Не забывай о нём ни на миг

Иван слишком привык жить один или с сегейнами которым не так просто навредить. Инопланетяне в среднем были сильно крупнее людей и чаще всего могли поднять больший вес. Потому, когда курьер привёз новые гантели, человек спокойно попросил пришельца поставить пакет на тумбочку в прихожей. После, когда это будет более удобно по времени, брюнет по одной перенесёт их в свой мини-спортзал. Привычная схема. Хороший план. Не учитывающий присутствия в доме одного неугомонного кота. Когда лапка зажила достаточно чтоб ходить, Тилл тут же стал пользоваться этой возможностью. Непонятно каким чудом сивый ещё не заметил, что открыть дверь в гримёрку не может. Но остальную часть дома бунтарь исследовал и в свойственной ему манере охарактеризовал. Вот и пакет само собой заметил. - А чего ты заказанные вещи в коридоре бросил? Обычно же сразу относишь в одну из комнат, - послышался из коридора тенор. - Потом отнесу в тренажёрную. У меня сейчас переписка с представителем Лайсов. Это важнее, - откликнулся Тектит, хотя попытайся у него сейчас спросить что-то, кто угодно другой проигнорировал бы, чтоб не отвлекаться от важных переговоров. - Ленивая жопа, - тут же нашёл к чему прикопаться финалист, хотя и сам прекрасно знал, что его обвинения беспочвенны. – Ладно, уж. Помогу раз ты такой зан, - на половине слова обрывается больной. Слышится грохот, звон бьющегося друг о друга металла гантелей, короткий вскрик, а потом долгий болезненный вой. Модель рывком поворачивается в кресле, вскакивает и оказывается в коридоре за какие-то доли секунды. Тилл сидит на полу, вцепившись кистью левой руки в плечо правой. Сумка с гантелями валяется на полу. Иван готов проклясть себя за то, что заранее не попросил курьера поставить её на пол. Если бы сивый поднимал вещи с пола, то понял бы что вес слишком большой, а так масштаб проблемы стал очевиден, лишь когда сумка соскользнула с тумбочки. Внутренний интерфейс требовательно уведомляет о новом сообщении, на которое надо ответить, но брюнет отмахивается от этого, как от чего-то не имеющего никакого значения. Как он может заниматься работой, если его звезда кривится от боли? - Какого хрена? – хороший вопрос. Понятный настолько, что им же хочется ответить. – Ты кирпичи заказать решил? – возмущённо уточняет сивый. - Нет. Гантели для спортзала, - слова вылетают на автомате, ведь содержимое сумки сейчас не имеет значения. – Ты правой рукой за ручки взялся? Покажи. - Будто ты разбираешься, - ворчит айдол, но здоровой рукой начинает расстёгивать пуговицы пижамной рубашки. – Только не истери как в прошлый раз. Из-за такой мелочи ремонтировать меня не нужно. - Я может, и не разбираюсь, а медицинский сканер да. Пускай он и скажет, нужно ли вести тебя к Али. Модель возвращается в спальню, через внутренний интерфейс, отправляя в рабочий чат предложение, продолжить переговоры позже, так как сейчас «появились непредвиденные обстоятельства, требующие моего внимания». Закрывает переписку, не дожидаясь ответа собеседника и взяв сканер, возвращается в коридор. Пациент как раз успел стянуть рубашку с плеча, так что можно сразу приставить медицинский прибор. - Не критично, - с облегчением выдыхает Тектит, посмотрев на экран. – Можно не дёргать Али и вообще никуда не ехать. Усиление незажившей поломки связок. Сейчас вколю регенерант и восстановление продолжиться почти в штатном режиме, не считая потери прогресса. Пойд… - Нет, - неожиданно жёстко обрывает тенор, резко начавший звучать как-то опасно. - Что? – переспрашивает Иван, поднимая взгляд на угловатое лицо, и натыкается на острый взгляд бирюзовых глаз с узкими как точки зрачками. - Ты не будешь втыкать в меня ни единой иголки, - это звучит как предупреждение с недосказанным «иначе я убью тебя». Не хватает только предупреждающего шипения и вставшей дыбом шерсти. - Само собой не буду. Я же не умею. У меня есть автоматический шприц. Пшыкну анестетиком, чтоб обезболить кожу, а дальше придётся чуть-чуть потерпеть. Но это не так страш… - Никаких грёбанных шприцов, - отчеканивает Тилл, но не сложно понять, что за реакцией бей или беги, скрывается панический ужас. Он говорил, что может словить паничку от одного вида медицинского оборудования. Наверно в прошлый раз этого не произошло, так как он был удивлён из-за встречи с Али, а ещё понимал, что если уж кашляет кровью дома отсидеться точно не сможет. Даже Урак вряд ли был настолько неразумным, чтоб не водить подопечного к мастерам при сильных поломках внутренних органов. - Кот, это же я. Разве я стал бы делать что-то просто так? Разве я стал бы предлагать такое тебе, зная через что ты прош… - Ты не знаешь через что я прошёл! – снова перебивает финалист, срываясь на крик и начиная дрожать. Его взгляд из угрожающего становится отчаянным, испуганным, загнанным. Острые плечи начинают дрожать. – Ты не можешь знать каково это, - звучит скорее подавленно. Младший прикусывает собственные губы, явно борясь с подкрадывающейся паникой. - Но ты уже не там, - поспешно пытается вытащить его из омута воспоминаний старший. Только приступа им сейчас для полного счастья не хватало. – Ты дома. - У меня нет дома! – это уже второй раз, когда бунтарь так реагирует на фразу что кажется Ивану очень успокаивающей. - Теперь есть. Но в любом случае ты как минимум у меня дома. А значит в безопасности. Тебе ничего не угрожает. Никто не сделает тебе больно специально. - Нельзя втыкать в живого человека иголки не делая ему больно, - снова переходит в боевой режим бунтарь. - Хочешь, я вырублю тебя перед этим? – предлагает логичный выход модель. - Это не поможет. А я не хочу просыпаться от боли. Связки сами пройдут. Просто не буду двигать рукой, - пытается отбрехаться айдол. - Тебе и не придётся просыпаться от боли. Я уже колол тебе регенерант когда ты спал. На вторые сутки после того как тебя привезли. У меня есть капли, которые углубляют сон. Ты не почувствуешь ничего. Но это необходимо сделать и чем быстрее тем лучше. Сивый поджимает губы, явно метаясь в молчаливой панике. Он не хочет, боится, но умом понимает, что чувства иррациональны. Брюнет осторожно гладит любимого по здоровому плечу. Только теперь ощущая невидимую глазу, но сильную дрожь худого тела. Бунтаря потряхивает, от ужаса, но показывать весь масштаб бушующих внутри эмоций он себе не позволяет. Не хочет показывать слабость? Или понимает что сейчас не время для истерики? Но вот помогает это не очень, так как коммуникатор вибрирует всё сильнее, а значит риск приступа всё выше. - Если не хочешь я не буду этого делать, - очередная ложь. Но это то, что Тилл хочет услышать. Предположение подтверждается, когда во взгляде бирюзовых глаз становится больше осмысленности. – Всё в порядке. Если ты скажешь «нет» я не сделаю этого. И пальцем к тебе больше не притронусь. У тебя есть выбор и право отказать. Я предлагаю это, потому что хочу позаботится о тебе, но если тебе не нужна такая забота, я приму это, - «или отнесу тебя на кровать, закрою глаза одной рукой, другой поднесу флакон к носу и тебе уже не придётся принимать это решение» никак не показывает свои реальные мысли Иван. Только смотрит спокойно и осторожно гладит по здоровому плечу в жесте поддержки, пока пульс больного не приходит в норму, дыхание выравнивается, а взгляд проясняется. - Я не, - начинает сивый отворачиваясь, потом мотает головой и теперь выглядит затравленно. – Меня выкинуло. - Всё в порядке. Я здесь. И ты здесь. Мы дома. В безопасности. Всё хорошо, - бирюзовые радужки смотрят как-то опасливо, зашугано и это так мило, что брюнет садится рядом на пол, гладит бледную щёку и прижимается своим лбом к чужому. Всё ещё прохладному, но уже хотя бы не холодному – Я рядом, - финалист шумно выдыхает, будто изумлённый чем-то и немного расслабляется. - Всё нормально. Можешь использовать автоматический шприц, если считаешь что это нужно. Я постараюсь не дёргаться. - Давай лучше ты сегодня спать ляжешь пораньше. Тебе будет объективно трудно не дёргаться. А особенность травмы в том, что дёргаться нельзя вообще. - Вряд ли сегейны будут столь же понимающими, если я поломаюсь где-то на улице, - «без меня ты на улице не окажешься, как минимум потому что доступа к входной двери я в твои гостевые права не вписывал» не говорит вслух логичное возражение Иван. – А приступ они примут за бешенство. И всё станет только хуже. Я должен учиться справляться с этим. - Ты сможешь потренироваться в Ювелире, если решишь свести шрамы с шеи или другого участка кожи. Там есть возможность фиксации и мастера, знающие, что делать, если всё же что-то пошло не так. А сейчас первостепенно позаботится о твоей поломке, - брюнет пытается взять Тилла на руки, но тот встаёт и отступает на шаг. - Отучайся от этого дерьма. Я умею ходить своими ногами, - а вот и привычная вредность. Вернулась миленькая! Куда ж мы без неё? - Ляг на кровать. Или можешь сам выключиться. Где флакон ты знаешь, - не спорит модель, тоже вставая. Только теперь руки доходят проверить через внутренний интерфейс рабочий чат. Там ёмкий вопрос «Позже это когда?». Тектит невозмутимо уточняет «Вы свободны через два часа?» и идёт в спальню смотреть как там звёздочка. Сивый лёг на спину, осторожно устраивая раненую руку, и здоровой поднёс к лицу флакон. Хорошая всё-таки технология. И что удивительно без особых побочных эффектов. Судя по книгам люди, когда-то мучились со снотворным, умирая от передозировок, а тут один вдох и минимум на пять минут ты из мира вылетаешь. Причём удобная упаковка устроена так, что закрывается, когда давление прекращается и при этом достаточно прочная чтоб не повредиться если упадёт с края кровати на пол. Фиолетовый пластик скатывается по острой скуле к шее. Иван подбирает его и убирает на тумбочку. Достаёт стеклянный пузырёк с каплями. Химия без намёка на органические компоненты, но зато очень неплохо заменяет наркоз. Кто вообще сказал, что естественность это хорошо? Природа вообще-то довольно жестокая стихия. Прилетает новое уведомление и модель рассеяно читает с внутреннего интерфейса. «Через три часа можно созвониться» предлагает коллега. «Прекрасное решение. Тогда до созвона, Сэр» льстиво отвечает человек, прекрасно осознавая, что бросать активную переписку о времени начала который вы договорились заранее было довольно нагло и теперь надо проявить лояльность. Точнее благодарность за терпение. Рубашку Тилл снял сам, так что нужно лишь продезинфицировать кожу, законектить автоматический шприц со сканером и приложить устройство к нужному месту. На всякий случай Иван всё же пшикает на бледное плечо анестетиком. Белый карлик этой системы светит недостаточно ярко, но даже тот немночисленный ультрафиолет, что есть почти полностью поглощают стеклянные купола, удерживающие воздух. В саду с его искусственным солнцем вообще не было естественного света. Весь необходимый витамин Д людям полагается получать из еды или, если она не закрывает потребности, таблеток. Так как даже в саду Анакт довольно элитарном на самом деле учебном заведении для человеческих питомцев рыбу воспитанники ели не часто, то каждый приём пищи сопровождался обязательными добавками. Они портили вкус и Иван рано понял, что дома кушать приятнее. Виша хоть и говорила, что «кушать можно только здоровую еду» всегда старалась порадовать своего щеночка чем-нибудь вкусненьким. Она консультировалась со специалистами и друзьями, включая ту же Али, играя в «мамочку», которая хочет, чтоб её «сыночка» был самым здоровым на свете и никогда не болел. Брюнет снова ловит себя на том, что думает о хозяйке с неприязнью. Это не очень справедливо. Его опекунша стала бы отличной мамой, если бы Унша не был так радикально настроен против детей. И Ивана Виша на самом деле никогда не бросала. Он сам отстранился от неё, когда понял что может заполучить гарантии безопасности и ценность с помощью работы, а не каких-то там непонятных чувств и привязанностей. Брюнет сам избегал её и с удовольствием съехал, лишь потом, поняв, что когда-то постареет и ослабнет. Когда-то не сможет больше быть ониксовым принцем и его выкинут, как устаревшую и начавшую от долгого использования барахлить музыкальную колонку. Хозяйка же своего щеночка не бросит никогда. Но что-то мысли ушли в сторону. Пальцы осторожно прижимают автоматический шприц к бледной коже. Почти у всех людей в отсутствии солнца и соответственно ультрафиолета кожа светлая. Только у Хёны был какой-то особый геном. Некоторые сегейны любят эксперименты даже в столь казалось бы однозначном вопросе как цвет кожи. Иван и сам был контрастным сочетанием обсидиановых глаза, гагатовых волос и снежно белой кожи. Такой же как у Суо. Мизи имела более молочный, казавшийся, может из-за волос, розоватым оттенок. А вот Тилл и Лука щеголяли бледностью. Вот только у золотого мальчика она всегда была аристократической, а у «бешеного кошака» как иногда называли сивого учителя нездоровой. После особенно долгого отсутствия в саду, когда Урак решал максимально заработать на своём питомце, бунтарь возвращался в сад, трупно-серым. Будто пепел окрасил не только волосы но и кожу. Шутки сегейнов про то что «мальчик-гитара голову пеплом посыпает, зная, что должен будет играть против самого ониксового принца. Странно только что это так заметно с его-то патлами» никогда не казались Тектиту смешными. Ведь он прекрасно знал, что соперничества с ним бунтарь не боялся. А в отчаянье впал от потери любимой. Ещё меньше веселья было от того, что брюнет видел ожоги от сигарет на бледной коже в саду. Душевая была общей и Тилл при всём желании не мог скрыть следы на своём теле от других, хотя очень старался посещать купальню лишь после отбоя, когда никого другого там просто нет. Но Иван всё равно умудрялся за ним подсматривать. Но подчинённые Унши не знали про «мальчика-гитару» ничего кроме имени. Немногие слышали даже прозвище «бешеный кошак» которое активно использовали учителя в саду и те, кто работал с бунтарём. Так что модель, напоминая себе мысленно о невежестве сегейнов, мягко улыбалась на шутки и просила не торопиться события. Интересно как сильно все эти уверенные в своих ставках пришельцы удивились, когда Cure превратился из очередного раунда конкурса в шоу со смертельным исходом? Ониксовый принц пал. Тот, кто обошёл размером своей фанбазы золотого мальчика, кто к своим двадцати двум обогнал владельца короны по законченным проектам, кто, в том числе, сделал своего опекуна королём… проиграл. Причём намеренно. Приятная мысль, несмотря на то, что все пока считают это ошибкой.