пожалуйста, будь моим смыслом...

Казуха тяжело вздохнул, зарывшись ладонью в свои спутанные волосы. Отросшая чёлка неприятно лезла в глаза и без того мешая ему понимать то, что было написано в книгах и пособиях перед ним: приближающаяся сессия дышала ему в затылок. Оттого заданий, в которых Каэдэхаре было необходимо досконально разобраться, становилось только больше, а времени – меньше. Было бы, конечно, замечательно не тратить половину своего дня за бесполезным просиживанием на парах, где им ни черта не объясняли, но деться от этого, увы, не было возможным – не хватало ему ещё недопусков из-за парочки прогулянных лекций. А потому всё, что ему оставалось – это ежедневно засиживаться допоздна за учебниками, разбирая очередную литературную тонкость в попытке подготовиться к вездесущим экзаменам и зачётам. И, конечно же, не забывать о том, что в перерывах между этим ему было необходимо подрабатывать в комбини неподалёку от дома. Ведь неугомонная совесть Казухи никак не могла позволить ему полностью свесить хотя бы часть его ежедневных трат на Хэйдзо. И не важно, сколько Сиканоин зарабатывал, не важно, что мизерная зарплата кассира не покрывала даже одной пятой из того, сколько детектив позволял тратить себе на Казуху. Главным было то, что Каэдэхара не оставался в стороне и пытался помочь так, как мог. А Хэйдзо – совершенно не препятствовал этому, хотя порой в его взгляде и тонко сжатых губах можно было понять, что такую огромную нагрузку он не одобрял. Но, всё же, стоически молчал, не забывая всевозможно заботиться. Настолько, насколько вообще ему это позволял его рабочий график. “Кто бы что говорил”, – порой хотелось беззлобно съязвить Казухе. Ведь Хэйдзо проводил на работе ещё больше времени, чем Казуха в университете и в комбини вместе взятых. Но это, пожалуй, было хотя бы в какой-то мере оправданно – совсем скоро Сиканоина должны были повысить в должности, и они оба с замиранием сердца дожидались этого момента. За всеми этими размышлениями то о Хэйдзо, то об очередном произведении, которое нужно было проанализировать на несколько листов, Казуха совсем не заметил, как отключился прямо за столом от усталости. Это было вовсе не удивительным событием, повторяющимся, честно говоря, с завидной регулярностью – особенно, перед сессией. Ведь ни один нормальный человек после нескольких пар в университете и долгой работы не станет жертвовать парой часов драгоценного сна перед таким же насыщенным днём. Ни один нормальный человек, кроме Казухи, конечно. И если в предыдущие почти бессонные ночи его спасал крепкий кофе, ведь разобраться в последних главах его доклада было просто необходимо – уже в ближайшие дни его нужно было показать преподавателю, – то в эту ночь ему не помогли даже несколько выпитых за день банок энергетиков. Поморщившись, Казуха внезапно пришёл в себя. Голова немного побаливала от недосыпа, глаза слезились, но под головой он не чувствовал твёрдости стола, за которым должен был уснуть. К тому же его совершенно не слепил свет настольной лампы, наоборот – в комнате был приглушён свет. И именно в эту секунду Казуха вдруг почувствовал нежное прикосновение к своим волосам и вслушался в размеренное дыхание где-то над собой. Сомнений не было: Хэйдзо, как обычно, поздно вернулся с работы и обнаружил своего горе парня в очередной раз заснувшим за рабочим столом. И, похоже, в этот раз Каэдэхара настолько сильно вырубился от усталости, что даже не помнил, как тот перетащил его в их кровать, заботливо уложив к себе на колени и укрыв пледом. Казухе нестерпимо хотелось что-то сказать. Даже самую глупую и немного неловкую благодарность. Хотелось, наверное, также извиниться перед Хэйдзо, ведь тот с очень большой вероятностью за него волновался. Но… Сил совершенно не было. И Казуха вновь провалился в сон. Когда он вновь смог открыть глаза, было уже утро. Встрепенувшись, Казуха попытался выкарабкаться из кровати, ведь он наверняка уже опаздывал на лекцию к самому нудному на свете профессору, но Хэйдзо, прижавший его к своей груди крепко-крепко, не позволил ему это сделать. Сонно разлепив один глаз, он прохрипел: – Сегодня воскресенье, – и тут же провалился в сон обратно. Казуха, подавив смешок, тут же облегчённо выдохнул. Он… Как-то совсем позабыл, что сегодня его единственный на неделе законный выходной. Сегодня ему не было нужно ни на учёбу, ни на работу. Конечно, ему бы стоило разобрать пару вопросов из предстоящего экзамена по зарубежной литературе, но это… Могло подождать. А вот такой тёплый и уютный Хэйдзо, к которому Казуха прижимался всем телом, уткнувшись носом куда-то в грудь, совершенно не мог ждать. Похоже, детективу также сегодня никуда не нужно было. И от этой мысли в груди разливалось такое щемящее душу тепло, что Казуха всё же не выдержал и тихонечко хихикнул, чуть поворочавшись в постели для того, чтобы чмокнуть своего парня в прохладный и тут же поморщившийся нос. Мягко улыбнувшись, Каэдэхара почувствовал заполняющее его до краёв счастье. Как же… Как же давно у них не было такого спокойного и уединённого утра. В спальне стояла лёгкая прохлада из-за приоткрытого окна. Посильнее укутавшись в одеяло и прижавшись к Хэйдзо, Казуха прикрыл глаза и стал вслушиваться. На улице, похоже, моросил дождь, шум которого по-особенному перекликался с тихим сопением Сиканоина у него под боком. Изредка он слышал гудение проезжающих машин и совсем тихие голоса, проходящих мимо людей. Совсем расслабившись, Казуха потихоньку начал вновь проваливаться в сон. Где-то на задворках сознания он размышлял о том, чем с Хэйдзо они сегодня займутся: нестерпимо хотелось прогуляться вместе за руки под одним зонтом, вдыхая влажный воздух полной грудью, или, быть может, сходить в их любимую кофейню, а после, поздним вечером, укутаться в пледы и смотреть их любимые фильмы. Впрочем, Казухе было совершенно не важно, чем они сегодня займутся. Главное, чтобы Хэйдзо был рядом.