Теория большого маленького хаоса

На веранде было тихо. Пахло влажной землёй после недавнего дождя, а лёгкий ветерок ворошил низкую траву. Где-то далеко деревья сливаются в одну затемнённую массу. Серп луны висел низко, но небо чистое, сияют звёзды. В воздухе застыл аромат хвои и влажной земли. Джон сидел на лестнице и смотрел вдаль, иногда поднимая голову наверх, чтобы заметить слишком правильное звёздное небо. Где-то угадываются знакомые вкрапления, но это не одно из звёздных полотен, что Джон помнил хотя бы из одного мира своей или девятьсот девяносто третьей реальности, нет. Ничего подобного. Только звёзды и ни одного другого космического объекта. Сверчки звучали отдалённо и странно — в унисон, не перебивая друг друга, а ветерок поддувал с одинаковой частотой. За спиной тихо, осторожно скрипнула дверь. Эбардо проскользнул на улицу практически бесшумно, опускаясь рядом, на ту же ступеньку, сохраняя расстояние в полшага. В его руках было по стакану с алкоголем, один из которых протянул Джону. Тёмная жидкость пахла дубом и ещё чем-то терпким. — Неожиданно, — произнёс Джон, но стакан взял. — Я сегодня в хорошем настроении, — Эбардо сделал маленький глоток. Они промолчали. Джон смотрел в стакан и коньяк поблёскивал от света луны. В нескольких метрах, из-за травы послышался осторожный шорох, а потом в темноте блеснули фосфорные глаза. Кошачьи уши выглянули, но тут же скрылись, а звук поспешно переместился в сторону и становился всё дальше. — Ну вот, твоя аура отпугнула кошку, — усмехнулся Эбардо. — Почему именно моя? — Один ты здесь недоволен. — Можно подумать, что жить в искусственном мире — великое счастье, — ответил Джон с толикой сарказма. Они встретились взглядами и краем глаза Харрис заметил, как у собеседника пальцы на стакане крепче сомкнулись. Однако тут же на лицо оказалась надета маска — Эбардо коротко и сухо посмеялся, пряча фальшивую улыбку в кольце стакана. — Как наблюдательно, — всё же ответил он, склоняя голову вбок. Непослушные, отросшие волосы слегка спутались. В зелёных глазах мелькнуло что-то вроде усталого азарта, но Джон не мог знать точно. — Что это за место? — Поэны больше нет — это ты итак знаешь, — начал Эбардо, не меняясь в лице. На влажных от алкоголя губах взыграла усмешка. — А на её месте осталась лишь пустота... — Расширенное карманное измерение? — Почти. Времени тут нет. Мир работает на скинте и пустотной магии — лично на моей энергии, так что за себя или юного сорванца можешь не беспокоиться. — Откуда столько ресурсов? Эбардо некоторое время промолчал, а затем вздохнул и уставился куда-то вперёд себя. — Меньше знаешь — крепче спишь, Харрис. — Поздно, — ответил Джон, делая первый глоток. — Я уже знаю достаточно, чтобы не спать. Повисло молчание. — Тут есть что-то настоящее? — спросил Джон, уже не оборачиваясь на собеседника. — Мы трое, — ответил Эбардо, ещё немного помолчав. — И солнце. — Солнце? — Ага, я его украл. — А другие существа? — И настоящие, и нет, — ответил Эбардо. — Они существуют сами по себе, но никогда не осознают, что были созданы недавно, даже если... узнают об этом. Джон хотел бы отшутиться, что они с Эбардо, оказывается, мало чем отличаются, но решил этого не говорить. Он отпил ещё коньяка, наслаждаясь приятной тишиной. — ...Это очень знакомо, — глухо прозвучал ответ. Эбардо повернул голову, ожидая продолжения, которого не будет. — Так, и что это за место? — перевёл тему Харрис. — Мы, вроде, уже это обсудили. — Я не про техническую часть, Эб, — уточнил он. — Это твой, типа, какой-то манямирок? Место, куда ты приходишь, чтобы позабыть, какой ты плохой? Отдохнуть? Не оказаться пойманным? Молчание затянулось настолько, что Джон даже обернул голову на собеседника, а тот уставился в пустой стакан, решив, видимо, никогда не отвечать на этот вопрос. Эбардо не двигался. Совсем — казалось, что он не дышит.

Что это за место?

Хороший вопрос. Для кого-то — искусственный мирок, дешёвая пустышка и скромное убежище, но для него... Место, где не существует Времени и можно лежать под тёплым солнцем сколько угодно, забывая обо всём? Ох нет, плохо — слишком сентиментально. Эбардо медленно выдохнул и бесцветно усмехнулся, чувствуя, как внутри начинает горячо пузыриться старая, бессмысленная горечь и злость. — Я слишком трезв для таких вопросов, — тихо произнёс Эбардо, поднимаясь плавным движением. Он оставил пустой стакан на перилах веранды, удаляясь ко входной двери. — Спокойной ночи. Джон остался один, невольно прокручивая в голове последние сказанные слова. «Я слишком трезв для таких вопросов». Это могло означать что угодно или ничего вовсе — с Эбардо никогда не угадаешь, где ложь, а где правда или хотя бы её кривое подобие. И всё же. Для чего это всё? Джон, кажется, знать и не особо хотел. Если начать копаться в чужих причинах и мотивах слишком глубоко, можно ненароком наткнуться на свои собственные.