Хогвартский Фотоклуб / The Hogwarts Photography Club

Суббота, 26 сентября 1998 года Нарцисса Нарцисса взмахом палочки вскрыла очередное письмо от Люциуса. В последние несколько дней его письма становились всё более отчаянными. Он даже использовал её полное имя, отказавшись от всякого притворства в проявлении привязанности. Нарцисса, Возможно, мне стоит напомнить тебе о формулировке твоего контракта? В нём говорится, что ты должна хранить мне верность. Твоё поведение в последние несколько месяцев не свидетельствует о верности. Откровенно говоря, я удивлён, что ты всё ещё дышишь. Встреться со мной в 10.00 во вторник, 29 сентября, чтобы мы могли обсудить план моего судебного разбирательства. Возьми с собой Драко, я ожидаю от него свидетельских показаний. ЛM Брачные контракты чистокровных представляли собой сложный набор юридических документов. Контракт Нарциссы составлял её отец, и это было первой ошибкой, которую допустила семья Малфоев. Она не знала всех подробностей, но, судя по тому, что ей удалось выяснить, семья Малфоев шантажировала Блэков, чтобы они согласились на этот брачный контракт. Отец Нарциссы дал ей понять, что условия её контракта были сформулированы особо тщательно, и с тех пор она в полной мере этим пользовалась. Люциус наивно полагал, что контракт обязывает Нарциссу хранить верность ему, но на самом деле формулировка гласит, что Нарцисса должна хранить верность Дому Малфоев. С момента рождения Драко Дом Малфоев стал чем-то большим, чем просто Люциус. Это, а также правило, согласно которому Нарцисса обязана защищать любого наследника Малфоев ценой собственной жизни, по сути полностью исключало самого Люциуса. Однако манипулирование правилами имело и свои побочные эффекты, что ощущались в виде родового проклятия, постоянно тяготившего Нарциссу: непрерывное давление на грудь, грозившее уничтожить её, если она осмелится слишком далеко зайти за черту. Нарцисса откинулась на спинку кресла и сделала глоток чая. Драко и некоторые из её почётных детей скоро прибудут на завтрак, и ей нужно было решить, как поступить с ситуацией с Люциусом, пока они не пришли. Нарциссе нужно было как можно лучше защитить Драко от его отца, пока сама она следовала плану, который был запущен уже давно. Мой драгоценнейший Люциус, Я прекрасно осведомлена о формулировках в моём контракте, тем более что от этого зависит моя жизнь. Я встречусь с тобой 29 сентября, хотя, боюсь, Драко со мной не будет. Согласно приговору, он обязан пройти обязательный дополнительный год обучения в Хогвартсе. Я попрошу Драко дать свидетельские показания. Если он согласится, то показания будут изложены в письменной форме и представлены заранее, до начала твоего судебного процесса, а не лично, по тем же причинам, что указаны выше. Надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это, чтобы защитить будущее Дома Малфоев. Нарцисса Звуки голосов, спорящих в пределах поместья, возвестил о прибытии её детей. К облегчению Нарциссы, один из них не забыл наложить амортизирующие чары на туфли Пэнси. — Дорогие, присаживайтесь, — Нарцисса указала на стулья вокруг себя, а затем отдала Лаки письмо, которое нужно было отправить в Азкабан. Она увидела, как Драко метнул взгляд на письмо, заметив имя, но ничего не сказал. — Нарцисса, вы выглядите просто божественно, — Нарцисса снисходительно улыбнулась Теодору. Он наклонился вперёд, чтобы поцеловать её руку, а затем занял место слева от неё. Пока разливали чай, а Лаки подавал им выпечку к завтраку, компания обменивалась любезностями. — Расскажете мне, как дела у девочек? — попросила Нарцисса, как только Лаки исчез. Присутствующие немного смущённо переглянулись, и Нарцисса опустила глаза в свою чашку с чаем, чтобы скрыть веселье. Она не была дурой: Драко годами без устали тараторил о Гермионе. В основном это были те комментарии, которых Нарцисса ожидала: его жутко раздражало, что Гермиона обходила его в учёбе. Но время от времени Драко делал комментарии, которые его выдавали, например, как тот раз, когда он прямо посреди гневной тирады признал, что у Гермионы красивые зубы. Теодора читать было ещё проще: он влюбился в Джинни в тот самый момент, когда она вошла в зал суда. Теодор не привык, чтобы люди боролись за него, и преданность Джинни была написана у него на лице. Однако Нарцисса не была уверена в чувствах самих девочек: между ними всеми была сложная история отношений. — Они в порядке. Думаю, они выиграют в первом раунде нашего фотоконкурса, — ответил ей Блейз, выглядя довольно раздражённым. Её почётные дети были чрезвычайно склонны к соперничеству, Нарцисса не сомневалась, что они расстроятся, если проиграют в этом своём маленьком соревновании. — Драко прислал мне копии фотографий — в клубе, похоже, очень весело, — заметила Нарцисса, сделав ещё один глоток чая. — Мы с Луной встречаемся, — выпалила Пэнси, нервно теребя чашку с чаем. — Я безумно рада за тебя, дорогая, — Нарцисса похлопала Пэнси по руке через стол: — Луна очень милая. А как насчёт тебя, Блейз? Вы с Парвати уже вместе? Блейз издал драматический вздох, и остальные захихикали. — Нарцисса, это ужасно! Я просто не знаю, как её впечатлить: Парвати плевать на мои виноградники! Я предоставил все самые лучшие вина для Неофициального Винного Клуба, но ей, похоже, всё равно! — Дорогой, тебе не нужно впечатлять её вином. Просто пригласи её на свидание, — Нарцисса не понимала, зачем в их возрасте всё так чрезмерно усложнять. Хотя у Нарциссы не было большого опыта в свиданиях, поскольку она с ранних лет была связана контрактом с Люциусом. — Я просто сказала Луне, что хочу её поцеловать, и она засунула свой язык мне в глотку, — увы, тонкость — это качество, которым Пэнси так и не овладела, к большому огорчению её родителей. — На самом деле, это не то, с чем у меня проблемы, — пробормотал Блейз. — Значит, у Джинни и Гермионы всё хорошо? Никаких проблем? — снова подтолкнула Нарцисса, желая узнать немного больше, чем та скудная информация, которую ей до сих пор предоставили. — Грейнджер уже лучше, хотя Уизел по-прежнему доставляет ей неприятности. Мне не приходилось иметь с ним дела с тех пор, как он бросил в меня режущее заклятие: думаю, за это я могу поблагодарить Поттера, — Драко поставил чашку с чаем на стол и постарался звучать непринуждённо, когда добавил: — Да, и я предложил Грейнджер одолжить из библиотеки книгу о брачных законах и контрактах чистокровных, она не особо в этом разбирается, учитывая, что выросла в маггловской семье. Как интригующе… — Конечно, дорогой. Пожалуй, сейчас самое время упомянуть, что Молли Уизли предложили довольно крупную сумму денег за интервью с «Пророком». — Лучше бы ей, блядь, не делать этого, — прорычала Пэнси. — Боюсь, интервью выйдет, скорее всего, примерно в то же время, что состоится суд над Люциусом, — торжественно сообщила им Нарцисса. — Должны ли мы рассказать им? Джинни тоже стало лучше, но если Молли даст интервью «Пророку», это её опустошит, — с грустью сказал Тео. — Думаю, лучше всего будет их предупредить, — подтвердила Нарцисса. — Я посмотрю, смогу ли что-нибудь сделать. Спустя некоторое время, когда они покончили с завтраком, Нарцисса обратилась к Драко. — Давай сходим в библиотеку и возьмём для Гермионы книгу, которую ты ей обещал, — Драко кивнул и предложил ей руку. Пока они шли по коридорам, направляясь к библиотеке Мэнора, Нарцисса размышляла о том, как заговорить о ситуации с Люциусом. Возможно, лучше всего будет сказать прямо. — Твой отец дал мне понять, что хотел бы, чтобы ты засвидетельствовал в суде. — Он хочет, чтобы я положительно высказался в его пользу? — Драко с досадой покачал головой. — Я уверена, что он хочет этого, да. Однако в своём письме он лишь указал, что ожидает от тебя свидетельских показаний. Он не уточнил, должны ли эти показания быть в его пользу или нет, — лукаво улыбнулась Нарцисса сыну. — Понятно, — задумчиво ответил Драко. — Я сказала ему, что в связи с тем, что суд обязал тебя пройти учебный год в Хогвартсе, ты не сможешь лично присутствовать на судебном заседании. Если ты и дашь показания, то это будет сделано заранее и в письменном виде. — Это… огромное облегчение, — сердце Нарциссы сжалось при виде выражения лица Драко: в его чертах отразилось печальное чувство вины. — Милый, решать только тебе, и я буду поддерживать тебя, что бы ты ни сделал и ни сказал, — Нарцисса сжала его плечо. — Ты собираешься делать заявление? — спросил её Драко. — Мне это не нужно. После войны мои воспоминания были подвергнуты тщательному изучению, чтобы подтвердить мою преданность Ордену. Многое из того, что удалось обнаружить, будет использовано против твоего отца. — Разве это не подвергает тебя опасности? — Драко выглядел испуганным. — Нет, Северус настоял, чтобы Кингсли сделал проверку воспоминаний частью моего непреложного обета. Таким образом, мне не пришлось давать письменных или устных показаний. Правила моего брачного контракта гласят, что я никогда не должна добровольно разглашать информацию, но если информация получена способом, находящимся вне моего контроля… что я могу сделать? — Нарцисса мило улыбнулась ему. Драко рассмеялся: — Ты никогда не перестаёшь удивлять меня, мама. — Какая лесть, дорогой! Хотя именно Северус был идейным вдохновителем моего непреложного обета. Драко открыл двойные двери в библиотеку поместья и провёл их внутрь. Ряд за рядом вдоль стен тянулись полки из тёмного дерева с изящной резьбой, заполненные под завязку старыми книгами и пергаментами. Нарцисса провела много дней на кремовых плюшевых диванах, составляя каталог всех текстов и впитывая как можно больше знаний. Она провела Драко в дальний угол и достала свой личный экземпляр «Брачных законов и договоров чистокровных» Катберта Шью. Это была книга, которую ей подарил отец, чтобы Нарцисса могла разобраться во всех тонкостях этих проклятых контрактов. Драко молча наблюдал, как Нарцисса выбрала ещё парочку книг: одна — по этикету чистокровных, а другая — довольно потрёпанный экземпляр истории чистокровных. — Это мои личные экземпляры: думаю, Гермионе понравятся некоторые из моих заметок, — Нарцисса передала книги Драко. — Я нахожу довольно интересным, что она хочет узнать о законах, регулирующих браки между чистокровными. В ответ Драко бросил на неё невозмутимый взгляд: — Грейнджер терпеть не может чего-то не знать: это раздражает её большой мозг. Нарцисса отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

***

Понедельник, 28 сентября 1998 года Драко Драко тихонько пробрался в библиотеку, стараясь изо всех сил не привлекать к себе внимания. Первые несколько недель в Хогвартсе были довольно напряжёнными: полными враждебных взглядов и оскорблений, выкрикиваемых ему в спину. Но после начала конкурса, организованного фотоклубом, отношение к нему изменилось. Стало меньше враждебности, больше любопытства: Драко даже время от времени ловил на себе кокетливые взгляды со стороны чистокровных слизеринок. К сожалению, сегодня враждебность вернулась благодаря «Пророку», который напомнил всем, что на этой неделе начался суд над его отцом. В статье были подробно перечислены все преступления, в которых обвиняли его отца, и даже был включён обзор недавнего судебного процесса над Драко. Драко направился к тому углу библиотеки, где, как он знал, любила прятаться Грейнджер, но остановился позади книжного шкафа, когда услышал голоса. — Обещай мне, что на этой неделе ты не пойдёшь в суд давать показания в пользу этого подонка, Люциуса Малфоя? — настаивал Уизел. Мерлин, он идиот. С чего бы Грейнджер хотеть давать показания в пользу моего отца? — Рон, я не обязана ничего тебе обещать, — Грейнджер была раздражена, Драко мог сказать это по тону её голоса. — Миона, я в этом вопросе на стороне Рона, — умоляюще добавил Поттер. Серьёзно?! И Поттер туда же?! Драко услышал, как Грейнджер разразилась невесёлым смехом. — А когда ты не на стороне Рона? Он ведёт себя как невыносимый идиот уже несколько месяцев, а ты, Гарри, только и делаешь, что придумываешь для него одно оправдание за другим. Когда в «Пророке» вышла та ничем-не-оправданная статья, что ты сделал? Ты снова стал оправдывать Рона. Что ты должен был сделать — это заступиться за меня! Нужно ли мне напоминать тебе, Гарри Поттер, что я всегда была рядом с тобой? Я никогда не бросала тебя в трудную минуту, в отличие от Рона, который сразу же бросил тебя на четвёртом курсе, когда твоё имя было выброшено Кубком Огня, или когда мы были в бегах, борясь за свою жизнь. Дело не только в Роне, Молли обвиняет меня в том, что ты давал показания на суде над Малфоем, а ты ни слова не сказал, хотя ты сам хотел дать показания! Мне это надоело, я заслуживаю лучшего, чем это. Ёбаный ад… — Я уже объяснял, что статья в «Пророке» — это не моя вина… — начал Уизел. Драко захотелось проклясть эту плаксивый задницу. Грейнджер перебила его: — Ты оправдывался, да, но так и не извинился. Рон, чего ты не хочешь замечать, — так это того, что всё равно говорил обо мне те отвратительные вещи, а я этого не заслужила. Поттер прочистил горло: — Не думаю, что я как следует справился с ситуацией. Блестящее прозрение, Поттер! — Думаю, вам обоим лучше уйти, — голос Грейнджер дрогнул, словно она была на грани слёз: — Я сыта по горло тем, что мне указывают, что я могу делать, а что нет. Мне также надоело слышать, какой я плохой человек. — Но ты приняла несколько неверных решений… — нет, Драко и правда проклянёт Уизела, если тот скажет ещё хоть слово. Драко вышел из-за книжного шкафа и подошел к столу, за которым сидела Гермиона. — О, смотри, Грейнджер, вот и одно из твоих неверных решений, — ухмыльнулся он, глядя на Уизела, и уселся прямо на стол. — Чего ты хочешь? — стиснув зубы, прорычал Уизел. Поттер настороженно наблюдал за ними. — Я хочу Грейнджер, — ответил Драко. О, как же приятно было сказать это вслух. Драко прикусил губу, одарив Уизела самой двусмысленную ухмылкой, на которую только был способен. Похоже, это возымело должный эффект: лицо Уизела стало приобретать тот великолепный пурпурный оттенок, которым Драко с годами стал восхищаться. — Малфой, хватит уже! — к радости Драко, он заметил, что Грейнджер покраснела. — Для тебя всё, что угодно, дорогая, — ухмыльнулся он Уизелу. — Рон, пойдём, — Поттер попытался взять Уизела за руку, но тот сердито отдёрнул её. — Мы не оставим Гермиону наедине с ним! — О, не волнуйся. Мы с Гермионой уже не раз оставались наедине, — поддразнил Драко. Грейнджер бросила на него взгляд, который очень ясно говорил: «ты не помогаешь». Драко грустно надулся и понурил голову, притворяясь, что ему стыдно. — На этом мы закончили, — сказала Гермиона Поттеру и Уизелу. Поттеру пришлось практически оттаскивать Уизела прочь, и всё это время тот бросал убийственные взгляды в сторону Драко. — Осторожно, Грейнджер, ты осталась наедине с большим страшным Пожирателем смерти! Я могу укусить, — Грейнджер сделала глубокий вдох, стараясь не встречаться с Драко глазами, и поёрзала на стуле. Драко нравилось, когда она была такой растерянной. — Всё в порядке, я кусаюсь, только когда меня очень вежливо просят, — добавил он. — Малфой! — вышла она из себя. Обожаю, когда она вот так произносит моё имя. Драко соскользнул со стола на стул, который удобно скрывал его промежность от посторонних глаз. — Чего ты от меня хотел? — спросила она, покраснев ещё больше, когда он ухмыльнулся. — Я знаю, что это будет нелегко, но мне нужно, чтобы ты постаралась держать себя в руках, Грейнджер. Я принёс тебе не просто одну скучную книгу, а целых три. — Драко достал книги из мантии и положил их на стол перед ней. Он улыбнулся про себя, когда она взволнованно пискнула и тут же взяла их в руки, чтобы рассмотреть. — Мама выбрала их из своей личной коллекции. Не думаю, что я стал бы тратить время на книгу об этикете: это, безусловно, самая нелепая книга из всех, что когда-либо были написаны. — Очаровательно, — пробормотала Грейнджер. — Ну если ты так говоришь, — рассмеялся Драко. Грейнджер оторвала взгляд от книг, чтобы улыбнуться ему, и его сердце затрепетало. — Спасибо тебе за это, завтра я также отправлю Нарциссе письмо с благодарностью. — Без проблем, библиотека Мэнора довольно обширна, просто дай мне знать, если тебе что-то понадобится. Или я мог бы показать тебе библиотеку, — Драко поморщился: это было глупое предложение. — Прости, полагаю, ты, скорее всего, не захочешь больше посещать Мэнор после того, что произошло во время твоего последнего визита. — Может быть, если я буду избегать бального зала… — задумчиво протянула она. Грейнджер просто не могла устоять перед книгами. — Ну, это будет несложно: мама приказала снести его, — глаза Грейнджер расширились, когда Драко продолжил: — В той комнате произошло много ужасных вещей. Мама приказала убрать бальный зал и превратить его в открытый двор, где она теперь выращивает мирные лилии и лаванду. Похоже, это растения, способные очищать. — Это… как ни странно, заставляет меня чувствовать себя лучше. — Ну, предложение в силе, если ты когда-нибудь захочешь нанести визит. Подозреваю, что единственная причина, по которой мама до сих пор не пригласила тебя, заключается в том, что она не хотела заставлять тебя волноваться. Хотя я знаю, что она с радостью примет тебя у себя. Грейнджер кивнула в знак понимания. — Ты уже решил, будешь ли присутствовать на суде над твоим отцом? — Я не буду присутствовать, мама избавила меня от этой необходимости. Я также решил не давать показаний. Воспоминания матери были проверены в рамках её непреложного обета, так что у Визенгамота уже есть всё, что им необходимо. — Это хорошо, — сказала Гермиона с облегчением. — Есть ещё кое-что, о чём упомянула моя мама, когда я виделся с ней в эти выходные, — нерешительно сказал Драко. — Судя по всему, «Пророк» предложил Молли Уизли значительную сумму денег в обмен на интервью. Мама не знает наверняка, согласилась ли Молли, но если статья выйдет, то, скорее всего, это произойдёт примерно в то время, когда будет проходить суд над моим отцом. Я сказал маме, что предупрежу тебя. Думаю, Тео планирует рассказать об этом Уизлетте. — Блядь. Драко поперхнулся смехом от удивления: — Вау, я нечасто слышу, как ты ругаешься, Грейнджер, у меня от этого аж мурашки по коже побежали. Грейнджер тоже рассмеялась. — С такими новостями ругательства кажутся уместными. — Не могу не согласиться, — Драко посерьёзнел, вспомнив подслушанный ранее разговор: — Грейнджер, я знаю, ты просила меня не благодарить тебя, и я не буду, но есть одна вещь, которую я хотел бы сказать. Её прекрасные карие глаза уставились на него. — Какая? — спросила она. — Сейчас мне стало совершенно очевидно, что тебе очень редко приносят извинения, которых ты заслуживаешь. Я знаю, что извинился летом, но я хочу, чтобы ты знала, что мне действительно очень жаль, — Драко глубоко заглянул ей в глаза, надеясь, что она увидит его искренность. — Я ужасно обращался с тобой на протяжении многих лет и хочу, чтобы ты знала, что я очень сожалею об этом. Драко внимательно наблюдал за Грейнджер, она отвела от него взгляд, пытаясь сдержать слёзы. — Я… — она сглотнула, — я очень ценю это, Малфой, и я принимаю твои извинения. — О, не принимай их так быстро! Какое в этом удовольствие? Заставь меня работать над этим, заставь меня покупать тебе подарки… заставь меня умолять. Грейнджер уставилась на него широко распахнутыми глазами. Драко ответил на её взгляд игривой ухмылкой. — Ты хочешь, чтобы я заставила тебя умолять? — спросила она. Блядь, да! — Угу… Грейнджер закусила губу, и это было самое пьянящее зрелище, которое Драко когда-либо видел. Он уставился на её губы и медленно сглотнул. Что-то в выражении её лица изменилось, и Драко поймал момент, когда она приняла вызов, как и подобает истинной храброй гриффиндорке. — Прекрасно, — Грейнджер повернулась на стуле боком к нему, выставив ногу вперёд. — Встань на колени, поцелуй мою ногу и умоляй меня о прощении. Блядь. Блядь. Блядь. Статистика по квиддичу. К херам всё, если она увидит мою эрекцию, так тому и быть. Драко отодвинул стул и опустился перед ней на колени. Грейнджер зажала рот рукой, чтобы не захихикать. Она неверяще уставилась на него, пока он медленно поднимал её ногу к своему лицу, не отрывая от неё взгляда. Драко заметил, как её губы слегка приоткрылись, пока она наблюдала за ним. В тот момент, когда он коснулся губами носка её туфли, его череп пронзил очень знакомый голос. — Какого блядского хера здесь происходит?! — потребовала Пэнси с восхищенной Уизлеттой, стоящей позади неё. По крайней мере, это помогло справиться с эрекцией. Грейнджер яростно покраснела и вырвала ногу из его рук. Драко драматично вздохнул. — Как грубо, я как раз умолял Грейнджер о прощении. Глаза Уизлетты были такими огромными, что казалось, будто она выпила какое-то галлюциногенное зелье. — Ты… умолял о прощении? — медленно произнесла Уизлетта. — Очевидно. Я ужасно обращался с Грейнджер на протяжении многих лет, — Драко встал и облокотился на стол: — Грейнджер настаивала, что примет мои извинения только в том случае, если я опущусь на колени, поцелую ей ногу и буду умолять. — Это было не… МАЛФОЙ! — Грейнджер захлебнулась от возмущения, выглядя совершенно униженной. — Ебать-колотить, — Уизлетта была в экстазе. — Я и не знала, что в тебе это есть, Грейнджер, я, блядь, впечатлена! — Пэнси схватилась за руку Уизлетты, чтобы удержаться, и обе расхохотались во всё горло. В глазах Грейнджер мелькнуло раздражение, когда она уставилась на Драко, а тот бесстыдно улыбнулся ей в ответ. — Вы искали меня? — спросила Грейнджер, явно пытаясь сменить тему. — Да, искали, хотя я и не думала, что мы застанем эту дерзкую парочку с поличным, — прохрипела Уизлетта. На это заявление Пэнси снова разразилась смехом. — Мы застали Гарри и Рона за ссорой в коридоре, было упомянуто твоё имя, Гермиона, так что мы пришли убедиться, что с тобой всё в порядке. Хотя, очевидно, что у тебя всё просто прекрасно, — ухмыльнулась Уизлетта Грейнджер. Грейнджер вздохнула: — Да, я накричала на Гарри и Рона. — Наконец-то, блядь, — заметила Пэнси. Драко молча согласился. — Было здорово стать свидетелем этого, — добавил Драко. — Ты был там? — спросила Драко Уизлетта, её брови нахмурились. — Я был неподалёку. Грейнджер блестяще со всем справилась, я подключился только в конце, чтобы помочь отправить Уизела своей дорогой. — Да, ты отлично помог, — сухо прокомментировала Грейнджер. — Интересная подборка для чтения, Грейнджер, — заметила Пэнси, разглядывая книги, которые дал ей Драко. Было очень забавно наблюдать, как Грейнджер изворачивается. — Чисто научный интерес, — настаивала она, и на её щеках вновь появился милый румянец. — Пропусти ту, что про этикет: она чертовски ужасна. В двенадцатой главе, раздел три, без конца твердится о том, как неподобающе-для-леди ругаться, — презрительно фыркнула Пэнси. — Если ты ещё не поняла, Пэнси ужасно справлялась на уроках этикета у мадам Эсмеральды, — притворно прошептал Драко Грейнджер. — Но я всё равно, блядь, сдала экзамен, — фыркнула Пэнси. — Ты подкупила экзаменатора! — возмущенно воскликнул Драко. Драко никого не подкупал. — Это были лучшие десять тысяч галлеонов, которые я когда-либо тратила, — Драко и Пэнси рассмеялись друг другу. — У вас двоих слишком много денег, — сказала им Уизлетта, закатив глаза.

***

Понедельник, 28 сентября 1998 года Гермиона Гермиона лежала на своей кровати и пыталась убедить свой мозг перестать воспроизводить снова и снова момент, когда Малфой опустился перед ней на колени. Она и без того едва держалась на ногах, а тут он ещё и устроил такое. Аргх. Джинни внезапно заскочила на кровать, задёрнула шторы и наложила заглушающее заклинание. — Приветики, — непринуждённо сказала она, прислонившись к одному из столбиков кровати. Гермиона закатила глаза: — Что бы ты ни пришла сказать, просто не говори этого. Джинни рассмеялась: — Ты буквально заставила Хорька стоять на коленях и целовать твои ноги, а я должна делать вид, будто этого не было?! — Малфой был раздражён тем, что я так быстро приняла его извинения, и сказал мне, чтобы я заставила его умолять. Я подумала, что он шутит, — не думала, что он действительно встанет на колени и будет целовать мои ноги! К тому же, тебе просто нужно было выбрать именно этот момент, чтобы найти нас, не так ли?! Джинни упала на матрас, гогоча. — Честно говоря, твоё лицо было просто произведением искусства. — Что ж, рада, что ты находишь это таким забавным, — ближайшие несколько дней Джинни будет беспощадна в своих подначиваниях. — Хорёк рассказал тебе о том, что моей маме предложили деньги за интервью? — Да. Нет смысла беспокоиться об этом: мы разберёмся с последствиями после того, как это произойдёт, — вздохнула Гермиона. — Я только начала чувствовать себя лучше, — тихо сказала Джинни. — Кажется, что как только дела начинают налаживаться, обязательно происходит что-то, что всё портит. Гермиона развернулась так, чтобы лечь рядом с Джинни на кровати. — Я понимаю, но пока ещё ничего не произошло. Может, Молли удивит нас и откажется от интервью. — Сомневаюсь, — с горечью сказала Джинни. Гермиона обняла Джинни за талию и положила голову ей на плечо. Гермиона не могла сказать ничего такого, что помогло бы Джинни почувствовать себя лучше, поэтому она предложила ей то утешение, которое могла. Они ещё некоторое время лежали, прижавшись друг к другу, а потом Джинни решила пойти принять душ. Когда Гермиона снова осталась одна, она достала книги, которые дал ей Малфой. Отложив в сторону те, что были по истории и этикету чистокровных, она открыла книгу в красном кожаном переплёте, посвящённую брачным законам и контрактам. Гермиона провела пальцем по имени «Нарцисса Блэк», которое было выведено изящным почерком в верхнем углу первой страницы. Она быстро пролистала книгу, чтобы посмотреть, не бросится ли что-нибудь в глаза: задняя обложка выглядела толще, чем должна была быть. Гермиона провела пальцем по шву, который слегка приподнялся: кто-то прорезал страницу сверху донизу. Она просунула палец в щель и вытащила оттуда сложенный пергамент. Глаза Гермионы широко раскрылись, когда она развернула страницы и увидела, что это была копия брачного контракта Нарциссы. Гермиона на мгновение замялась: рассердится ли Нарцисса, если она прочтёт его? Может быть, Нарцисса забыла, что в этой книге лежит копия контракта? Нет. Нарцисса ни за что бы не забыла о таком: хотела ли она, чтобы Гермиона прочитала его? Гермиона перевернула контракт, на обратной стороне стояли три подписи: Люциус Малфой, Нарцисса Блэк и Сигнус Блэк. Гермиона предположила, что Сигнус Блэк, должно быть, отец Нарциссы. Любопытство взяло верх, и Гермиона открыла документ, чтобы прочитать. Там были длинные абзацы о том, насколько священны и важны союзы между чистокровными семьями. Гермиона пролистала страницы, пока не нашла список правил, которые должна была соблюдать Нарцисса: — Нарцисса Блэк обязуется хранить верность Дому Малфоев — Нарцисса Блэк обязуется защищать Дом Малфоев — Нарцисса Блэк обязуется поддерживать и защищать честь и репутацию фамилии Малфой — Нарцисса Блэк обязуется хранить секреты Дома Малфоев и никогда добровольно не разглашать информацию, которая может нанести вред репутации фамилии Малфой — Нарцисса Блэк обязуется передать всё своё имущество и активы Дому Малфоев (включая, но не ограничиваясь этим: деньги, недвижимость, древние артефакты, семейные реликвии, антиквариат, ювелирные изделия, картины и инвестиции) — Нарцисса Блэк обязуется хранить верность Люциусу Малфою и не вступать в любовные связи, которые могут запятнать фамилию Малфоев — Нарцисса Блэк обязуется произвести на свет минимум 1 наследника мужского пола для Люциуса Малфоя в течение 3 лет с момента проведения брачной церемонии — Нарцисса Блэк обязуется защищать всех наследников Рода Малфоев ценой собственной жизни — Нарцисса Блэк соглашается предоставить Люциусу Малфою полный контроль над брачными договорами, касающимися наследника Рода Малфоев — Нарцисса Блэк понимает, что в случае нарушения любого из этих правил она погибнет в результате древнего кровного проклятия, связанного с контрактами подобного рода …а взамен Люциус должен предоставить Нарциссе доступ к хранилищу Малфоев и защиту, соответствующую её положению. Вот и всё. Гермиона пролистала книгу вперёд, намереваясь найти раздел о том, как можно расторгнуть контракт. «В случае, если Люциус Малфой сочтёт целесообразным расторгнуть брачный контракт с Нарциссой Блэк, он имеет на это полное право. Люциус Малфой может расторгнуть брак с немедленным вступлением в силу, подписав соглашение о расторжении. После его подписания Нарцисса Блэк немедленно лишится доступа к хранилищу Малфоев, не сможет больше использовать фамилию Малфой и лишится всех прав на поддержание контактов с наследником Малфоев». — Грёбаный ад! — Гермиона пыталась осмыслить то, что только что прочитала: Нарцисса была, по сути, продана собственным отцом в качестве племенной кобылы. Это было просто ужасно.

***

Вторник, 29 сентября 1998 года Нарцисса К радости Нарциссы, охранник остался у двери камеры: Люциусу придётся быть осторожным с тем, что он говорит ей. Сегодня никаких угроз, дорогой муж. Люциус смотрел на Нарциссу налитыми кровью глазами, а она в ответ приятно улыбалась. Стражники могли бы вылить на него ведро воды — он весь в грязи. Нарцисса сморщила нос, глядя на потрёпанную азкабанскую униформу Люциуса, которая выглядела так, будто её не стирали несколько недель. — Рад тебя видеть, Нарцисса, — протянул Люциус. — Я тоже рада тебя видеть, дорогой, — солгала Нарцисса. — Похоже, ты была так занята с Драко и Теодором, что совсем забыла обо мне. — Конечно, если бы это было правдой, то проклятие крови уже давно бы меня прикончило, — Нарцисса постаралась сохранить нейтральное выражение лица, скрывая довольную улыбку, которая так и норовила украсить её лицо. — Действительно. Так каков план? — спросил он. — Твой адвокат сказал мне, что ты снова был под проклятием Империус. — Так и есть, — Люциус бросил настороженный взгляд на охранника. — Что ж, в таком случае, у тебя есть линия защиты. Не знаю, чего ты ещё от меня ждёшь, дорогой? Нарцисса заметила, как от раздражения дёрнулся мускул на его скуле. — Как насчёт Визенгамота? — А что насчёт Визенгамота, дорогой? — Ты с ними разговаривала? — если бы взглядом можно было убить, Нарцисса наверняка была бы уже мертва. — Как я уже упоминала в своём письме, у меня не было времени. — Нарцисса, ты должна быть осторожна. У меня есть сила забрать у тебя всё… включая Драко. — Зачем бы тебе это делать, дорогой? Я защитила твоего Наследника, неустанно трудилась над восстановлением фамилии Малфой и буду рядом с тобой в суде, чтобы выразить свою поддержку. Люциус разочарованно вздохнул: — Драко будет давать показания? — Я передала твою просьбу, но не уверена, какое он принял решение. Люциус выпрямился на своём стуле: — Это была не просьба, но я вижу, что ты хочешь обыграть это именно так. Это опасная игра, Нарцисса. Та, в которую ты не умеешь играть. Думаю, на этом мы закончили. — Прекрасно, я сама найду выход, — Нарцисса поднялась со стула и направилась к охраннику. Не умею играть? Мой дорогой муж даже не представляет, на что я способна.