Фаворит

Разведка шла вроде бы по плану — до тех пор, пока Луна не запутала всё окончательно. К вечеру вторника она выдала слизаринке аж три «пароля» от гостиной Когтеврана: «Ответ всегда в воздухе», потом поправилась: «…или в мятных калошах», а через минуту добавила: «Хотя иногда дверь впускает тех, кто готов признать, что не всё можно знать». Спасибо, Лавгуд. Очень полезно. Сильвия решила действовать проще: выбрать вечер, когда Джером обычно сидит один, и попробовать пройти к нему под любым учебным предлогом. Как раз по вторникам он планирует межфакультетные занятия на следующую неделю. Если нет — будет план Б. И план Б сегодня выглядел как не лишённый шарма, но всё же бред сумасшедшего. Вечер обещал быть победоносным. Сильвия вильнула между лестницами, втянула холодный воздух и приподняла полы мантии, чтобы не цепляться за ступеньки. На пролёте столкнулась с Чжоу Чанг — та вопросительно подняла тонкую бровь. — Что ты тут забыла, Хетчет? — Одолжила Луне книгу по травологии, вот пришла забрать, — невинно улыбнулась Сильвия. Чжоу посмотрела чуть дольше, чем нужно, хмыкнула и пошла дальше. К счастью Сильвии, когтевранка, похоже, не отличалась ни особой смышлёностью, ни любопытством. Наверное, поэтому она больше не ловец, а загонщик. Сильв едва улыбнулась: она же предвкушала себе обратный маршрут в эти дни. У двери в гостиную орлов гигантская бронзовая птица задала вопрос. Девушка вдохнула, вспомнила шарады Лавгуд и неуверенно произнесла: — Мятные... калоши? Щёлк. Пауза. И — глухой «дзынь». Отлично. Дверь, похоже, обиделась и закрылась на ещё один засов. — Ладно, — шепнула Сильвия. — Значит, сегодня — план Б. План Б был прост, но требовал куража, коего у слизеринки сейчас было хоть отбавляй. Для доказательства Малфою нужен был реквизит. Он лежал там, где и должен, — на полке клуба журналистики, в аудитории, где Рита Скитер изредка читала самовлюблённые лекции «как прийти к успеху (если владеешь хитростью и искусством шантажа, как некогда она с министром магии)». Дверца шкафчика была закрыта на довольно незатейный замок. — Alohomora, — прошептала Сильвия, взмахнула палочкой, и внутри шкафчика что-то послушно звякнуло. На верхней полке аккуратно стояла коробочка с летающим фотоскарабеем — камерой для «особо одарённых» репортёров, магловский полароид на волшебный манер. Сильвия провела ногтем по шву — под крышкой блеснуло зелёным. Заряжен. Она спрятала коробочку в подкладку мантии и едва выскользнула в коридор, когда вдали сухо лязгнули кошачьи когти и протянулся тягучий голос: — Миссис Норрис, ты что-то учуяла… Почуяв опасность девушка метнулась к лестнице так быстро, что даже собственная тень не поспевала.

***

(саундтрек: Róisín Murphy — Ramalama (Bang Bang))

Джером действительно был один. После душа он ходил по комнате взад-вперёд в одном полотенце: мокрые, пшеничные волосы взъерошены, в одной руке — спелое яблоко, в другой — краткий справочник по рунологии. На столе — схемы межфакультетного расписания, чернила подсыхают, очки с запотевшими стёклышками съехали на кончик носа. Всё по плану. Было. Стук. Он остановился. Сначала подумал — ветер. Второй стук. Чётче. По каменной раме. Джером подошёл к окну, отдёрнул штору. В декабрьском ветре балансировала метла. На метле — Хетчет: щёки румяные, тёмные волосы растрёпаны, глаза искрились живостью и чем-то опасным. Он приоткрыл створку — и на секунду остолбенел: холод ворвался в комнату, по коже пробежали мурашки. — Сильвия Хетчет, — произнёс он чуть ниже обычного: горло было всё ещё тёплым после душа. — Узнал, Найтли. Польщена, — она улыбнулась. — Проверка аварийного выхода. — У нас нет аварийных выходов, — машинально. — Теперь есть, — она толкнула створку ногой сильнее. Холод вместе с влажным воздухом и тонкой ванильной нотой залил комнату. Она не вошла — влетела. Метла скользнула внутрь, и Сильвия в момент сбила парня на махровый ковёр между столом и креслом. Он рухнул на спину, поморщился от тупого удара затылком; метла глухо покатилась под стол, рядом шлёпнулись книга и надкусанное яблоко. Сильв устроилась сверху — легко, уверенно — и только тут до него дошло, что полотенце на бёдрах — единственное, что на нём вообще есть. — Прости. — Ты что... — начал он. Она не дала договорить. Поцелуй — быстрый, как вдох. Тёплые, уверенные губы; мгновенная пауза — без нажима, и снова касание. Ванильное тепло обвило его голову и странно сплелось со вкусом яблока. Ровная линия в его мыслях оборвалась; расписания и скорая олимпиада по трансфигурации куда-то растворились. Щёлк. Тонкий, металлический звук — будто крошечная молния под балкой. Взгляд дёрнулся вверх: над лампой прошуршал зелёный фотоскарабей, мигнул линзой и юркнул в приоткрытую форточку. Сильвия отстранилась от него чуть назад на ладони. Доказательство есть, пора делать ноги. — Спокойной ночи, Найтли, — кинула она на прощание, улыбаясь уголком губ. — Хетче... — он не успел. Её уже не было. Взмах метлы — и декабрь утянул её обратно за окно. Некоторое время Джером лежал, проверяя, на месте ли полотенце, и пытаясь вернуть дыхание в норму. Ванильная нота всё ещё висела в комнате — тёплая и упрямая. Он поднялся медленно, будто боялся проснуться, поднял книгу — и буквы странно поплыли. Провёл пальцами по губам. Потом — ступнёй по краю ковра, где только что была её ладонь. Посмотрел ещё раз в окно и попытался убедить себя, что это была «проверка аварийного выхода». Ничего подобного. Семь лет на одном курсе. Семь лет ей не было до него дела — и вдруг она считает, что может влететь и делать всё, что вздумается? Мысли разъехались. Поцелуй застрял в голове, как заклинание, которое не рассеивается: вкус яблока, тёплая ваниль и тот короткий, бесстыдно уверенный нажим губ. Он знал — теоретически — что после «взаимодействия» с женским полом у мужчин бывает физиологическая реакция. Читал об этом. Просто не ожидал, что она окажется такой... продолжительной. Нет, так не пойдёт.  Ему нужен ответ. И честный. Впервые за много лет Найтли не смог вернуться к вечернему чтению.