Сансара

Гарри. Тишина была самым странным последствием войны. Не та благословенная тишина, что приходит после бури, а тяжелая, гулкая, звенящая в ушах напоминаниями о криках. Воздух в Хогвартсе, некогда трепещущий от магии, шепота заклинаний и смеха студентов, теперь был неподвижен и пахнул остывшим пеплом, влажным камнем и чем-то медным, что навсегда впитывается в землю, — запахом пролитой крови. Гарри стоял на растрескавшейся мраморной лестнице, ведущей в Большой зал. Его рука машинально легла на перилу , и под пальцами он почувствовал шрамы, оставленные заклинаниями. Он приехал сюда раньше, чем начался учебный год. Из-за того,что Гарри пропустил седьмой курс, его уговорили закончить образование в новом Хогвартсе. Воспоминания плыли быстро. Поттер никогда не забудет, как Волан-де-Морт рассыпался прахом у его ног. Как вернулся после "смерти", встречая гибель других близких ему людей. Он никогда не забудет Фреда Уизли, весёлого и озорного парня с когда-то горящим огнем в глазах. Не представить его ужаса, когда Гарри увидел почившего профессора Люпина и его возлюбленную, державшуюся за его руку. Едва ли успели зажить счастливо... Он не смеет забыть профессора Снейпа, того, кого презирал всё время и считал с самого начала учёбы в Хогвартсе злодеем. На самом деле этот человек пытался помочь Поттеру, но тот осознал слишком поздно, и то, при помощи смерти этого великого человека. Как же Гарри жалеет о всём, что говорил Снейпу. Как грубил, обвинял его и не понимал. Альбус Дамблдор, конечно, погиб до войны, но не упомянуть его , значит равняется оскорбление всему волшебному миру. Один из самых сильнейших волшебников, которого боялся сам Том Реддл (Волан-де-Морт). Мудрейший волшебник, знающий много разных тайн и хранивший собственные.Некоторые так и не всплыли наружу, а остались в его могиле. Да, много было недоразумений и с ним, возможно, не всегда были правы, а где-то бывало обесценивание личности Гарри, но все же он ценил и любил Дамблдора. Как дедушку. Или как наставника. И много можно перечислять и вспоминать умерших. Но как можно жить, когда часть твоей души осталась в тех развалинах? Его взгляд скользнул по отстроенному Хогвартсу. Небо было таким же, каким видели его Сириус, Люпин, Тонкс… Фред. Оно было безразличным свидетелем их последних вздохов. Гарри закрыл глаза, и память нарисовала ему не разруху, а сияющие свечи, парящие привидения, запах жареной индейки и гул сотен голосов. Он видел, как Гермиона, спорила с Роном за завтраком. Видел, как Дамблдор поднимался со своего места, и весь зал затихал в ожидании. Видел, как Сириус, изможденный и бледный, сидел на этом самом месте и говорил с ним о будущем, которого так и не дождался. Это была ностальгия, острая, как лезвие, смешанная с таким всепоглощающим горем, что у него перехватывало дыхание. Он выжил. Он победил. Но в этой тишине, среди этих призраков, победа казалась пирровой. Они заплатили за нее слишком высокую цену. Ноги сами понесли парня обратно в Хогвартс, по знакомым коридорам. Мимо класса зелий, где когда-то кипели котлы и звучал насмешливый голос Снейпа. Мимо двери в Запретную секцию, которую они с Роном когда-то посетили. Каждый шаг отзывался эхом в пустоте, каждый обломок был памятником тому, что навсегда ушло. Конечно, вот вариант внутреннего монолога Гарри, написанный для фанфика. Шум в Большом зале был оглушительным. Сотни голосов, смех, возбужденные крики, звон посуды — все это сливалось в один сплошной гул, от которого слегка звенело в ушах. Гарри сидел за столом Гриффиндора, отодвинув от себя тарелку с пирожком, и чувствовал себя так, будто на него надели невидимый плащ-невидимку, сделанный из стекла. Все сквозь него видят, но не замечают. Он смотрел на первокурсников — таких маленьких, испуганных и восторженных, с горящими глазами, когда Распределяющая Шляпа выкрикивала свои вердикты. Все для них было впервые. Первое заклинание, первая летающая метла, первая тайная вылазка после отбоя. А для него? Для него все было в последний раз. Или, если подумать, в первый, но с опозданием на целую вечность. Седьмой курс. Опять. . В прошлом году Гарри пропустил его из-за войны и крестражей. Слова казались чужими, неправильными. Он должен был бы сейчас быть где-то далеко: в отряде мракоборцев, или путешествовать, или… он сам не знал, кем он должен быть в восемнадцать лет. Но только не здесь. Не на этой самой скамье, где он когда-то в одиннадцать лет впервые почувствовал себя дома. Но все-таки образование нужно закончить. И он все ещё не готов проститься с Хогвартсом. Взгляд Поттера скользнул по высокому потолку, заколдованному под ночное небо. Ни единой тучи. Искусственная безмятежность. В прошлый раз, когда он видел этот потолок, на нем были отблески зеленого света и клубящегося дыма. Он слышал не смех, а крики. Чувствовал не запах жареных цыплят, а едкий дым и запах гари. Ему предстояло учить Защиту от Темных Искусств. По-настоящему. С учебником, с домашними заданиями. А не так, как в Отряде Дамблдора, где каждый день мог стать последним. Ему предстояло варить зелья, точность которых будет оценивать какой-то новый, незнакомый профессор. После Снейпа, после всех тех зелий, что он варил от отчаяния и необходимости выжить, это казалось таким… нелепым. Бессмысленным. Северуса никто не заменит. Профессор МакГонагалл встала, чтобы произнести вступительную речь. Ее голос, твердый и четкий, разносился по залу. Она говорила о чести Хогвартса, о восстановлении, о новых началах. "Новое начало, " — подумал Гарри с горькой усмешкой. Для него это было не начало, а эпилог. Возможность дописать историю, которую у него украли. Возможность пройти по этим коридорам не как солдат, не как живая мишень, а как студент. Просто студент. Он глубоко вздохнул и выпрямился. Это было тяжело. Невыносимо тяжело. Но он должен был это сделать. Не для оценок, не для Ж.У.К.И. А для себя. Чтобы однажды, много лет спустя, вспоминая Хогвартс, он думал не только о битвах и потере, но и о чем-то простом и светлом. Обычном. Гарри словил на себе пронзительный взгляд знакомого слизеринца. Он повернул голову и не мог поверить, что Малфой,его школьный враг, тоже здесь. В последний раз они виделись после окончания войны, когда Малфои трусливо покинули стены школы и скрылись в неизвестном направлении. Взгляд Драко был не таким, как ранее. Он стал более мужественным, сдержанным. Что его заставило вернуться сюда? Столько происходило до войны и во время войны, Гарри уже не понимал их отношение друг к другу. Обоюдное игнорирование? Почему-то брюнет спас Малфоя из пожара. А тот, в свою очередь, не сдал Гарри пожирателям смерти. А мать Драко и вовсе не сказала, что он живой. После всего этого они, пожалуй, прекратили детские обиды, и просто забыли о существовании друг друга. Но что будет в этом году? Гарри не знает. Но уверен в одном точно: больше зла не будет. Он постарается. К брюнету подсели его верные друзья, прерывая размышления.