Warm vinyl

Рекомендую

• Out of Touch - Daryl Hall & John Oates

• Wght - Gunna

• Pretend Lovers - Montell Fish

• Maneater - Daryl Hall & John

• Is this love - Whitesnake

• There is s light that never goes out - The Smiths

• Take on me - a-ha

• Everybody wants to rule the world - Tears for Fears

29.05.1999

ИНТ. СТАДИОН - ДЕНЬ

       — Сегодня в Калифорнии обстановка напряжённая – всё внимание приковано к предстоящим Летним спортивным играм, которые состоятся 20 июня 1999 года. Подготовка к масштабному событию идёт полным ходом: на стадионе завершаются последние приготовления, команды проводят финальные тренировки. По словам организаторов, в этом году штат готов как никогда. Особое внимание привлекает участие мэра Лос-Анджелеса, Ричарда Риордана, который лично посетит соревнования и позже примет участие в церемонии награждения победителей. — На этом у нас всё. Следите за развитием событий и результатах игр уже в следующих выпусках. С места событий – Ким Тэхён, ABC7 Eyewitness News, Лос-Анджелес.       — Снято! Отличная работа, Ким! — протянул оператор, убирая камеру с плеча.       — Хорошо поработали, — отозвался Тэхён, медленно выпрямляясь. — Я уж думал, ливень сорвёт нам эфир.       Он не спешил — в его движениях чувствовалась уверенность человека, который уже многое доказал. Для своих лет Тэхён преуспел: не каждый может стать одним из ведущих репортёров главного телеканала Лос-Анджелеса. Да и спешка, если честно, никогда не была в его характере.       Тэхён идёт в кафе неподалёку от офиса. Впереди вечер за обработкой интервью со студентами, которые он взял ранее. Чёрный кофе и запах сигарет пробиваются сквозь общий гул голосов и звон посуды.       Он не успевает докурить, как к нему летит светловолосый парнишка лет двадцати.       — Здесь нельзя курить, — устало произнёс он, будто процеживая слова сквозь зубы.       — Не знал. Вроде нигде не написано, — язвительно бросает Тэхён.       — Там табличка. Будьте добры, перестаньте пыхтеть, — отрезает парень.       — Ладно, чёрт с тобой, — Тэхён мельком оглядывает его и снова утыкается в бумаги.       — Вы тот журналист, который брал у меня интервью? — спрашивает парень, прищурившись.       — Напомни, как тебя зовут? — чуть неловко отвечает Тэхён: студентов тогда было с десяток, не всех запомнил.       — Чон. Чон Чонгук, — усмехается тот, откидываясь на спинку дивана.       — Ким Тэхён. Приятно познакомиться, — он протягивает руку с самой искренней улыбкой, какую способен выдавить после тяжёлого дня. Улыбка выходит немного натянутой — скорее как у старой куклы Чаки, но Тэхён старается смягчить обстановку.       — Ты ведь студент? Работаешь здесь?       — Ага. Деньги лишними не бывают, да и времени хватает.       — Поэтому решил устроиться в «Горячий винил»?       — Тёплый винил, — поправляет он. — Да, нравится здесь атмосфера, очень уютно.       — Ладно, не буду отвлекать. Жду своё интервью в эфире.       — Да-да, конечно, — кивая, пробормотал Тэхён.       Ещё долго сидит в кафе, пытается вчитаться в строки, но разум будто покинул его — сегодня он устал. Тэхёну словно что-то давит на душу. Время от времени он бросает взгляд то на официантов, то на часы. Дома его никто не ждёт, да и сам он, кажется, не горит желанием возвращаться. Кажется, ещё немного — и он потеряет сознание или сойдёт с ума. Он просто работал, но почему-то так беспокойно. Может, пора искать себя? Не только в карьере, но и в жизни. Да, ты успешен — но далеко ли уйдёшь на одном успехе, без морали и любви? Хотя нет, морали в нём предостаточно… только и она, похоже, давит. Он вываливается из-за столика, расплачивается за свои шесть чашек абсолютно разного кофе.       — Пейте меньше кофе, пожалуйста. Это сделает ваше сердце курагой через пару лет, — с грустной интонацией говорит ему вслед Чонгук.       Ким не обернулся, но внутри вдруг стало тепло. Это и есть забота? Может, именно этого ему и не хватало? Зачем он так сказал? Ведь это моё дело. Ему же, наоборот, больше заплатят. Не понимает, почему тот просто не рассчитал его молча.       Он медленно выходит из кафе, в дверях звенит колокольчик — будто прощается. На улице уже стемнело, асфальт блестит после недавнего дождя. Воздух прохладный, немного пахнет кофе, который, кажется, въелся в его одежду и мысли.       Тэхён идёт к парковке, руки в карманах, шаги гулко отдаются между машинами. Каждый раз, когда он моргает, перед глазами всплывает лицо баристы — уставшее, но всё же тёплое. «Пейте меньше кофе…» — слова звучат будто заново, тихо, где-то под кожей.       Он открывает машину, садится, но не спешит заводить двигатель. Просто сидит, смотрит на отражение неоновой вывески в лобовом стекле. Странное чувство — вроде ничего не произошло, а будто кто-то аккуратно тронул сердце, напомнил, что оно ещё живое.       И впервые за долгое время Тэхён поймал себя на мысли, что ему захотелось вернуться?       Следующим утром он просыпается рано. Спалось так сладко, что о работе хочется вспоминать в последний момент. Он нехотя поднимается, идёт в ванную, чистит зубы, медленно надевает новую рубашку и брюки. Не забывает и о своём любимом парфюме — ваниль с мускусом. Запах пробирает до мурашек: мягкий, но удивительно сильный.       Он посвящает это утро себе. Но уже сидя в машине вспоминает, что забыл позавтракать. Работать на голодный желудок — плохая идея. Ещё не хватало, чтобы в прямом эфире живот устроил концерт. Он решает заехать в «Тёплый Винил»: рядом с офисом, да и вчера он обещал себе вкусный кофе.       Красный Dodge Stealth мчится по улицам Лос-Анджелеса, уже почти у офиса. Кто бы мог подумать, что у такого серьёзного человека может быть такая машина? Но если быть честным, она ему подходит: показывает, что он не совсем железный, не всегда хладнокровный. Ему ведь чуть больше двадцати — он всё ещё позволяет себе жить так, как хочет душа.       Он паркуется у кафе, мельком смотрится в зеркало и заходит внутрь. Та же знакомая, теплая атмосфера. Хотя кафе и похоже скорее на уютный вечерний бар, по утрам здесь всё равно по-домашнему спокойно.       — Доброе утро, чего пожелаете?       — Доброе… — Ким на секунду замирает. Его встречает незнакомое лицо. Казалось бы, ничего особенного, но если бы ему было всё равно, он бы просто поехал в другое место. Вчерашний бариста явно запал в душу.       — Латте, омлет и панкейки, — звучит сухо, но официант не меняется в лице.       — Хорошо. Ваш заказ будет готов в течение двадцати минут, — мягко улыбается тот.       Тэхён спокойно ждёт, делая пометки в дневнике. Он почти уверен, что кофе сегодня будет далеко не таким вкусным, как вчера. И атмосфера уже не та — утром здесь шумнее, чем он ожидал.       И правда: кофе оказывается слишком горьким, омлет — безвкусным, а панкейки немного подгорели снизу. Похоже, утреннюю смену здесь пока не отладили.       День на работе тянется мучительно долго. Он сидит в офисе и монтирует эти чёртовы интервью. Думал, что сегодня опять придётся метаться по городу в поисках чего‑то нового, но нет — он просто сидит и долбит по клавишам компьютера. Очень весело и задорно. Хочется умереть.       Уже тысячу раз пожалел, что согласился слушать больше десяти студентов подряд — теперь всё это надо слепить в кучу. Но сейчас слипаются только глаза.       Вдруг на мониторе появляется кое-кто знакомый.       — Студент Чон. Вы придёте на летние игры?       — Конечно. Будь я чуть спортивнее, может, даже поучаствовал бы в любительских, — он краснеет, заканчивает фразу и смеётся.        — Простите… Я уже немного устал.       Тэхён невольно улыбается. Вот интересно: вечером он в каком-то кафе в другом городе будет сиять как солнце, а на учёбе — полуживой.       Его монолог прерывает короткий стук.       — Тэ, можно войти? — почти бесшумно раздался мужской голос.       В комнату заглядывает Хосок — лучший друг Кима. Они отлично ладят ещё со времён универа. Когда Чон только начинал работать младшим корреспондентом, они чуть не перегрызли друг друга, а потом неожиданно нашли спокойствие и общий язык. Теперь они настоящие бестики — со стороны можно было бы решить, что они либо пара, либо хотя бы братья.       Хосок — симпатичный, энергичный и всегда жизнерадостный, поэтому на работе их часто принимали за родственников. Америка всё-таки не та страна, где удобно шутить на тему расовых отличий, но вы понимаете…       — Сегодня вечером не занят? — довольно резко с порога бросил Хосок.       — Смотря что желаешь и на сколько, — хитро улыбается тот.       — Тебя хочу. А если серьёзно — просто приходи сегодня к нам. Родители прислали корейских вкусняшек, ты, должно быть, уже и забыл, как они на вкус. Брат всё равно, как всегда, на работе… Можно нормально отдохнуть, — тихо отвечает он.       — А если я реально приду? — будто сам чёрт шепчет ему эти слова.       — А я тебя реально и приглашаю, — закатывая глаза, бубнит старший. — Короче, как хочешь. Я думал, ты человеком стал, а ты всё такой же.       — Да приду я. Когда я вообще не приходил?       — Сегодня вечером, где-то в полседьмого. Жду, — доносится уже из-за двери.       Мысли становятся легче — теперь он точно закончит дела. Вечер обещает быть тёплым, а значит пора закругляться. Через пару часов он вырывается из офиса и мчится в Лос-Анджелес на встречу с другом.       На небе — розово-пудровые облака, солнце почти скрылось за горизонтом. Ещё немного — и двигатель остановится у голубого деревянного домика.       Весна, тепло. Время любви ведь ещё не закончилось?       Весна — самое искреннее время года. Многие встречают друзей, свою первую любовь, слышат орущих под окнами котиков. Но для Тэ весна всегда была буквально самым тяжёлым временем. Он потерял родителей тёплым апрельским вечером — как назло похожим на сегодняшний. Они возвращались с пляжа Санта-Моники: одно неверное движение рулём — и всё. Мама еле слышно просит прощения, отец лежит без движения. Семь лет назад Тэ потерял свою опору и надежду. Шестнадцатилетний мальчик стал взрослым в один миг.       Он недолго стоит у двери и стучит.       — Ты за мной следишь или автограф дать? — блондин встречает его широкой улыбкой.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо выпаливает Ким.       — Здрасьте, приехали. Живу, между прочим, — я брат Хосока, — с лёгкой ухмылкой показывает он на себя.       — В жизни бы не подумал.       Войдя внутрь, Тэ отмечает запах — такой, будто они попали в хороший ресторан. Хосок заканчивает накрывать на стол; фартук давно висит на вешалке, но он захотел добавить ещё пару блюд.       — Я думал, ты обо мне забыл, — вырывается слишком резко.       — Не смеши, я даже раньше приехал, — поглядывая на часы, отвечает друг.       Они устало падают напротив телевизора: будут слушать музыку, смотреть вечернюю передачу по главному каналу и ужинать. Что может быть лучше?       — Как же вкусно готовит ваша мама. Я ем это кимчи и будто возвращаюсь в детство, — говорит он так искренне — Тэ кивает, откусывая маленький кусочек, чтобы скрыть нахлынувшее волнение. Он редко чувствовал себя дома где-то ещё, кроме собственных мыслей.       — Кстати, — вдруг поднимает голову Хосок, — завтра придёт груз с оборудованием. Вы двое поможете?       — Мы? — одновременно переспрашивают блондин и Тэ.       — А кто же ещё? — улыбается Хосок, будто это самый очевидный ответ на свете.       Блондин закатывает глаза, но на лице появляется смешок.       — Ладно, только если потом можно будет прогуляться вечерком.       — Можно, — отвечает Хосок. — Всё равно вечера сейчас тёплые.       Тэ незаметно переводит взгляд на окно. Там, за стеклом, ветер слегка шевелит тонкие веточки деревьев. Воздух наполнен запахами весны — и чем-то новым, пока неясным.       — Ты какой-то странный сегодня, — говорит Чонгук щурясь. — Молчаливый.       — Просто устал, — отвечает Тэ, не желая объяснять, почему его мысли снова унесло в прошлое.       Они продолжают ужинать, обсуждая мелочи: новый проект Хосока, какие фильмы вышли, почему в их районе так рано отключают свет на улице. Всё звучит привычно, и это впервые за долгое время успокаивает Тэ.       Когда посуда наконец убрана, Хосок включает ночник — мягкий, жёлтый, как будто созданный специально для неспешных разговоров.       — Завтра будет тяжёлый день, — предупреждает он.       — Отлично, — отвечает блондин. — Обожаю тяжёлые дни, можно потом весь вечер ничего не делать.       — Тебе и без этого нравится ничего не делать, — фыркает Хосок.       Тэ едва слышно смеётся. И этот тихий звук, кажется, расставляет всё по своим местам.       — Ладно, — Хосок потягивается. — Я пойду в ванную. Вы можете пока включить музыку или найти что-то на просмотр.       Младший сразу хватает пульт, словно ждал разрешения весь вечер.       — Тэхён, выбирай ты. Только не ужастик.       — Не буду, — отвечает тот и впервые за день чувствует, что может выдохнуть.       Он пролистывает каналы, но мысль остаётся одна: возможно, весна не всегда про потерю. Иногда — про то, что появляется рядом, когда ты меньше всего этого ждёшь.       …Тэхён лишь слегка кивает, ощущая, как в груди поднимается странное волнение. Возможно, из-за разговора о весне. Возможно — из-за Чонгука, который сидел рядом и слишком пристально наблюдал за этим кивком, будто пытался прочитать больше, чем Тэ позволял показывать. Они встречались всего третий раз, но в Чонгуке было что-то… слишком открытое. Слишком прямое. И от этого — немного пугающее.       Хосок уже собирался выйти из комнаты, когда Ким спросил:       — А что завтра привезут?       — Шкаф, — отвечает Хосок. — Гигантский. Он вздыхает. — Я хочу наконец разобрать вещи, а то у меня уже футболки живут по разным углам.       Чонгук вскидывает бровь.       — Ты заказал шкаф в полстены?       — Да, — отвечает Хосок. — И вы двое поможете его занести.       — Потрясающе, — бурчит Чонгук, но без злости. — Вечно ты выбираешь самое удобное время.       Тэ бросает короткий взгляд на Чонгука — и неожиданно ловит его ответный. Не дерзкий, не оценивающий, просто… внимательный. Он невольно отводит глаза первым.       С улицы доносится вечерний шум Лос-Анджелеса — ветер, машины, далёкие разговоры. Город будто светится изнутри — и в этот свет вплетается что-то от того, как Чонгук поднимает уголок губ, наблюдая за реакцией Тэ.       — Ты вообще когда-то таскал мебель? — спрашивает Чонгук, переключая каналы не глядя.       — Немного, — тихо говорит. — Справимся.       — Посмотрим, — отвечает Чон, и в его голосе слышится лёгкая игра. Но не издёвка — скорее проверка. Как будто он снова изучает границы.       — Я слышал! — кричит Хосок из коридора. — Справимся втроём, если что!       Чонгук смеётся — коротко, искренне, и от этого у Тэ на мгновение становится теплее. Непривычно, но приятно.       — Ладно, — Чонгук протягивает пульт. — Выбирай. Раз уж шкаф — наша завтрашняя судьба, давай хотя бы сегодня нормально отдохнём.       Пальцы Тэхёна случайно касаются его руки, когда он берёт пульт. Настолько лёгкое, что мог бы и не заметить.       Но заметил.       И Чонгук — тоже.       Он не отдёргивает руку. Просто смотрит чуть дольше, чем обычно смотрят на малознакомого человека.       Тэ быстро отворачивается к экрану, чувствуя, как внутри что-то тонко дрожит. Весна, похоже, действительно умела подбрасывать свои сюрпризы.       Они устраиваются удобнее, и, пока мягкий свет телевизора освещает комнату, Тэ ловит себя на мысли, что третья встреча — это, возможно, только начало чего-то нового.             Не громкого.             Не внезапного.       Но того, что способно медленно расти — как цветы, распускающиеся на их улице.