Поражение

Разве такой человек может быть настоящим? Слишком нереалистично существование такого альтруиста. Мучительно захотелось коснуться финалиста. Обнять, сграбастать к себе на колени и сжать до возмущённых воплей, чтобы всеми органами чувств ощутить, что звезда живая и настоящая. Почувствовать запах волос и их мягкость, услышать голос, а не просто видеть перед собой худую фигуру. Но Тилл просил сейчас его не трогать. - Ты помнишь меня другим. Я понимаю. Но я такой с момента как очнулся на базе сопротивления. Мне не хочется писать музыку. Я делал это лишь ради перфоманса. Чтоб хоть чем-то оправдать свой побег. Видимо, со мной, правда, нельзя по-хорошему. Без давления я расклеиваюсь и трескаюсь. Хотя, - тенор ненадолго замолкает. - Я не испытывал того нетерпеливого возбуждения что обычно заставляет меня писать музыку со времён пятого раунда. Ты помнишь, как я писал свои куплены Cure. Это было скорее плачем, чем творчеством. А после шестого раунда я и не пытался взять в руки карандаш. От меня этого и не требовали, - мрачный смешок. – Урак нашёл способ более выгодно на мне зарабатывать. А на базе сопротивления, я просто планомерно воплощал план приближающий меня к смерти. И вот теперь, когда я здесь и знаю, что ты жив, а Кошка в порядке, мне должно было стать лучше. Мне обязано было стать лучше ведь вы в порядке! Но почему-то не стало, - по бледной щеке катится слёзинка. – Я не знаю, когда во мне что-то сломалось. Но я больше не слышу музыку в голове. Там тихо. И я стараюсь заполнить тобой эту тишину. Наверно я использую тебя. Прости. Возможно, мне всё же стоило умереть. Я тут только расстраиваю тебя, - это так далеко от истины, что хочется перехватить сивого за воротник и хорошенько встряхнуть, чтоб прекратил нести бред. - Это неправда, - выходит слишком сухо и холодно. - Правда! Я говорил, что буду тут балластом. Просто обузой для тебя. Почему ты вообще терпишь меня сейчас, когда мой музыкальный гений мёртв? Во мне никогда не было ничего ценного помимо этого. По сравнению с тобой я дешёвка. - Это неправда, - выходит слишком громко и слова эхом отражаются от стен. Нет-нет-нет! Он никогда не поднимет на свою звёздочку голос! Даже если та унижает себя. – Прости, - поспешно извиняется Тектит. - Зачем ты извиняешься? – меланхолично улыбаются тонкие губы. – Я же твой подарок. Твоя собственность. Ты можешь сделать, что угодно и тебе ничего за это не будет. Мне некому на тебя пожаловаться. Мне никто если что не поможет. И так не только сейчас. Так было всегда. Ты спокойно воровал мои вещи в саду, потому что знал, тебе ничего за это не будет. Ведь мне никто не поверит. Никто не поможет. Я мог ненавидеть тебя, злится, бесится, но приходил плакаться тебе в плечо, потому что больше было некому, - нервный смех почему-то бьёт по ушам. – Рядом со мной был только ты. Только тебе было на мои чувства не плевать. Кошка даже тебя считала более близким другом, чем меня. Она была ангелом, таким же далёким для меня как солнце. А ты всегда стоял за моей спиной. Смотрел на меня, спрашивал, слушал. Но не переступал черту. Вплоть до своей смерти не переступал. Ты был единственным близким человеком для меня, хоть я и до последнего отказывался это признавать. Ты, правда, думал, что мне не будет больно потерять тебя? - Кот, - Иван не думал, что этот монолог о беспомощности и безысходности закончится так. Он думал, что Тилл потребует какие-то гарантии своей безопасности, а не это. - Если для тебя это так важно, то я могу взять в руки гитару. Даже ту, что ты принёс. Может у меня получится изобразить того мальчишку который считал себя самым несчастным музыкальным гением на свете, которому приходится тяжелее всех. Но это буду уже не настоящий я. Мы все изменились. Мы с Кошкой сломались. А ты никогда не был в порядке. Хоть и не чувствуешь этого. Иначе бы влюбился не в меня, а в кого-то нормального. Заслуживающего тебя. Способного дать то чего тебе так не хватает. Мне остаётся лишь надеется, что я смог починить Кошку, настолько чтоб не разбить её снова своим концом.