Ставка на тебя

Музыка в зале играла тихо, почти теряясь в шелесте карт и звонком фишек, игривого смеха и шумных голосов. Молоденький бармен молча протирал бокалы, наблюдая, как жизнь вокруг кипит — дорогие костюмы, притворные улыбки, смех, в котором больше яда, чем веселья. Всё как всегда. Одно радовало — завтра выходные. Он как всегда был тихим и незаметным, но каждого знал в лицо в этом месте. Люди доверяли ему секреты, даже не заметив, что сказали лишнего за очередным бокалом. Шанс не любил эту смену — пятничные вечера с выходными всегда были загруженными и можно было сойти с ума вот так просто, за всего лишь три дня. Иногда ему казалось, что барная стойка знает о людях больше, чем он сам. Воздух в казино был густым — вперемешку с ароматом дорогого алкоголя, женских духов и запахом наполовину выкуренных сигарет. Люди двигались плавно, кто-то танцевал или же чуть присаживался на бильярдный стол, приподнимая каблук над ковром. За столами вспыхивали и гасли короткие огоньки, оставляя дым, мелькали драгоценности. По залу бегали официанты, хотя это не в новизну. Но сегодня даже они были напряжены. Улыбки — чуть натянутее, движения — чуть резче и скованней. Шанс это чувствовал кожей, и что-то было явно не так. Колеса рулетки вращались с тихим свистом, поднимая легкий поток воздуха. В зеркальных стенах отражались лица — двойные, тройные, словно само казино не могло решить, кто здесь настоящий. Наклонившись к коллеге, все еще протирая бокал до скрипа, губы прошептали два четких слова: — Что происходит? — Ты не знаешь? - вскинул брови другой. Всех, вроде бы, еще утром поставили на уши, — приезжают "те" совсем скоро. — Что значит "те"? - может, все-таки стоило утром вынуть наушник и послушать начальство как следует. — Господин Аднино с его спутницей, как минимум... Что ему это дало? Ровным счетом - ничего. Галстук поправил с жилетом - и на том спасибо. Сначала он заметил, как по залу пронеслись двое менеджеров — один из них почти споткнулся и пролетел метр вперед, когда кому-то на ходу что-то шепнул. Потом к бару метнулась девушка из ресепшена — дрожащими пальцами поправила табличку с меню и тут же исчезла обратно. Гул усилился, как и напряжение. Перешёптывания, короткие взгляды, приказы, отданные вполголоса. — Он уже едет, - донеслось откуда-то из-за витиеватой колонны. Шанс не придал этому значения, пока не увидел, как сам владелец казино — обычно спокойный, с ледяным выражением лица — быстрым шагом направился к выходу. Он же вроде покидал кабинет только чтобы домой отправиться? Двери медленно открылись. В проеме стояли четыре фигуры - три огромные и последняя совсем хрупкая. Обменявшись несколькими рукопожатиями и короткими объятиями, все медленно прошли в главный зал. Снег, прилипший к одежде, осыпался блестками вниз и таял, оставляя крошечные капельки на полу. Судя по всему, давние друзья обсуждали между собой старые темы и постепенно продвигались к столу. Шанс продолжал очерчивать каждый силуэт собственным взглядом, будто пытаясь вырезать их в памяти. Взор остановился на аккуратной федоре. Не успев среагировать, он поймал взгляд обладателя головного убора на себе. Неловкость быстро прилила к голове. Сколько он уже так пялился? Сердце на миг остановилось. На лице последнего мелькнула лёгкая ухмылка, а глаза запомнили его надолго — до мельчайших деталей. Это точно в его вкусе. Они выбрали стол в центре зала. Крупье поспешно разложил карты, официанты поднесли напитки. Смех Аднино гулко прокатился по залу, спутница лениво зажгла сигарету. Шанс, стоя за баром, пытался отвлечься. Карты легли на зелёное сукно мягко, почти бесшумно. В зале снова зазвучала музыка — чуть громче, чем раньше, но для Шанса всё казалось будто под водой. Такая ситуация не в первый раз. — Эй, как их зовут? — Их? Я же не знаю, - на секунду смутился старший. Но все же из головы смог достать нужную информацию, - вроде бы, тот с девушкой - Аднино, тех не знаю, но вот тот с, - небольшая заминка и попытка выразиться правильно, - в общем тот - Мафиозо. Палец указывает на фигуру. Шанс успевает одернуть чужую руку - а то, мало ли, еще. Мафиозо сидел расслабленно, откинувшись в кресле, но в его каждом движении чувствовалась уверенность. Рядом — Аднино, который уже изрядно всем надоел. Он шутил глупые шутки, флиртовал со своей спутницей, а та смущенно улыбалась. Остальные мужчины за столом вели себя сдержаннее, иногда бросая быстрые взгляды, будто искали разрешения дышать. Все же, все вернулось в обычный режим. Шанс наблюдал за привычной обстановкой, вежливо наливал напитки, смеялся с гостями, но иногда посматривал на их игру. — Эй, бармен, - голос разрезал шум зала неожиданно. Когда его позвали, Шанс будто на секунду забыл, как дышать, но поднял голову. Мафиозо смотрел прямо на него. В голосе не было приказа — только власть и лёгкая игривость. — Принеси нам по бокалу. Красное вино. И… - он чуть прищурился, - Для себя тоже налей. За столом кто-то усмехнулся, кто-то поднял бровь. Даже Аднино бросил короткий взгляд, словно удивился. Бармену обычно не предлагают пить с игроками — тем более с такими. Внутри всё сжалось, будто кто-то незаметно перетянул горло узлом. Шанс на секунду замер, не зная, как правильно поступить, но всё же кивнул. Через пару минут он подошёл к столу и поставил на него блестящие бокалы. Было очень неловко. Мафиозо взял бокал и пальцы в чёрной перчатке скользнули по ножке чуть дольше, чем требовалось. — Благодарю. Шанс поднял глаза. И снова — этот взгляд. Спокойный, тяжёлый, как будто мужчина видел его насквозь. Карты снова легли на стол, Аднино что-то сказал с усмешкой, спутница рассмеялась. А Мафиозо лишь сделал новую ставку и не отвёл взгляда от бармена.

***

Карты снова легли на сукно, фишки звякнули, как капли дождя по стеклу. Игра тянулась уже больше часа. За столом смеялись, спорили, пили — только Мафиозо оставался спокойным, будто всё происходящее касалось его лишь отчасти. Он словно ждал чего-то другого, чем просто выигрыша. Шанс снова стоял за стойкой, делая вид, что занят: вытирал стаканы, переставлял бутылки — хотя всё давно блестело до идеала. Он чувствовал на себе чей-то взгляд, но боялся поднять глаза. Тем временем за столом напряжение росло. Аднино подначивал друга: — Сколько можно играть на копейки, Мафиозо? Где твой азарт? Ты же не ради мелочи сюда пришёл. Мафиозо чуть усмехнулся, покачивая в руке бокал вина. — Настоящие ставки делают не деньгами, - произнёс он спокойно, глядя на игральный стол, но в голосе слышалось что-то другое. — Так на что играем сегодня? - наклоняясь ближе с интересом выплюнули слова. Мафиозо перевёл взгляд — не на карты, не на противников, а через весь зал. Прямо на бар. Прямо на него. На секунду уголки его губ чуть дрогнули. — На интерес, — сказал он тихо, будто самому себе, - На того, кто еще не понял, что стал частью игры. — Бармен? — переспросил Аднино, следя за направлением его взгляда. — Серьёзно? Он лишь поднял бровь. — Серьезнее, чем ты думаешь. Игра продолжилась. Но теперь ставки стали выше — фишки ложились на стол горстями, лица старались быть невозмутимыми, становилось все душнее. Никто из присутствующих не знал точной цели, но Мафиозо явно играет во что-то большее, чем просто карты. Теперь и у него появился слабый азарт. Будто теперь он играет не на такие надоевшие суммы, а на что-то интригующее. Мафиозо почти не двигался. Только кончик пальца, чуть касающийся фишки, и взгляд — внимательный, но не напряжённый. Он не смотрел на карты, будто результат уже известен. В нём не было ни спешки, ни сомнения — только ожидание. Шанс, не ведая об этом, подал ещё один бокал вина мужчине за стойкой. И в тот момент, когда поднял глаза, Мафиозо вновь посмотрел на него — медленно, уверенно, будто уже выиграл. А Шанс даже не знал, что в этот вечер он стал не наблюдателем, а призом.

***

Движения стали механическими, словно тело работало само, а мысли плелись где-то в стороне. В воздухе висела странная дрожь — он ощущал, что за ним наблюдают не только глазами, но и мыслями. И вдруг что-то зазвучало в подсознании: шёпот официанта, мелькнувшая фраза менеджера, быстрые взгляды людей, проходящих мимо. — Что такое? — Без понятия. Тревога росла со временем, смотря на все это. — Я выясню все, оставайся за стойкой. Не успев сказать и слова в ответ, Шанс остался один. Усталость навалилась так внезапно, что он больше не различал лиц — только тени, свет, шум. Шанс был измотан после четырех смен подряд и почти валился с ног. Шум заставил его чуть привстать с барной стойки и прищуриться, поскольку яркий свет резал глаза. Они уходили. Стоп, что? Те самые гости медленно собирались. Уткнувшись головой о холодное дерево опять, он почувствовал чужое прикосновение. Резко одернувшись, думая, что клиент, он стал в привычную стойку и уже был готов принять заказ. На него смотрели черные, почти бездонные от освещения глаза и едва заметная улыбка. Совсем близко. — Господин Шанс, - голос звучал низко, почти шёпотом, - теперь вы мой. Музыка, казалось, стихла. В этот момент он понял, что не может пошевелиться.

***

Грубо, но аккуратно швыряя партнера на мягкую и прежде идеально застеленную кровать, да так, что воздух в легких застрял, Мафиозо будто открыл охоту — и Шанс знал, что теперь не убежит, даже если бы захотел. Страх наступил ещё в автомобиле, когда оба молчали, зная, к чему все ведет. Тишина между ними была натянута, как струна.   Не давая партнеру ни секунды набрать желанный воздух, руки делали все дела одновременно : раздевали, трогали, ласкали. Холодные пальцы двигались уверенно, без спешки и по-собственнически . Первая полетела льняная жилетка с вышитой эмблемой казино, за ней были рубашка и брюки — наполовину расстёгнутые, смятые в хлам. Проведя языком по чужим губам и поняв, что этого катастрофически мало, Мафиозо бесцеремонно влезает во влажный податливый рот. Ему уже плевать, что подбородок и у него, и у Шанса весь в слюне, которая грязно стекает куда-то вниз. Задыхаясь, он упирается в чужой торс руками и чуть отодвигается, чтобы, как минимум, не умереть от невыносимого жара и нехватки кислорода.  Оба ловили каждый вздох друг друга. Неловкость медленно начинает возвращаться после такого количества выпитого весьма дорого и вставляющего алкоголя, как и румянец на щеках Шанса. Заметив заминку на лице другого, Мафиозо спустился чуть вниз и разместился возле нервно вздымающейся груди. Она и без того судорожно сжималась, будто начала еще сильнее, грозя сломать ребра. Вид подрагивающего тела под ним от перевозбуждения заставлял что-то внизу дернуться. Нежно проведя рукой от выступающих ключиц до шеи и от нее до щеки, Шанс болезненно застонал. Его волосы сильно сжали и оттягивали назад, заставляя хорошо выгнуться и опереться руками уже на плечи. Теперь все намного легче. Осознав, зачем все эти действия были нужны, слезы прилили к глазам. Мафиозо осторожно целовал его грудь, будто не нарочно задевая соски, которые реагировали и раздавали импульс по всему телу. Подтянутый живот дергался на каждое прикосновение, будь то шея или где-то под ребром. Чуть приподнимаясь и с тяжелым выдохом стукаясь об изголовье кровати головой, дабы опереться на что-то и наконец зафиксировать на месте Шанса, который уже весь изнылся и извертелся.  Идеально взбитая до этого подушка персоналом мгновенно стала плоской под тяжестью двух тел. Взгляд по прежнему нервно метается в право - где стоят два бокала и к ним красное вино. Оно было бы сейчас очень кстати. Чужие пальцы медленно и, будто растягивая момент, разнимают последние пуговицы от щелей. Мафиозо успел минимум сделать тысячу и один поцелуй в одни и те же места по несколько раз, пока тот кусал губы или же запускал руки в его волосы. Внизу все болезненно ныло - еще тогда, когда они были по разные стороны в казино.  — Все в порядке?  Шанса будто выдернули из транса лишь тремя словами.  Не спросить про это было бы странно, пока он уже успел истязать в кровь губы и елозил, оттягивая рубашку ниже. Обескураженно Шанс посмотрел на Мафиозо и только тогда заметил, как они близко друг к другу. Нет, он не за другим столиком, не через стойку с ним общается, а так - когда он почти раздет и уже возбужден, полностью предоставляя всего себя ему. — Да, к-конечно, - последнее заикание вырвалось само.  Освободив от такого ненужного элемента одежды, как штаны и оставив дрожащее тело в тонкой рубашке, Мафиозо нарыл в тумбочке весь набор. Как минимум были презервативы и смазка, а продолжать не хотелось. Отель ближайший, но пятизвездочный, как никак. Увидев это все, у последнего лицо приобрело малиновый оттенок. Член уже болезненно ныл, соприкасаясь с грубой тканью, при виде разгоряченного Шанса. Хотелось уже наконец растолкать чужие бедра и довести до точки кипения после долгого вечера.  Терпение у обоих было на исходе.

***

— Нормально. Шанс почти плакал, непонятно ли от грубости или излишней нежности, царапая ногтями широкие плечи, а это всего лишь первый. Не пожалев смазки и не предупредив, Мафиозо стараясь аккуратно, начал двигать им внутри. Шанс же блядски сжимался и отводил взгляд, иногда прикрывая глаза. Синяки от укусов и засосов медленно расцветали на шее, доходя до груди и рассыпались.  Второй палец скользит к первому. Внутри него тесно, жарко : он жалобно постанывает, когда Мафиозо толкается пальцами глубже и давит на нежные стеночки. Он не торопится, на первый палец он потратил дохрена времени и смазки, выждав, чтобы Шанс сам начал просить вставить еще.  Ему будто бы нравилось просто вот так - мучать Шанса, зная его смущение и дальнейшее желание получить большего, пока он не начнет умолять, двигаясь и насаживаясь самостоятельно. Упираясь до упора в кровать, чтобы замедлить движения и глубину толчков внутри него, чтобы хотя бы понять, что он до конца чувствует, его резко обратно притянули. Между ног у Шанса сущий липкий беспорядок, он весь в смазке и слюне, хотя Мафиозо минут пять только трахал его пальцами. — Хватит, - со второго раза сказав это слово, Шанс попытался остановить свое истязание.  — Что, еще раз? - он, блядь, точно издевается. Сознание медленно и верно уходило, как и алкоголь, оставляя все дела на трезвую голову, что значит утром он все будет помнить до малейших деталей. Мафиозо же просто нравилось то, чем он занимается. Расстягивать бармена пальцами прям так — когда до этого весь вечер играли в игривые гляделки без слов. Он ерзает на простыни, которая уже успела хорошо намокнуть, отчаянно подается бедрами на его пальцы. Живот содрогался, но внутри все по прежнему ощущалось странно и чувствовалось лишь малое удовольствие. Резко вбивая по костяшки пальцы и уже заканчивая с долгой растяжкой, Шанс дернулся и вцепился в Мафиозо, почти вскрикнув. Поняв, в каком направлении двигаться, последний сделал еще два поступательных движения и вытащил сквозь хриплые стоны, оборвав почти случившийся оргазм. Оба были на пределе и казалось, еще совсем чуть чуть и Шанса просто не хватит. Наконец входя в достаточно расстраханную дырочку набухшей головкой, он решил не медлить. Сразу же прошелся по нужному градусу и во всю длину, забирая оборванный стон.  Шанс не зная, куда деть взгляд и свои ставшие внезапно бесполезными руки, изнеможенно выдыхает. Он продолжает входить тягучими неглубокими толчками, когда Шанс уже ничего не соображает. Он дергает бедрами, сжимая до звездочек в глазах член, стараясь взять все, что может. Сопротивляться самому себе уже не оставалось сил — во взгляде обоих уже ясно читались откровенная жажда и желание. Он под ним буквально задыхается. Спину выламывает дугой, чтобы подставиться под него: под пальцы, под зубы, подо все.  Шанс сдавливает его так сильно, так громко стонет, стоит чуть двинуться глубже, а внутри него невыносимо горячо. Мафиозо сдерживается, чтобы совсем не сорваться. На постели под ними уже давно влажно. В комнате раздаются только нарастающие звуки хлюпающей смазки в такт движениям, ну, еще стоны при набирании воздуха. Мелкая дрожь и большая чувствительность сбивают Шанса и на грани оргазма он готов на все - только бы кончить, и, выгибается еще сильнее, уже совсем отдавая всего себя. Теряя счет времени и оргазмов, оба наконец получают в некоторый раз желанное, вцепляясь друг в друга.