Руки

он слышит тишину в его доме — больше никто не шепчется в комнатах. для него это приглашение. «ты ждал меня?»‎ он знал, что он помедлит, прежде чем ответить. «я знал, что ты придёшь.»‎ «так почему же ты один? неужели их забрали КЧС? или сами друг друга поубивали?»‎ его улыбка растягивалась с каждым словом, словно ему нравилось одно осознание. «или ты сам их убил?»‎ «…»‎ его молчание громче всяких слов. он чувствует, как сильнее сжался дробовик в чужих руках, как напряглось дыхание — улыбка по бледному лицу растянулась ещё больше. он улыбался над выражением его лица — следы сна, которого не было, болезненная усталость и тяжесть от содеянного, выражавшаяся в потускневших красных глазах. улавливал биение его сердца, застывшего в натянутом ожидании неизвестности. он ждал, что он с ним сделает. бледный не мог объяснить, почему его так привлекал человеческий страх. конкретно от него это ощущалось по-особенному, поэтому он старался заглядывать к нему почаще. но сейчас наступил его конец, и бледному было даже жалко с этим заканчивать. «я открою.»‎ дверь выбивается с громким хрустом. теперь между ними нет никакой преграды. излюбленный двуствольный дробовик больше не помеха — он валяется где-то в стороне после удара. он хотел взять его как тряпичную куклу, впиться руками в рёбра и разорвать на куски, прежде чем его кишки выпустятся наружу. может потом он приступил бы к своей любимой части, если его больше не застанет какой-нибудь посторонний, позже решивший саморучно выколоть себе глаза. но бледный не успел даже вкусить это чувство, когда резко ощутил на себе руки, крепкой хваткой вцепившиеся в его шею! «ОТОЙДИ, СУКА!»‎ он смотрит вниз — на поднятом лице застывшая гримаса ужаса, смешанная с призрачной отвагой и самонадеянностью, что такое лёгкое удушение и вправду поможет ему отбиться. уголки бледных губ поднялись уже непроизвольно и ему захотелось засмеяться от глубины души, которой не было, но это оказалось сложнее сделать, пока тебя так старательно душили эти руки. а эти руки… домовладелец кричал ругательства и выплёвывал яд в воздух, но бледный услышал только лёгкий звон в ушах — неужели это на него так действовало? эти руки вцепились в него, как за спасательный круг, за жизнь, которую домовладелец так отчаянно хотел сохранить — иронично. широкие ладони сдавливали твёрдую шею с кожными складками, пальцы судорожно обхватывали и хотели сжать полностью, пока у бледного не треснет хрящ и не появится синий оттенок, придавая его мёртвому виду хоть какой-то окраски, но человеческие руки физически не могли навредить такому монстру. но бледный почему-то медлил и не хотел нападать. он… забылся. у домовладельца были такие… тёплые руки. и сильные. они были напряжены в своей хватке, вспотели, оттого стали холодноваты, но бледному это никак не мешало ощутить тепло в кровеносных сосудах сжатых пальцев и привлекающую мягкость человеческих ладоней, несмотря на грубую мужскую кожу. они ещё никогда не касались друг друга. его тянуло к нему, как к магниту. он не хотел с ним заканчивать. и теперь бледный мог это признать. одним движением руки он с лёгкостью оттолкнул домовладельца, чуть размял шею и потёр её своими аномальными пальцами. усмехаясь, начал немного откашливаться. «мне понравилась твоя хватка»‎, — сказал бледный, замечая в чужих глазах непонимание. — «но мы ещё не закончили.»‎ внезапно он подошёл к домовладельцу и склонился к нему. его губы застыли рядом с его ухом. «я не убью тебя, если будешь впускать меня почаще.»‎ с этими словами бледный ушёл и скрылся под покровом ночи, оставляя домовладельца в ахуе сидеть на обломках разъёбанной двери с мыслями о том, что не зря он тогда научился приёму эротической асфиксии.