Путь Магистра Алой Звезды

      Голос магистра Звезды Зари долетал до него словно сквозь вату. Он наконец увидел пристегнутых к частоколу за толстенную цепь пленников. Ноги сами понесли его вперед. Юйи не решилась последовать за ним. Зрелище предстояло не из приятных, и девушка, чувствуя, как сердце кровью обливается, лишь опустила ресницы. Кейн преодолел расстояние в два длинных прыжка. Сердце колотилось где-то в горле. Он не отрывал взгляда от скрюченной на земле худенькой фигурки ребенка. Судя по лохмотьям и ручкам-веточкам, он просидел на цепи без еды уже далеко не один день. Ребёнок с трудом сел, увидев застывшего рядом заклинателя, но подняться на ноги сил у него не было.                   Ввалившиеся щеки и потрескавшиеся губы навевали мысль о том, что ребенок уже не жилец. Кейн перевел взгляд в бок. Там было пристегнуто еще два человека. Точнее, они, наверное, тоже были детьми. Первый труп уже практически сгнил. Второй же источал смрад гниения настолько сильный, что оставалось загадкой, как пока еще живой ребенок вытерпел такое соседство. На обоих трупах и на третьем живом были металлические ошейники, пристегивающиеся к огромной толстой вырастающей прямо из земли металлической трубе. Ребенок шевельнул губами, словно хотел что-то сказать. Его блеклые синие глаза смотрели, казалось, сквозь Кейна, но тот смог разобрать шепот.       – Вы… пришли, чтобы съесть мою душу?..       Кейн ощутил, как к тошноте от вида и запаха трупов примешивается ярость.       – Тогда… поспешите… я скоро…       Мужчина заледенел лицом. Ему казалось, все звуки стихли. Толпа деревенщин испуганно взирала на него с той стороны ветхого заборчика. Кейн поднял руку. Юйи, увидевшая намерение магистра Алой Звезды, вскинула ладонь, готовясь отразить атаку, но Кейн целился не в жителей. На шее ребенка лопнул ошейник. Словно цепная реакция поразила металл, следом рассыпались прахом и остальные кандалы. Металлическая труба, которая казалась монолитной пошла трещинами и так же обратилась пеплом.       – Что это значит?       Голос заклинателя пронзал насквозь ледяными кинжалами. Ярость затаилась на дне кровавых глаз, грозя выплеснуться после любого неосторожного слова.       – М-мастер… старейшина… п-простите нас… – запричитала, падая на колени девушка, что стояла ближе остальных. Ее примеру тут же последовали все жители. Тихонько поскуливая от ужаса, они позволили давящейся слезами товарке объясняться самой:       – В этом году в нашей деревне не было… подходящих девочек… поэтому нам пришлось преподнести вам этого мальчика… прошу вас, старейшина, не насылайте мор! – девушка упала ниц и разрыдалась уже в голос. Кейн ощутил волну ярости, поднимающуюся прямо из его груди – оттуда, где был источник его духовной силы. Неимоверным усилием воли он подавил ее и холодно задал последний вопрос:       – Где родители этого ребенка?       – Н-не знаем… – всхлипнула девушка, не решаясь поднять голову, - он бродяжка. Прибился в нашу деревню месяца три назад…       Кейн резко наклонился и подхватил все так же безучастно взиравшего на него ребенка на руки.       – Останки похоронить по всем правилам. Если я еще хоть раз… – Кейну пришлось замолчать, иначе клокотавшая в горле волна ярости смела бы все на своем пути. Круто развернувшись, он, не замечая Юйи, направился назад к лестнице.       – П-простите… так нам больше не нужно искать для старейшины… жертвы? – пробормотала, явно обращаясь к застывшей в немом изумлении Юйи деревенская девушка.       Юйи покачала головой, с трудом подавив рвотный позыв и произнесла:       – Вам больше… не нужно искать детей для магистра Алой Звезды. Полагаю, он оставит вас в покое.       «На какое-то время. Пока не вспомнит себя…» – мысленно добавила Юйи, наконец отмирая и направляясь вслед за ушедшим уже довольно далеко вверх по лестнице Кейном.       – Магистр Кейн, - девушка все же догнала его уже наверху, – я не думаю, что этот ребенок переживет сегодняшнюю ночь…       Неожиданно на нее из-за плеча мужчины глянули живые чистые синие глаза. От удивления, магистр Звезды Зари так и осталась стоять с открытым ртом. Кейн же продолжил шагать по направлению к поместью. Еще каких-то несколько минут назад этот мальчик выглядел так, словно одно неосторожное движение лишит его крох жизненных сил, и вот он уже ясно мыслит!       «Он…»       Взгляд, направленный в спину Магистра Алой Звезды внезапно сделался тяжелым и угрожающим. Кейн медленно обернулся, ощущая кожей направленную на него опасность. Он нес мальчика крепко удерживая одной рукой, прижав его к груди. Вторая же покоилась на тщедушной спинке. Ладонь чуть светилась. Мужчина медленно и осторожно напитывал хрупкое тельце своей духовной силой.       «Не может быть…»       И снова взгляд персиковых глаз одной из магистров ордена сделался растерянным. Тот, кто должен был поглотить без остатка жизненную энергию своей жертвы внезапно сам отдавал свою, чтобы продлить жизнь. Это было настолько дико неправильно, что Юйи невольно сделала шаг назад.       – Полагаю, магистру больше нечего мне сказать, - голос и лицо Кейна сделались ледяными. Окатив все еще молчащую девушку презрительным взглядом напоследок, Кейн со своей ношей вошел в дом. Опустив ребенка на диванчик и ощущая, как его самого трясет от пережитого, мужчина крикнул чуть дрожащим голосом:       – Ной! Ной, иди сюда…       Но повторять не требовалось. Старик уже входил в комнату, склоняясь в поклоне и ожидая приказов.       – Вымой и переодень его… и накормить нужно, – растерялся Кейн. У него не было опыта заботы о больных, только что побывавших практически на том свете детях. По крайней мере он не знал об этом. Бросив испытующий взгляд на замершего на диванчике мальчика, Ной, не задавая больше никаких вопросов кивнул.       – Потом… зайди ко мне, – прижав ладонь ко лбу, чувствуя, как головная боль впивается острыми зубами в затылок, произнес Кейн. И, взмахнув рукавами, направился в свои покои.       Ной вымыл тощего ребенка и немного его накормил. Глядя как мальчик с жадностью поедает остатки каши, старик не мог не думать о том, что же ждет этого страдальца дальше. Он ни на секунду не обманывался растерянным тоном и выражением беспомощности на лице своего хозяина. Скорее всего магистр хочет сначала откормить и поставить на ноги бедняжку, чтобы потом, когда его дух окрепнет, выпить всю его жизненную силу до дна.       Покачав головой, глядя на заснувшего на стуле с недонесенной до рта ложкой ребенка, Ной подхватил его и понес к дому, в котором раньше жили ученики поместья. Уложив мальчика на чистую постель, Ной вдруг испытал острый приступ жалости ко всем обитателям этого проклятого места. Все, кто входил сюда становились призраками для тех, кто жил буквально в нескольких метрах за мостом. Их считали живыми мертвецами. Ведь всем было известно, что те, кто попал в лапы магистра Алой Звезды долго не жил. Подавив всхлип отчаяния, Ной укрыл мальчика одеялом и, подхватив фонарь, направился, как и было приказано, обратно к хозяину.       Кейн вошел в свою спальню и обессиленно опустился на край постели. Он безучастно смотрел в зеркало, стоящее практически напротив. Красивый мужчина, что отражался в нем был смертельно бледен. Глаза внезапно сверкнули гневом.       «Юйи! Почему она и остальные… как они могли позволить вытворять такое?! Почему спускали все с рук?!»       Волна праведного гнева, поднявшаяся от груди, прокатилась болью по всем конечностям и стихла. Кейн подавил ярость силой воли.       «Это из-за осколка души Первого Демона…» - полу утвердительно подумал он. Они позволяли ему эти изуверства и смотрели сквозь пальцы на все его преступления именно из-за того, что он сдерживал в себе темную энергию. Он был замком и одновременно ключом от этой темницы. Что будет, если он погибнет? Если даст слабину, и темная энергия затопит его сознание?       Кейн глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Перед его мысленным взором предстало его ядро духовной силы. Оно было похоже на небольшое солнышко. Вот только в центре золотистого шара находилось угольно-черное пятно. От этой занозы сейчас во все стороны по поверхности ядра протянулись тонкие вены-щупальца, стараясь покрыть как можно больше, поглотить золотой свет, исходящий из ядра. Эти уродливые черные наросты были похожи на опухоль. Кейн скривился. Вот что имела в виду Юйи.       – Хозяин, вы хотели меня видеть? – Ной, не стуча, шагнул внутрь и склонился в поклоне. Кейн чуть раздраженно подумал, что очень устал за такой короткий промежуток времени.       – Полагаю, мне придется уйти в медитацию, – эти слова ему словно подсказало подсознание. Произнося их вслух, Кейн понял, что это верное решение. Чтобы привести в порядок ядро силы и продолжить сдерживать осколок души Первого Демона, требовалось посредством медитации снова взять под контроль свои силы. К тому же, была надежда, что он сможет что-нибудь вспомнить.       – Как пожелает хозяин. Какие-то распоряжения…       Но Кейн вдруг в ярости схватил первый попавшийся под руку предмет и метнул в застывшего в поклоне старика. Изумление мелькнуло на обычно бесстрастном морщинистом лице, когда легкая перьевая подушка мягко шлепнулась ему на голову. Его хозяин злился и швырялся предметами – такое и раньше случалось. Но обычно даже самый легкий и безобидный брошенный предмет был окутан тяжелой убийственной духовной силой, отчего попадание таким снарядом всегда оказывалось довольно болезненным. Сейчас же брошенная подушка, шлепнув по макушке незадачливого слугу, скатилась по его плечу и упала на пол. Даже отголосков духовной энергии она в себе не несла.       – Прекращай меня называть хозяином! – Кейн уже справился с гневом, но голос его все еще не потерял угрожающих интонаций. Встав и подойдя к слуге, заклинатель положил ладонь ему на плечо, заставляя выпрямиться. Изумленный Ной часто заморгал. Его хозяин злился… но не на него. Это было так странно и неправильно, что поначалу слуга решил, что он сошел с ума и больше не может понимать желания и слова своего господина. Но то, что произошло после напрочь выбило все разумные доводы и рассуждения из седой головы.       – Я понимаю, что просить прощения бессмысленно, – вдруг мягко произнес, всматриваясь в старческое лицо Кейн, – у тебя есть полное право ненавидеть меня… жаль, что я ничего не помню, чтобы в полной мере осознать всю свою…       Мужчина оборвал себя и тяжело вздохнул. На красивом лице появилось выражение обреченного страдания. Он прикрыл глаза. Тонкие изящные пальцы скользнули по шее старика, забираясь под ворот одеяния. Ной не успел отреагировать. Уродливые черные символы, ошейником охватывающие морщинистую шею, налились алым светом. Ной зажмурился. Иногда его хозяин так наказывал за проступки. Прикосновения длинных пальцев к начерченными ими же когда-то символам вызвали жуткую боль, словно кто-то вонзал длинные раскаленные иглы прямо в горло. После такого наказания боль еще долго мучила незадачливого бывшего ученика.       Но сейчас не последовало никакого наказания. По шее растекалось странное тепло. Ной медленно открыл глаза и неверяще взглянул на мужчину перед ним. Кейн с удовлетворением отметил, что глаза, сейчас с испуганным изумлением взирающие на него, стремительно окрашиваются в серо-зеленый. Его бывший ученик очищался от проклятой печати, наложенной самим Кейном в прошлом. Аккуратно направляя сквозь свои пальцы тонкий поток духовной энергии, чтобы помочь застоявшейся в теле силе понемногу прийти в движение, Кейн ощущал удовлетворение и одновременно жуткую усталость. Хоть он и смог понять, как снять печать, он очень рисковал. Память не давала ему никаких подсказок на то, сработает ли его решение, а сам Кейн находился не в лучшей форме. Расползающаяся опухоль осколка демонической души уже блокировала нормальную циркуляцию энергии по каналам. Неосторожное применение сил могло обернуться еще одной раной для самого магистра. Но все прошло гладко. Постояв еще несколько секунд, Кейн, наконец, с шумом выдохнул и вернулся к кровати. Опустившись на ее край, он сгорбился, словно силы разом покинули его.       – Ты свободен, Ной, - просто произнес он, не глядя на замершего перед ним слугу. Тот все еще имел вид старца, и сам Кейн не мог предугадать, вернет ли он себе прежнюю форму, но по крайней мере теперь он был свободен.       – Ты хочешь отомстить мне, я понимаю. Ты достоин этого… но прошу тебя об одолжении. Отведи детей в… – Кейн запнулся и бросил быстрый взгляд на никак не реагирующего на его речь старика.       Живые серо-зеленые глаза на морщинистом лице создавали жуткий контраст в внешностью семидесятилетнего старика. Кейн передернул плечами. Ненависти в этом взгляде, направленном на него, он пока не видел.       – Отведи их к магистру Юйи. Я не знаю, сколько займет медитация, и не смогу о них позаботиться. К тому же, если ты решишь напасть на меня в это время я не стану защищаться. Ты свершишь месть… но дети то здесь не при чем. Было очевидно, что Кейн и не предполагал, что его бывший слуга останется в поместье по доброй воле если не соберется свести счеты со своим мастером прежде этого. Ной медленно кивнул, давая понять, что услышал слова своего бывшего учителя.       – Тогда, – попытался улыбнуться Кейн, но его губы искривила жалкая судорога, – тогда… время прощаться, Ной.       – Это не мое имя, – вдруг подал голос старик, – когда вы сделали меня слугой, то и имя мое изменили.       – Тогда могу я узнать твое настоящее имя? – Кейн чувствовал, как сознание медленно погружается в темноту. Боль пронизывала его грудную клетку тонкими иглами, жадно впиваясь прямо в ядро духовной силы.       – Сяо, - успел услышать Кейн, прежде чем перед глазами окончательно померкло. Глядя на то, как его бывший хозяин завалился набок и остался так лежать без движения       Сяо какое-то время молча разглядывал бледное лицо.       Его бывший хозяин потерял память.       Теперь Сяо наконец-то полностью в этом уверился. Но он не был уверен в том, что когда воспоминания вернутся, он все еще останется таким же участливым. Сяо скривился. Ему все еще с трудом удавалось даже думать об учителе как о ком-то, кто способен на хороший поступок. Пальцы коснулись морщинистой шеи.       Но он освободил его. Снял проклятую печать. Отпустил. Попросил позаботиться о детях.       Сяо шагнул к кровати.