться с Всемогущим, я уверен, с ним всё будет в порядке», — Хитоши быстро улыбнулся Очако. Это была самая натянутая улыбка, на какую он был способен. «Пойдём, я хочу убедиться, что моё место в клубе тех, кто возвращается домой, не под угрозой». «Знаете, нам действительно стоит вступить в какой-нибудь внешкольный клуб, — Тенья опустил руку, когда его друзья начали расходиться, — это пойдёт на пользу вашим резюме!» — Ну, раз ты так говоришь, — проворчал Хитоши, засовывая руки в карманы, пока они шли к двери. Они уходили один за другим, и только Фумикаге задержался у двери, бросив на Изуку последний взгляд своих пронзительных алых глаз. Изуку лишь улыбнулся и показал ему большой палец, на что тот ещё больше нахмурился и закрыл за собой дверь. Изуку был один в классе. Его взгляд ещё на мгновение задержался на двери. Они злились на него. Особенно злился Хитоши, но он знал, что так будет лучше. Ему просто… ему просто нужно было пройти через это в одиночку, чтобы доказать остальным, что он не такой уж хрупкий, чтобы доказать самому себе, что он может противостоять своему отцу. И тогда они узнают. Все они. Они могут разозлиться на него позже, но сейчас ему просто нужно довести дело до конца. Всего одно препятствие. Его руки дрожали. Тишина в комнате была тяжёлой, неловкой и каким-то образом сдавливала ему горло. Он взял свой тяжёлый рюкзак и вышел, но, открывая дверь, должен был признать, что был немного шокирован тем, что друзья не ждали его у двери, чтобы потребовать объяснений. Казалось бы, именно так они и поступили бы. Нет, он действительно был один в этой задаче. Люцифер прислал ему номер комнаты в самом последнем сообщении, на которое Изуку не ответил. Ему пришлось идти в другое здание, и прогулка по пустым коридорам показалась ему жуткой и странной. Пустая школа была странным местом: слишком тихо и слишком просторно. Время от времени Изуюки слышал, как чей-то голос разносится по коридору или как кто-то торопливо проходит мимо, но по пути в кабинет отца он никого не встретил и никого не увидел. Ни единой живой души. Он постарался не воспринимать это как дурное предзнаменование. Немезида бродила в его крови, как волк-хранитель, адское пламя скользило по его шрамам, особенно на руках, заставляя пальцы дёргаться и сжиматься в кулаки. Он знал, что его монстр готовится влить огонь и тьму в его ладонь, чтобы сразиться с тем, кто пытался сделать… что-то, что угодно, даже ничего. Но он был готов. Изуку был рад, что хотя бы один из них был таким. Изуку могла бы потребоваться целая вечность, чтобы добраться до двери кабинета. А могла бы и пара секунд. Промежуток времени между этими событиями казался мгновением, но в то же время был огромным и бесконечным, и он оказался там гораздо раньше, чем ему хотелось бы. У него скрутило живот, и он с трудом сглотнул. На двери кабинета висела простая табличка с надписью: «Юридический отдел Юэй: Хизаши Хокори». Люцифер ждал за дверью. Он мог бы развернуться и уйти, мог бы написать отцу и договориться о другой встрече или вообще не приходить. Одним словом он мог бы навсегда разорвать с ним все связи и больше никогда не встречаться с ним лицом к лицу. «Мы должны противостоять ему, — прошептал Немезида, его голос звучал чётко и сосредоточенно. — Взять то, что мы можем, и ничего не дать взамен. Показать им, что мы не слабы». Если бы Изуку не знал наверняка, он бы подумал, что тот почти сам готовится. Его хвост дёрнулся, а затем плотно свернулся, когда Изуку собрался с силами и постучал в дверь. Повисла пауза в полсекунды, а затем откуда-то из офиса донёсся голос: «Войдите». Вот и всё. О боже, вот и всё. Дрожащей рукой он потянулся к двери, на мгновение замешкался, затем нахмурился, стиснул зубы и открыл её. Изуку вошёл в комнату, залитую лучами яркого послеполуденного солнца и отбрасывающую тёмные тени от жалюзи на нескольких огромных окнах. Из них открывался впечатляющий вид на всю территорию Юэй, на холмы и деревья, а также на дома и здания за их пределами. В центре комнаты стоял небольшой антикварный журнальный столик, вокруг которого располагались два дивана, а у дальней стены стоял письменный стол из тёмного дерева, на котором располагались дорогой на вид компьютер, старая лампа, несколько аккуратно сложенных стопок бумаг и другие канцелярские принадлежности. За ним стояло большое и тоже дорогое на вид кресло с высокими подлокотниками и спинкой, а за ним была стена, увешанная книгами с очень сложными названиями. Стены были украшены предметами, которые выглядели древними или античными. Все они были выставлены в стеклянных витринах. В центре комнаты лежал богато украшенный персидский ковёр, который занимал большую часть пола. Но Изуку сосредоточился не на этом. Его внимание привлёк мужчина, стоявший у окна и смотревший на улицу. Его брюки были тёмно-синими, почти чёрными, но без пиджака, а вместо него на нём была белая рубашка с закатанными рукавами. Дверь за Изуку закрылась, и подросток медленно вошёл в комнату, остановившись за одним из диванов и не желая идти дальше. Внутри него была Немезида, которая оскалилась и зарычала на вошедшего. Однако Изуку казалось, что он реагирует не так, как на Тёмную Тень, Легиона и Томуру в USJ или даже на Ибару на фестивале. Он был начеку, готовый отразить угрозу, которая сама по себе не представляла угрозы. Мужчина, казалось, подождал ещё немного, а затем повернул голову, чтобы посмотреть на Изуку. Глаза мальчика расширились, когда он увидел внезапные и, честно говоря, шокирующие перемены в мужчине. В его волосах теперь виднелись седые пряди, вокруг глаз залегли морщины, а в глазах появилась пустота, из-за которой он выглядел так, будто само время пришло и ударило его бейсбольной битой. Он выглядел… пожилым, он выглядел уставшим, и, пожалуй, хуже всего было то, что он выглядел… он выглядел человеком. Он не был каким-то огромным крылатым монстром, краснокожим дьяволом или даже демоном без света, каким его почему-то представлял себе Изуку. Он выглядел как мужчина. Уставший, измождённый мужчина. Всё, кроме его глаз. Его глаз, которые оставались такими же ужасными, как адское пламя, и такими же бездонно-чёрными, как забвение. Глаз, которые говорили о чём-то ужасном, что ждало за завесой. И всё же даже они почему-то казались... не такими. Как будто власть, которой он когда-то обладал, утекала сквозь пальцы, как песок. Люцифер улыбнулся, и усталость как будто отступила. В его проклятом взгляде мелькнула крошечная искорка, чего Изуку никак не ожидал. Он знал, что перед ним нечеловеческий монстр, но интуиция подсказывала, что что-то здесь не так. Немезида зарычала громче. «Здравствуй, Изуку. Я долго этого ждал». Даже его голос звучал по-другому. В нём по-прежнему слышалась уверенность человека, у которого в рукавах припрятано оружие, но в то же время он казался более... настоящим, чем раньше. Раньше в нём звучала безмолвная угроза, как у змеи, готовящейся к броску, а теперь он казался более смертоносным, как будто угроза была, но едва уловимая, лишь шёпот того, чем она должна была быть. Это было не так однозначно, не так откровенно ужасно. Изуку стоял на своём, впиваясь чёрными ногтями в спинку дивана. Всё шло не так, как он ожидал. Он был сбит с толку, встревожен и зол. И его шрамы вспыхнули огнём от прикосновения монстра, который был застигнут врасплох так же, как и сам Изуку. — Не хочешь присесть? Этот рюкзак, должно быть, тяжёлый, — предложил Люцифер, слегка взмахнув рукой и полностью повернувшись к мальчику. На нём не было галстука, а верхняя пуговица рубашки была расстёгнута. Изуку с любопытством заметил, что ногти у него чёрные. С ним что-то было не так. — Я в порядке, — он обнаружил, что его собственные слова звучат отрывисто и резко, как будто за него говорит Немезида, хотя отсутствие эха свидетельствовало о том, что это была его собственная горечь. — По крайней мере, сними рюкзак, — снова предложил Люцифер, слегка приподняв бровь. — Если мы собираемся поговорить, я хочу, чтобы тебе было комфортно. — Я в порядке, — настаивал Изуку, не сводя глаз с отца. Его отец. Этот человек был его отцом. Было трудно это осознать, даже несмотря на то, что этот человек стоял перед ним. Люцифер слегка усмехнулся безрадостным смешком и кивнул: «Хорошо, хорошо, как скажешь, сынок». — Не называй меня так, — внезапно огрызнулся Изуку. В его крови вспыхнул огонь, а шрамы засияли голубым. — Ты не имеешь права. Люцифер не отпрянул в страхе и даже почти никак не отреагировал. Вместо этого он сделал паузу, а затем медленно кивнул: «Да, ты прав. Прошу прощения». И снова у Изуку возникло ощущение, будто у него подкосились ноги. Чёрт возьми, это было не то, что он думал, это было совсем не то, что он думал. И всё же нельзя сказать, что он не контролировал ситуацию. Во всяком случае, он полностью контролировал ситуацию. Люцифер не запирал его, не угрожал ему и вообще ничего с ним не делал. Он был таким отвратительно... спокойным по любому поводу. Просто безмятежно радовался тому, что Изуку вообще присутствовал там, и это бесило Изуку не меньше, чем выводило из себя. «У меня не самые лучшие воспоминания об отце, так что, если я поведу себя неподобающе, ты поймёшь почему», — добавил Люцифер, сделав несколько быстрых шагов вперёд и встав рядом с Изуку за одним из диванов. — Ты же знаешь, тебе правда стоит присесть, — снова настаивал Люцифер. — Пожалуйста. Я не собираюсь тебя кусать. — Он на мгновение замолчал, а затем щёлкнул пальцами: — Возможно, тебе станет легче, если я буду самим собой. — Что? Вся власть, которая, как думал Изуку, была у него в руках, быстро ускользала от него, и он вдруг понял, что никогда не владел ситуацией. Или, скорее, если и владел, то не по праву. Прежде чем Изуку успел что-то сказать или сделать, Люцифер протянул руки ладонями вверх. Затем завеса спала. Все тени в комнате мгновенно потемнели, а из лба Люцифера вырвалось адское пламя, ярко-синее и ужасное. Изуку отшатнулся, прислонившись к стене, как раз в тот момент, когда Немезида бросилась к нему в объятия, окутав их тьмой и заставив его пальцы треснуть и превратиться в когтистые лапы, которые он едва почувствовал. Из головы Люцифера выросли рога: пара закрутилась вокруг его внезапно заострившихся ушей, а другая пара поднялась вверх, став высокой и массивной. Из-за спины у него появился длинный, угольно-чёрный хвост, заканчивающийся наконечником копья с множеством зазубрин. Кожа на его руках и под рукавами стала угольно-чёрной, а ногти превратились в когти. Затем у него за спиной выросла пара ужасных крыльев. Огромных, похожих на крылья летучей мыши, которые расправились, словно после долгого сна. Но они были разорваны в клочья. Они были словно подрезанными крыльями бесполезного великолепия, разрушенным зрелищем, которое вызывало глубокую, безудержную скорбь в сердце, несмотря на ужас, который они сеяли в разуме. Изуку застыл с широко раскрытыми глазами и открытым ртом, тяжело дыша от охватившего его страха. Его шрамы вспыхнули адским пламенем, и сила, соблазнительная и злая, заструилась по его крови, когда Немезида тут же перешла в оборону. И всё же... и всё же чего-то не хватало. Существо, стоявшее перед ним, этот Царь Ада, был проклят, и не было более грубого и в то же время более изящного способа выразить это. Он знал, что, когда Немезида забрала его, он стал чем-то проклятым, чем-то, при виде чего Бог заплакал. Но Люцифер. Люцифер был не просто скорбью Бога, он был Противником. И одно это вызывало в его душе инстинктивную тревогу. Это был враг Всемогущего, анафема всему правому и доброму на земле. Чувство нечестивого богохульства было почти невыносимым… но только почти. Он словно смотрел на место преступления, где не было тела. Рукоять огромного меча без клинка. Великий король без короны. И действительно, глаза Изуку на мгновение вспыхнули, когда какой-то огромный, тёмный, ужасный ореол, вырвавшийся из окружающего мира, начал окружать Люцифера, от плеча до плеча. И всё же он был потрескавшимся и сломанным. Части ореола, похожего на чёрную дыру, казались испещрёнными тонкими линиями, которые сияли светом, который, как он знал, должен был исходить из окна позади них. Люцифер, Повелитель Падших, Король Ада, Тот, Кто Пал Первым и Дальше Всех... был сломанным существом. — Что... что с ним случилось? Люцифер открыл глаза, которые, пожалуй, были единственным, что не изменилось, а затем повернул голову из стороны в сторону. Он повел плечом, вытянул руки, переплел пальцы, зевнул и с легким стоном, как у человека средних лет, опустился на диван. «Вот, теперь мы можем быть самими собой», — сказал он, и в его рту сверкнули недавно выросшие клыки, а в голосе прозвучало лёгкое эхо ещё тысячи душ, хотя они не кричали, не плакали и не вопили, как в случае с Немезидой. Они говорили в полном согласии с его собственными. Тысяча голосов, сливающихся в идеальном шёпоте с голосом Повелителя падших. Он улыбнулся: «Приятно расслабиться, как будто размял затекшую конечность». Изуку по-прежнему стоял, прижавшись спиной к стене, его руки всё ещё были покрыты тьмой, а глаза широко раскрылись, когда он увидел перед собой Падшего Ангела. Его собственные когти впились в стену, грозя её разорвать. Люцифер лишь моргнул, глядя на Изуку, а затем слегка нахмурился: «Я же сказал, что тебе следует сесть». — Ты... ты... — заикаясь, произнёс Изуку, несмотря на то, что его собственный монстр угрожал ему и разрывал его сердце, требуя больше контроля, больше защиты. — Ты... ты дьявол. Настоящий дьявол». — Да, ну, один из них, — просто ответил Люцифер, сложив пальцы на одном из согнутых коленей. Он вздохнул и на мгновение отвёл взгляд. — Вечный Змей, Первый из Падших, Повелитель Демонов, Великий Обвинитель и ещё около тысячи бесполезных титулов, которые меня мало волнуют. Он сделал паузу и с любопытством посмотрел на Изуку. — Что случилось? «Ты... ты дьявол», — эта мысль не переставала стучать в голове Изуку, словно молоток по столбу. Он широко раскрыл глаза и начал медленно пятиться к двери. «Ты... ты зло». Люцифер ничего не ответил, но, похоже, заметил, что Изуку медленно отступает, и тихо вздохнул. Он поднял руки, словно сдаваясь, и Изуку замер на месте. «Я не причиню тебе вреда, Изуку. Я бы никогда не причинил тебе вреда». — Лжец, — слово само вырвалось из его горла и прозвучало эхом его внутреннего монстра. Однако следующие слова были произнесены только Изуку: — Ты бросил меня и маму! Ты бросил нас и заставил меня страдать всю мою жизнь. Люцифер отреагировал на это с раздражающим спокойствием: «Да, так и было». — Почему? — рявкнул Изуку, оскалив зубы. — Почему ты нас бросил? Король Ада лишь улыбнулся в ответ, и это была печальная улыбка. «Даже то, что я сейчас нахожусь здесь, с тобой, наполняет тебя страхом, ужасом и ненавистью. Само моё присутствие без маски — всё равно что утонуть во тьме. Как думаешь, ты был бы тем, кем являешься сейчас, если бы я остался?» У Изуку от удивления отвисла челюсть. «Мы были бы сильнее! Лучше! Мы бы не были так разобщены, как сейчас!» — Мы... я бы... — начал заикаться Изуку, пытаясь найти оправдание, — я бы не был таким... — Мы, — внезапно вмешался Люцифер, прищурившись, — ты и Немезида. Изуку почувствовал, как его сердце едва не замерло в груди. Немезида. Люцифер знал о Немезиде. Он почувствовал, как его собственный монстр внезапно перестал терзать его душу и, казалось, замер, услышав эти слова, словно тоже обратил на них пристальное внимание. А потом Изуку задал вопрос, который так или иначе задавал себе всю жизнь. — Что такое Немезида? Глаза Люцифера внезапно засияли совершенно нечеловеческим светом. Им овладела мрачная радость, радость от собственного счастья, а не от счастья сына. “Разве ты еще не понял этого, Изуку?” Услышав молчание мальчика, он слегка наклонился вперед. “Голос в твоем разуме, тот, что отдается эхом в твоей душе. Тот факт, что когда Айзава посмотрел на тебя со своей силой, ты чуть не умер, как будто тебя разорвало на части изнутри. Дело в том, что вы всегда боролись внутри себя за власть над собственным «я». Изуку почувствовал, как по его коже пробежал ужасающий холодок. Ужасная правда свинцовым грузом легла ему на сердце, обжигая его. Немезида сгущалась внутри него, как надвигающаяся гроза. «Немезида — это ты». Мир вокруг исчез. Все чувства Изуку, кроме зрения и слуха, словно заволокло удушающим дымом. «А ты — Немезида». Он падал вперёд и смог удержаться на ногах, только схватившись за диван. «Вы — одно целое». «Мы — Изуку Мидория. Мы — Немезида. Мы —» «Ты — тень и пламя, как я — тень и пламя. Но в то время как я целен, ты разделён между тьмой и светом». Изуку не мог выдавить ни слова из-за пересохшего горла. Он обнаружил, что лишился дара речи, когда до него в полной мере дошла ужасная, глупая и очевидная правда. В груди у него всё сжалось, а нервы были на пределе. И он почему-то не удивился. Из всех эмоций, которые он испытывал в тот момент, — гнева, горечи, печали, скорби в собственной душе — он не удивился ничему. — Ты... этого не может быть... — Правда? Конечно, это правда. Ты — дитя падшего и человека, — слова Люцифера были подобны кинжалам, вонзившимся в его и без того израненное сердце. Он был таким… отвратительно беспечным, как будто понятия не имел, какую боль причиняют его слова. — Признаюсь, я не предвидел, что так получится. Это разделение твоего человеческого и падшего «я» в твоей душе, как инь и ян, вечно борющихся за господство. Немезида пробудилась в нём, вызвав внезапную огненную бурю, которая окрасила его шрамы в мерцающий синий цвет, в то время как не-свет на его руках угас, превратившись в пятна, усеявшие всё его тело. Он чувствовал, как монстр пытается справиться с этой информацией, или, точнее, его вторая половина пытается справиться с этой информацией. Это было так... очевидно. Так ужасно очевидно. Комментарии Тёмной Тени о его запутанной душе, его собственная способность чувствовать прикосновение веры, то, как Немезида постепенно сливалась с его телом по мере того, как он её использовал. Комментарии Кодая о том, что он «потерял равновесие», и то, как Немезида кричала о том, что Айзава разделил их душу своей силой. Теперь понятно, почему он чувствовал себя таким умиротворённым в Аду, но при этом так боялся туда вернуться. Это было его право по рождению, его второй дом, но и Земля тоже была его домом. Он вечно находился в ловушке между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них. Человек и чудовище, добро и зло, порождение земли и порождение ада, пойманные и безуспешно пытающиеся слиться в одну смертную форму. Даже выбранный Немезидой титул тень и пламя был противоречием в себе. «Я знаю, как сильно ты страдал, потому что никогда этого не знал», — голос Люцифера снова пронзил тьму, окутавшую смятенный, хаотичный разум Изуку. Подняв глаза, он увидел, что Люцифер подошёл ближе. Король Ада стоял, засунув руки в карманы, и смотрел сверху вниз на своего разделённого надвое сына. Солнечный свет пробивался сквозь ужасные прорехи в его крыльях, и его жуткий нимб немного померк, а богохульный взгляд смягчился почти до человеческого уровня. «И я виню себя за то, что не рассказал тебе об этом раньше, но, кажется, я нашёл способ тебе помочь». — Что-что? — его голос опасно дрожал, выдавая его связь с Немезидой. Он не спорил, не сопротивлялся. Он был слишком... погружён в себя, чтобы хотя бы попытаться бороться. Немезида хотела разорвать Люцифера за все грехи, которые он совершил против них обоих, но не могла даже этого сделать. Перед лицом правды даже монстры рушатся. — У меня есть кое-что для тебя. Подарок, — он даже позволил себе улыбнуться. — Надеюсь, это первый из многих. — Я ничего от тебя не приму, — быстро выпалил Изуку, отступая от отца. — Ты нам никогда не был нужен и... — Но ты был, а я там не был, — снова вмешался Люцифер, и его тон снова заставил Изуку замолчать. Это заставило их обоих замолчать. Внезапная тишина растянулась, стала тонкой и тяжёлой, словно удерживала на себе весь груз прошлого, грозя обрушиться на комнату и, подобно приливной волне, смыть их обоих навсегда. «Я так много хочу тебе рассказать, Изуку, но я вижу, как правда о твоей собственной силе... причиняет тебе боль», — наконец добавил Люцифер усталым голосом. Внезапно сквозь устрашающую ауру абсолютной тьмы, окружавшую Повелителя падших, что-то мелькнуло. Что-то, из-за чего горечь и гнев наконец взяли верх над эмоциями Изуку и прочно поселились в его сердце. Он был раздвоенным существом, существом, полным противоречий, заложенных в самой его душе, но он смог взять себя в руки и бросить полный горечи и ненависти взгляд на монстра, который стал причиной всего этого. И Изуку, и Немезида, две половинки одного существа, ненавидели своего отца. И от этого не-свет исчез с его кожи, а огонь в его шрамах угас до тлеющего уголька. — Но пока, — продолжил Люцифер, — у меня есть вот это. Он сунул руку с длинными ногтями в карман и с ловкостью, которая не могла не поразить Изуку, вытащил листок бумаги, не порвав ни штаны, ни сам листок. Нет, не лист бумаги, а сложенный стикер. И Первый из Падших, Великий Обвинитель, Король Ада, протянул его Изуку с улыбкой, которая, казалось, вот-вот исчезнет, если Изуку откажется. Это наверняка была ложь. Это наверняка был какой-то трюк. Его взгляд стал жёстче, когда он посмотрел на Падшего Ангела. «Мы… я… я не злодей, — внезапно выпалил он. — Мне всё равно, что ты говоришь! Я не злодей! Я не…» «Я не верю, что ты являешься злом, как и в то, что любой другой человек на земле является добром или злом», — внезапно ответил Люцифер, прежде чем снова протянуть записку. «Но ты разделен надвое, твоя душа находится в постоянной борьбе, и если ты не обретешь хоть какое-то подобие покоя, она снова убьет тебя снова. Надеюсь, это поможет утихомирить бурю и восстановить равновесие между тобой и твоей падшей половиной». Изуку снова взглянул на сложенный стикер. «Что это?» «Стажировка у человека, который в большом долгу передо мной, а значит, у того, кому ты можешь доверять. У того, кто знает о нас, о том, кто мы такие, о тебе и о том, кто ты такой. У того, кто, как я верю, может помочь». Люцифер ответил с более искренней улыбкой: «Как я уже сказал, я бы никогда намеренно не причинил тебе боль, Изуку, даже косвенно». Сама моя кровь прокляла тебя, разрывала тебя на части всю твою жизнь, но теперь ты достаточно взрослый, чтобы начать контролировать свою силу, и я хочу помочь. Позволь мне начать исправлять ситуацию, пожалуйста. Изуку колебался. Он не хотел принимать ничего из того, что предлагала ему эта штука, и всё же тон Люцифера казался искренним. — Какова... какова цена отца? «Сколько это стоит?» Он вдруг спросил: «У всего есть цена, верно?» «Это не тебе платить, это им придётся заплатить, — улыбка Люцифера почти превратилась в ухмылку. — Но ты хорошо подумал. Ты умный мальчик, весь в мать». Подросток снова замялся и обнаружил, что в какой-то момент отступил назад и спрятался за диваном. «Почему бы... почему бы тебе не потренировать меня?» — резко спросил Изуку. — Потому что ты этого не хочешь и не доверяешь мне, — Люцифер снова перестал улыбаться. — Надеюсь, это поможет нам наладить доверительные отношения. Изуку снова взглянул на записку. Его сердце бешено колотилось, а мысли путались. Огонь танцевал на его шрамах, настороженный, недоверчивый и злобный. «Если хочешь, ты можешь отказаться в любой момент. Я не мой отец. Я не буду пытаться заставить тебя делать то, что сделает тебя несчастным». Фраза о его собственном отце заинтересовала Изуку, особенно потому, что она была произнесена с такой злобой в адрес Люцифера, что в его глазах вспыхнула странная, горькая тьма, намекающая на гораздо более давнюю и глубокую ненависть. Изуку медленно обошёл диван, а Немезида всё это время практически рычала от сдерживаемого гнева. Внезапно он протянул руку и выхватил листок из рук Люцифера, засунув его в карман. Он тут же отступил назад, не сводя глаз с Повелителя падших. — Я ухожу, я... я ухожу. — Хорошо, — Люцифер кивнул, не сводя с подростка своих ужасных, богохульных и… печальных глаз. — Надеюсь, мы ещё поговорим, Изуку. Скоро. Изуку не ответил. Вместо этого он повернулся, открыл дверь и ушёл, прежде чем отец успел заметить слёзы в его глазах. И, чувствуя, как в груди сжимается сердце, он побежал.

••••

Изуку бежал без остановки. Без передышки. Его ноги, подпитываемые силой его богохульной второй сущности, несли его вперёд. Немезида бушевала в его крови, шрамы вспыхивали синими огненными полосами, которые грозили прожечь его форму. Он пробежал по школьным коридорам и вышел под палящее послеполуденное солнце. Паническая атака нарастала в его груди. Он не чувствовал ни усталости в лёгких, ни кислоты, растекающейся по ногам. Он чувствовал только хаос в своём сердце, круговорот кошмара собственного существования. Он чувствовал, как Немезида рычит и кричит в его крови, его вторая половинка, его падшее «я», монстр, который всегда был им, всегда. Всё это кровопролитие, весь этот ужас, вся эта боль и ненависть. Это всегда был он. Другая его часть, но он. Изуку всегда был злым, с самого начала. “Изуку!” Теперь он бежал по двору, направляясь в сторону... куда угодно, в никуда, он даже не был уверен. “ИЗУКУ!” Что-то схватило его, что-то кто-то схватило его огромными и сильными руками с такой скоростью, которую он мог бы обогнать, только если бы отдался во власть Немезиды. Может, так и стоило поступить. В конце концов, это была более сильная половина его существа, его истинное «я», которое он скрывал от мира. И всё же не прошло и нескольких секунд, как его схватили другие руки, пока он вырывался из хватки знакомых рук, державших его. — СТОЙ! СТОЙ! — Он кричал, сам того не осознавая. — ПОЖАЛУЙСТА! Других слов не было, только множество рук, которые хватали его и сжимали в гигантских объятиях. И Изуку провалился в него. Его дыхание было прерывистым, а на глазах выступили слёзы. Он попал в тёплые объятия своих друзей. Тенья поймал его, когда тот бежал, а вскоре за ним последовали Очако, Хитоши и даже Фумикаге. И, наконец, его собственная мать. Остальные отпустили её, чтобы она могла изо всех сил вцепиться в Изуку, при этом бормоча, что ей не следовало отпускать его одного. Ему казалось, что в любой момент его кости могут рассыпаться. Что он растечётся по полу лужей из обгоревшей плоти и одежды и полностью исчезнет из этого мира. Он чувствовал, что только руки матери удерживают его на ногах, и, несмотря на всю злость, которую он испытывал к ней за её поступок, сейчас он снова был тем потерянным, одиноким ребёнком, которому было больно. Деку и Немезиде потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Деку — чтобы собраться с силами, а Немезиде — чтобы унять бурю гнева и горькой, едкой ненависти к своей судьбе, которая рвалась из клетки его сердца. Он посмотрел на окружающих затуманенным взором и полузадушенным голосом спросил: «Что вы...» — Твои друзья ждали тебя, — тихо сказала Инко, привлекая его внимание. Она улыбнулась, и в её улыбке, отражавшейся в глазах, он увидел всю её любовь к нему. И снова, несмотря на свою обиду на неё, он позволил себе в этот момент принять всё это. — Мы поболтали и… ну, думаю, нам стоит пойти перекусить. Я угощаю, хорошо? Она провела рукой по его волосам, и Изуку медленно закивал: «М-можно мы поедим дома? Пожалуйста?» — Всё, что пожелаешь, милая. И вот они ушли: мать полуобнимала Изуку, а друзья заботливо окружали его. Они болтали и шутили, чтобы отвлечь его, делали всё возможное, чтобы поднять ему настроение и напомнить, что он не один, что он никогда не будет один, пока те, кто его любит, дышат.