Невозможный // Impossible

***

Кажется, в ту злосчастную дату шёл снег. Он падал медленно, будто уставал на полпути, и ложился на улицы Империи тонким хрупким покрывалом. Когда казнили возлюбленного моей матери Райи, они перешли все границы. Её здоровье резко ухудшилось... Я видел, как та, кто могла в одиночку спорить с тремя учёными одновременно, вдруг стала тускнеть. Я больше не мог ждать.

***

Старая квартира - начало восстания Мы встретились в полуразрушенной квартире на первом этаже. Дверь закрывалась так тихо, будто боялась скрипнуть. Лампочка над столом дрожала, как нервный глаз. Кейт записывала план в блокнот, собирая волосы в высокий хвост. Радан - синие волосы, протез правой руки и вечная привычка шутить не вовремя - пытался настроить старый дрон. Дилан стоял у окна, трогая пальцами будущий шрам - тогда ещё кожа там была ровной. А Кавински, блондин с красными глазами и слишком дорогой одеждой, сидел в кресле, как у себя дома. Мы были детьми. Но в тот вечер стали кем-то другим. Прошли годы… В квартире пахло ужином и… жасминовым чаем. Я полюбил его во время революции - впервые попробовал на передовой, и с тех пор он стал для меня якорем спокойствия. Даже сейчас я держал в руках тёплую кружку, когда Дилан сказал: - Лололошка… ты же в четырнадцать начал восстание? - Мм… да. - Офигеть! - расхохотался Кавински, стукнув бокалом по столу. - Мелкий террорист! - Митинги были сначала, - напомнила Кейт, помешивая сладкий суп. - А сейчас ему шестнадцать, - добавил Радан, - и он людей уже норм так положил. Киллер-подросток! Он состроил пафосную морду. - Рад, я тебя щас кастрюлей, - Кейт приподняла половник. Глупая шутка. Стандартно тупая. Но без неё квартира была бы ... Такие вечера были нашим спасением. Мы сидели тесно, смешно, иногда толкались локтями. Кейт рассказывала очередной слух из журналистского подполья. Радан пытался приготовить кофе в турке и спалил полотенце. Дилан залипал в ноутбук, одновременно слушая меня. Я пил жасминовый чай. Кавински разлагался на диване как домашний демон роскоши. Что-то вроде семьи. Сломанной. Но настоящей. ... Однажды, когда я задержался на кухне, Кавински влез ко мне за спину. - Слушай, - сказал он, облокотившись на стол рядом. - Ты сегодня выглядишь… ммм… особенно. Может, пойдём расслабимся где-нибудь, а? Дружески. Он подмигнул. Я даже не подумал. Мой кулак сам встретился с его лицом. - АЙ! Он схватился за нос. - Лоля, ну ты чё?! Я же шутил! …ладно, наполовину. - Ещё раз - и выброшу с балкона, - сказал я спокойно. - Оу, романтик, - буркнул он и ушёл приложить лёд. Мы потом посмеялись, конечно. Но тот синяк он носил гордо, как медаль. ... В разгар одного из редких «выходных» я, Дилан и Кавински решили поехать на мотоциклах за пределы города - к разрушенному шоссе. Кейт и Радан отказались. - Я не поеду на этом гробе на колёсиках! - заявила Кейт. - И я! У меня протез металлический, если я упаду - буду звенеть по асфальту как кастрюля! - возмутился Радан. Мы троём рванули в ночь. Ветер свистел в ушах. Фары резали темноту. Пульс бился быстрее мотора. Дилан ехал сзади меня, держась рядом. Кавински - как всегда - летел впереди, будто бессмертный. Его красные глаза отражали фары, как у хищника. Это была свобода. Короткая. Укушенная холодом. Но настоящая ... За год до нашего расставания… Мы с Диланом сидели у него в комнате: я на его коленях, он держал меня за талию, мы просто целовались. Нежно, тихо, будто боялись мешать тишине. И в этот момент - бах - дверь распахнулась. - Опачки… - протянул Кавински. - Простите что не постучал, но я кажется, попал в кино 18+. Мы подпрыгнули как на электричестве. Он потом подкалывал нас две недели. Особенно Дилана. В один из редко спокойный вечер, во время очередных кухонных посиделок, Кейт положила руку на плечо Радана. - Мы встречаемся, - сказала она. - ЧТО?! - хором сказали мы. - Да. Уже месяц, - Радан горделиво покрутил протез. - Он с завистью блестит. - Это кофе, дебил, - фыркнула Кейт. И мы рассмеялись. Два года спустя.. - У нас нет любви, - сказал Дилан тихо. - Это зависимость. - Я знаю, - ответил я. И улыбнулся. Нежно, по-доброму. Мы остались друзьями. Он иногда ревновал - слегка, неосознанно. Но мы были рядом. Конец революции - Мы победили! - сказал я перед толпой. - Спустя пять лет мы свободны! За сияние! - За сияние! - повторили тысячи. Уже через день - я сидел в кабинете у психиатра, крутя в руках чашку жасминового чая. Доктор смотрел записи. — Панические атаки. Лёгкое СДВГ. Стрессовое расстройство. Вам нужна смена обстановки. Я кивнул. И впервые за долгое время не испугался . ... Дом встретил меня запахом какао и лекарств. Моя мама - с голубыми волосами и усталыми глазами - сидела на балконе и смотрела на город. - Ну? - спросила она, когда я сел рядом. - Психиатр сказал… что у меня панические атаки могут быть иногда. Нарушение внимания. Что мне нужна передышка. Райя положила ладонь на мою руку. - Ты прошёл войну, мой мальчик,- она дала лёгкий подзатыльник,- Я удивилась бы, если бы ты вышел из неё без ран. Она улыбнулась. - Отдохни. Я посижу рядом. Я обнял её. Снег за окном падал мягко-мягко. И впервые за пять лет - не казался После победы казалось, что тишина должна стать благословением. Но она стала давить. Империя рухнула, но её осколки ещё долго летели в людей, в улицы, в нас.

***

Я проснулся от странного звука: буд-буд-буд-буд-буд… Открыв глаза, увидел Радана, который стоял на табуретке и пытался вбить гвоздь в стену, держа молоток… протезом. - РАДАН ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ??? - заорал я. Он обернулся: - Полка падает, вот я и- БАМ! Полка упала ему на голову. - …починил. Кейт, выбежавшая на кухню в футболке и шортах, схватилась за голову: - РАДАН! Господи, ты же повредишь себе мозги! - Поздно, там уже пусто, - ответил он. Мы смеялись. Полка лежала на полу, Радан потирал макушку, а я ставил чайник для жасминового чая. Мир становился нормальным. Немного кривым. Но нормальным. ... Когда чай был готов, я пошёл будить Дилана. Он сидел на кровати, зажимая голову руками. Его дыхание было слишком частым. Приступ. Опять. - Дил… эй… смотри на меня, - я сел рядом. -- Вдох. Выдох. Ты здесь, в нашей квартире. Всё закончилось .. Он поднял глаза - чёрные, с синим отливом. Но сейчас они казались пустыми. - Мне снится, как меня режут, - прошептал он. - То, как этот офицер… этот… —-он провёл пальцем по шраму, - как он смотрел на меня, когда делал это. Будто я мусор. Я обнял его. - Ты не мусор. И ты жив, мы живы. И мы рядом. - Почему мне легче, когда ты так говоришь? - спросил он тихо. Это был не сложный вопрос. - Потому что это правда .. Мы сидели так минут десять. Пока дыхание не выровнялось. ... Но мирные дни - это роскошь. Через неделю на окраине города поднялся бунт из остатков Имперской Гвардии. Маленькая группа, но достаточно вооружённая, чтобы устроить хаос. Мы: я, Кавински и Кейт - отправились с новым патрулём новоиспеченого правительства. Холодный воздух жёг лёгкие. На улицах пахло дымом. - Слева! - крикнул патрульный. Выстрелы. Крики. Кейт укрылась за машиной, доставая камеру: «Это история, мальчики!» Кавински, схватив пистолет, бросился вперёд. Его поведение всегда балансировало между героизмом и абсолютным идиотизмом. - КАВИНСКИ, СТОЙ! - заорал я. - ПОЗДНО, МИЛЫЙ! - рявкнул он. Пуля царапнула его куртку, но он успел скрутить нападавшего, ударив его рукояткой пистолета. Потом подошёл ко мне, растягивая губы в ухмылке: - Всё ещё думаешь, что мне не стоит флиртовать с тобой? Я ткнул его пальцем в грудь: - Если умрёшь - я тебя убью. - Вау. Романтичненько, - ответил он. Даже под пулями он оставался собой. ... Вечером, после стычки, мы собрались в квартире. Кавински с ледяным пакетом на носу, потому что после его заигрываний я его снова ударил. Радан с пластырем на лбу - последствия падения полки досих пор не прошли. Кейт писала статью. Дилан чинил роутер. А я стоял у окна с чашкой жасминового чая. - Ну что, - сказала Кейт, - кто сегодня готов слушать тупые шутки Радана? - Я могу затронуть любую тему, - гордо сказал он. - Например… вы знали, что мой протез - это расширение моего разума и без него я как без рук? - Рад, заткнись, - хором сказали мы. Он улыбнулся довольный. Он любил, когда его затыкали - значит, слушают. ... Через ночь я проснулся от звука шагов. Вышел в коридор - и увидел Кавински, стоящего у окна в темноте. Он редко выглядел слабым. Но сейчас именно таким и был. - Не спишь? - спросил он. - А ты? Он кивнул на шрам через левый глаз. - Он жжёт. Иногда. Особенно когда вспоминаю, как его получил. Бомба, металл, стекло… Я думал, что ослепну. А ты тогда… - он выдохнул, - ты вытянул меня из-под той стены. Он замолчал. Долго. - Слушай, Ло… если бы не ты, меня бы уже не было. Я поставил ему кружку с чаем. Кавински хмыкнул: - Ты меня убьёшь… жасминовым чаем. - Успокойся, это просто чай. - Ничего себе. Ты мне когда-то делал чай по доброте? Он фыркнул,- Ненавижу, когда ты настолько добрый. - Отстань и пей. Он выпил. И впервые за много месяцев -расслабился. ... На следующий день мы узнали: Гвардия Империи готовит подрыв одной из коммуникационных вышек. Мы рванули туда. Я, Дилан, Кавински, Кейт (со своей камерой, конечно) и Радан. Грохот. Взрыв. Ветер швырял пыль в лицо. - РАДАН, НАЗАД! - крикнул я. Он еле успел укрыться за бетонным блоком. Кейт тянула Радана к себе, крича на него: - ЕСЛИ ТЫ УМРЁШЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ! Он улыбался. Глупо. Как всегда. Дилан нашёл панель управления. Пальцы летали по клавишам. - Деактивировал! - крикнул он. - А я трахнул террориста молотком! - радостно сообщил Радан. - Это был наш патрульный, идиот! - Кейт шлёпнула его по затылку. - Извините, у вас форма одинаковая! Мы смеялись уже на бегу. Смех - часть выживания. ... Позже, когда мы вернулись в квартиру, каждый был вымотан. Я сидел на подоконнике, ноги свисали вниз. Тёплая чашка жасминового - согревала ладони. Кавински расчесывал волосы (по какой-то причине обновка его причёски происходила только в час ночи). Дилан спал на диване. Кейт и Радан обнимались возле окна. И я подумал: Мы прошли через революцию, потери, кровь, выстрелы… Но самое удивительное - что мы не потеряли друг друга.

***

Все проблемы наконец были решены. Опасности - погашены, остатки Имперской Гвардии - обезврежены, город - восстановлен достаточно, чтобы машины ездили по улицам без страха наехать на мины. Это был странный мир: спокойный, мягкий, слишком тихий. Первые недели я даже вздрагивал от собственного сердцебиения - уж слишком привык жить среди взрывов. Но дальше - Пальметто. Город на южной границе бывшей Империи: солнечный, свободный, почти без техногламура. Райя говорила, что климат там лечит лучше любого врача. И я согласился… хотя чувствовал, что это будет не отдых, а попытка научиться жить заново. Проблема была в том, что в Пальметто — Если не хочешь там потеряться — нужно уметь пользоваться компьютером. А я… умел включать, выключать и иногда случайно ломать. Что удивительно ведь в империи уже и голограммы есть - Всё, - объявил Дилан однажды утром, - садись. Начнём обучение. Он поставил ноутбук на стол, так аккуратно, будто это младенец. Кейт достала блокнот - она собиралась документировать это как “исторический процесс”. Радан заварил кофе. Кавински развалился в кресле с пакетиком чипсов. - Я чувствую, что это будет весело, - сообщил он. - Открывай крышку, - спокойно сказал Дилан. - Я знаю, - буркнул я сев за стол, открыв его и посмотрел на чёрный экран. Он смотрел на меня в ответ, как враг, готовый напасть. Компьютер пискнул. Я чуть не закрыв крышку обратно. - Хорошее начало, - сухо отметил Дилан. - Ты его не убил. Уже прогресс. Кавински прыснул со своего кресла: - Дилан, я напоминаю: ты учишь человека, который однажды перепутал зарядку от ноутбука с детонатором. - Кавински, заткнись, - сказали мы синхронно. Прошло три минуты. Тишина была натянутой, как струна. - Ну? - спросил Дилан. - Боишься? - Он смотрит на меня угрожающе. - Это окно входа в систему. - Оно хочет меня съесть. Кавински чуть не подавился чипсами. ... - Так, - Дилан глубоко вдохнул,- введи пароль. - Какой? - Который я тебе поставил. - Напомни. - Три слова: “Да”, “я” и “смогу”. - Я? - Да. - Смогу? - НАПЕЧАТАЙ ПАРОЛЬ. Я положил пальцы на клавиатуру. Пальцы дрожали, будто я был на войне, а это был не ноутбук, а лазерная мина. - Дружище, ты выглядишь так, будто собираешься вскрыть сейф у военного генерала, - сказал Кавински, хихикая. - Я нервничаю, — признался я. - Оно шумит. - Это кулер, - устало сказал Дилан. - Компьютеры дышат. - Мой дрон тоже дышал, пока не взорвался, - заметил Радан со своим кофе. Кейт едва не поперхнулась смехом. Я наконец набрал пароль. Ноутбук “вдохнул” и включился. - УРА! - Кейт подняла руки вверх. - Этот великий исторический момент я должна записать: “Глава повстанцев победил логин”. - Вы что, реально издеваетесь? - спросил я. - Угу, - в унисон сказали все. Дилан продолжил урок: - Это рабочий стол. - Почему на нём нет стола? - Это экран. - Зачем на экране стол? - Это образное выражение. - Зачем мне образный стол? - ЧТОБЫ РАБОТАТЬ. - А можно настоящий? - Ло, я тебя ударю. Кавински хлопнул в ладоши: - Так, я готов. Дилан - ты зол, Ло - ты тупишь, Кейт - записывай, Радан - делай попкорн. Это шоу века. Я медленно начал двигать курсор. - Видишь, получается? - ободрил Дилан. - Ага… ага… ага… стой… - Что? - Курсор убегает от меня!! - Ло, ты просто ведёшь мышку в сторону! - закричал он. - Это живое! Оно хочет свободы! - Это ты, Ло, - прокомментировал Кавински. - Ты настолько привык к революции, что даже курсор решил побег совершить. Ну да... Урок продолжался уже третий час. - Лололошка, - сказал Дилан уставшим голосом, — тут двойной клик. - Я сделал. - Ты сделал пять. - Компьютер завис. - НЕТ, ЭТО ТЫ ЕГО ЗАБИЛ. - Я просто… хотел… убедиться. - Что? - Что оно сработает. Компьютер действительно завис. Экран мигнул. Сделал странный звук. И погас. Кейт ахнула: - Позови священника, он умирает. Радан сел на стул и перекрестился: - Господи, прими душу раба твоего, ноутбука. - Он НЕ умер! - закричал Дилан. - Просто перезагрузка! Не драматизируйте! - Звучат как слова человека, который потерял друга, - сказал Кавински. - Если ты не заткнёшься, я загружу тебя в мусорный бак, - выплюнул Дилан. - Я, между прочим, дорогой, - ответил Кавински. - Мусорный бак испортит мне всю эстетику. Как только ноутбук снова включился, Дилан повернулся ко мне максимально серьёзно: - Теперь. Мы делаем всё медленно. - Я всегда делаю всё медленно. - Да. Именно поэтому я сегодня поседею. Я снова потянулся к мыши - и случайно задел кружку с жасминовым чаем. Она наклонилась. Ещё чуть-чуть. Ещё… - НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ,- плеск Моя душа покинула тело. - … - Дилан молча смотрел на лужу чая на клавиатуре. Кавински упал на пол от смеха: - ПЯТЬ МИНУТ! Ты продержался пять грёбаных минут! Кейт расплакалась от смеха. Радан схватился за живот. А я сидел, глядя на чай, как на кровь врага. - Я убил его… - прошептал я. - Он выживет, - устало сказал Дилан, вытирая салфеткой. - Хотя… я уже не уверен. - Это был жасминовый чай, - добавил я. - Он умрёт, - заключил Кавински. ... После чистки клавиатуры урок продолжился. Я наконец-то освоил: 1.открытие браузера, 2.закрытие браузера, 3.то, что интернет - это не демоническая сила, 4.Word - штука, где можно писать, 5.файл - это не коробка. Но впереди было главное. - Сейчас научимся отправлять письма, - сказал Дилан. - Кому? - Ну… например, мне. - Ты рядом. - Это не значит, что я не хочу получить письмо. - Я могу сказать. - Лоля, пожалуйста, просто напиши письмо. Я начал печатать. Одна буква. Другая. Гордость переполняла мою грудь, как будто я захватил правительственный комплекс. И вдруг… Кавински медленно наклонился мне в ухо: - Поставь в конце сердечко. Большое. И напиши: “Твой сладкий Лолик”. Я развернулся и ударил его по плечу. - АЙ! Ну ты чего! Это было для атмосферы! - Тебя никто не просил. - Знаю. Но атмосфера была подходящей. Признай. Кейт записывала журналющим тоном: - “День второй: Кавински официально получил по жопе за саботаж письменных работ.” Дилан подытожил: - Если бы у меня был алкоголь - я бы сейчас пил. Урок длился ещё два часа. Я уже потерялся во времени. Блять. Когда мы закончили, я смог отправлять письма, искать информацию, создавать документы - пусть криво, но уверенно. Дилан выглядел так, будто прошёл ещё одну революцию. Я с гордостью поднял чашку чая. - Смотри, - сказал я. - Я умею. - Горжусь, - Дилан устало улыбнулся. Кавински подошёл, хлопнул меня по плечу: - Лопаклоша, ты молодец. Я думал, ты взорвёшь компьютер. - Я чуть не сделал это, - признался я. - Но не сделал. Прогресс. Радан обнял меня: - Ты теперь почти цивилизованный человек. - Ага, - добавила Кейт. - Осталось научить тебя пользоваться смартфоном. - НЕ СЕГОДНЯ! - закричал Дилан. Мы смеялись. Впереди — Пальметто. Новый город, новая жизнь, новые возможности. Но в груди было странное чувство. Не страх. Не тревога. Что-то мягкое, тёплое. Ощущение, что я готов. Готов жить, а не только выживать. Готов двигаться дальше. И когда я смотрел на своих друзей, смеющихся в старой квартире… я знал: куда бы я ни уехал, куда бы ни шёл ветер перемен - я всё равно возвращаюсь. Потому что дом - это люди...

***

Я резко вдохнул - как будто вынырнул из слишком долгого сна. Сердце колотилось, ладони вспотели, а в голове ещё звучали голоса… Дилан смеётся, Кейт ругает Радана, Кавински шутит, Райя варит какао… Дом. Старая квартира. Революция. Жасминовый чай. Всё будто было совсем рядом. Я огляделся. Потолок - белый. Окно - большое, с ярким утренним солнцем. Стены - свежеокрашенные, без трещин. На тумбочке - кружка с холодным кофе и ключи от общаги. И только тогда я понял. Всё это… Было сном. Всего лишь воспоминанием.. Я сидел в своей маленькой квартире в Пальметто. Город гудел за окном: мотоциклы по шоссе, студенты с рюкзаками, роботы-уборщики на тротуарах. Мир - мирный. Чистый. Без войны. Я провёл рукой по лицу, пытаясь понять, почему внутри так пусто. Неужели можно так сильно скучать по людям, которых ты видел совсем недавно? Я почти слышал голос Кавински: “Ну чё, Лолик, опять драматизируешь?” Я посмотрел на квартиру - полупустую, с чемоданами у стены. Сегодня я переезжаю в общежитие Лисов. Я поднялся, натянул куртку, поправил волосы, взял чемодан. И на секунду задержался у двери. Всё внутри шептало: Странно… будто что-то потерял. Но жизнь тянула вперёд. Я глубоко вдохнул и вышел из квартиры - в яркое солнце Пальметто, в новый день, новую реальность. А тёплый аромат жасминового чая, казалось, всё ещё витал где-то позади.