Волчьими тропами

«Настоящая порнография!» – проносится в мыслях Стража, когда он впервые видит своего Мастера в боевом облачении. Свободного кроя брюки, подвязанные широким поясом, сползают до самых тазовых косточек, отчего Арчер невольно прикипает взглядом к ним, отчётливо выделяющимся под облегающей чешуйчатой не то кольчугой, не то майкой. Сглотнув, Эмия с трудом перестаёт глазеть, не замечая довольный блеск в хищных кроваво-красных глазах. – Завидую твоему Проецированию… – бормочет маг, разминая мышцы шеи. – Такую хорошую одежду пришлось потратить на преобразование! Ну-с, отправляемся, держись крепче! Арчер не успевает и слова вставить, как его сгребают за талию, притягивают вплотную и буквально вжимают в себя. Инстинктивно Страж упирается ладонями в грудь Кастера, но лишь сильнее чувствует неловкость из-за этого – под пальцами вовсе не холодный металл, а нагретая теплом тела ткань, отчего кажется, что он касается Мастера без преграды в виде одного слоя одежды. На одно мгновение мир вокруг гаснет, а после Арчер слышит смешок Кухулина рядом со своим ухом: – Если нравится, то можешь трогать дальше, я не возражаю. На то, чтобы осознать – его уже давно не держат рядом, уходит несколько секунд. Покраснев, Арчер едва ли не отпрыгивает от Сетанты, поспешно разорвав дистанцию. Этот мужчина, продолжающий смотреть на него с довольным видом, вызывает у Эмии массу эмоций, игнорировать которых Страж попросту не может. Когда мысли покидает чужой облик с едва держащейся на по-волчьи поджаром теле одеждой, Арчер замечает, что они оказывается на крыше школы. Кухулин, словно не заметив чужого барьера, телепортировался внутрь, но для других Хомурахара просто перестала существовать: никто не придёт на помощь застрявшим здесь детям. Точнее, так было бы, не случись здесь Кастера… Пошкрябав затылок, Сетанта легко перепрыгивает ограду и с высоты оглядывает пустые классы и безжизненные коридоры. – Помоги Тосаке, она где-то на втором этаже, – приказывает друид. В мешанине чужих аур он безошибочно находит те две, которые важны, прочие же отметает, как ненужную шелуху. И всё же… даже забрав Рин и Широ, Кастер останется здесь, чтобы разобраться с Мастерами, превратившими школу в поле боя. Дети – нечто неприкосновенное, ценное, даже для того, кто без сожалений пролил целые реки крови. – А ты? – Пойду спасать Широ, конечно, – фыркает Кастер, – Противник ему совсем не по зубам. – Снова Широ! Тебе что, мёдом рядом с ним намазано?! – выпаливает, не подумав, Страж. Его порядком раздражает то, насколько Кухулин опекает мальчишку в то время, как Арчер проходил испытания Судьбы собственными силами. Какая-то детская обида и чувство несправедливости возникает в сердце, стоит подумать о том, как Сетанта спешит на выручку такому слабаку, каким является нынешний Широ. Будто прочитав мысли своего Слуги (на самом деле уловив их слабые отголоски по связи душ), Кастер вновь опускается на крышу и вплотную подходит к молодому мужчине. Затянутые в мягкие сандалии ноги легко ступают по камню, гасят сам звук шагов, и кажется – в грязном сизо-сером тумане, вызванном разложением и людскими страданиями, древний маг плывёт по воздуху, словно призрак. – Широ мне важен, но ты – во много раз важнее, – коснувшись плеча Арчера, начинает говорить Сетанта, – Мальчик не виноват ни в чём: ни в том, что оказался втянут в Священную войну, ни в том, что в будущем пойдёт по тому же пути. Он не сделал ничего плохого, а все твои потери – это и его потери тоже. От плеча горячие, полные жизни и душевного тела пальцы поднимаются выше, чтобы погладить Арчера по голове (в этот момент Эмия чувствует себя особенно странно, ведь раньше его переживания никого попросту не волновали). Однако, подобное тревожит больше, чем радует – Страж привык к равнодушию других, к ненависти, а потому не знает, как вести себя с тем, кто раз за разом говорит об его ценности. Не как оружия, но как простого человека. Оттолкнуть не достаёт сил, потому Эмия лишь перехватывает чужую ладонь: задержав пальцы Кастера в своих гораздо дольше, чем следует, Эмия, опомнившись, резко отдёргивает руку, но Кухулин вновь хватает его, не позволяя сбежать. – Решай, Страж. Твоё слово – и я пройду мимо. Теряясь, окончательно переставая понимать, что происходит с миром и одним конкретным магом, Арчер насилу выдирает свою руку и бросает: «Поступай, как знаешь!». Это ещё не полная капитуляция, но уже не навязчивая идея прикончить себя из прошлого любой ценой. Направляясь к Рин, Страж уж точно не думает о словах Кастера «твои потери – это и его потери тоже». Горящий Фуюки, смерть приёмного отца и Войну не сравнить с тем, через что прошёл Арчер после, но… и он когда-то переживал эти события, закаляясь в них, подобно стали. Знакомые по прошлой жизни коридоры приводят Стража к классу литературы, в котором, забаррикадировав дверь, держит оборону Тосака (её гневные крики, вызванные попытками Райдер пробраться внутрь, слышны с самой лестницы). Барьер, установленный Рин, едва держится под натиском Героической души, потому девушка зовёт Арчера и Кастера, поминая тех за нерасторопность совсем не лестными эпитетами. Как и в прошлом, «Мастером» Райдер является Мато Синдзи, который сейчас, стоя в тени, упивается яростью Тосаки. Сжав зубы (бывший друг, нанёсший удар в спину, вызывает лишь желание прикончить), Арчер материализует лук и выпускает несколько стрел во вражеского Слугу, но розоволосая полуодетая женщина, изящно изгибаясь, легко уклоняется от них. Вот же странность: низко сидящие на бёдрах штаны Кастера вызывали у Стража больше чувств, чем Райдер в своей обтягивающей одежде, не оставляющей ни малейшего простора для воображения… В узком коридоре орудовать луком – не лучшая идея, потому Арчер проецирует два клинка. Он слышит гневный приказ Синдзи, видит дрожь, прошедшую по телу Медузы, которой для усердия, очевидно, перепало ментальных затрещин. Покачнувшись, та даже хватается за стену, очевидно, пережидая боль, но после с удвоенной силой бросается на противника. Райдер словно не бережёт себя, как бешеное животное пытаясь задеть Стража любой ценой, даже поплатившись за это жизнью. Чужая злая воля не даёт ни шанса на отступление: её, как скот, гонят вперёд прямо на убой. Будь Кастер таким же, как «друг» Широ, то Арчер вряд ли решился припираться с ним, но и предал бы при первой же возможности так же, как с Рин, переметнувшись на сторону более сильного. – Позаботься… умоляю… о ней... Мато… Сакура… – слышится тихий, подобно падающей листве, шёпот. В следующий момент Райдер выгибает от боли, и она пронзительно кричит – тёмная энергия, которой пропитана школа, входит в тело Слуги, причиняя осколку души внутри нестерпимые мучения. Арчер не ждёт момента, когда владелица Беллерофонта изменится под влиянием тьмы и крест-накрест вонзает мечи в тело женщины. Оружие входит практически по рукоять, Страж чувствует, как запахло железом и как на сапог начинает капать горячая вязкая жидкость. В прошлом Медуза не сдавалась так легко, что же изменилось в этот раз?.. Клокающий, задушенный хрип вырывается из груди Слуги, когда Арчер, не вынимая мечей, помогает той осторожно осесть на пол. Но даже на пороге смерти тьма не отпускает: кожа Райдер твердеет, покрывается тёмными чешуйками, меж которых проступает кровь, которая, впрочем, почти сразу же затвердевает. Оба меча намертво застревают в груди Медузы, и Стражу приходится создать новые, чтобы отрубить голову чудовищу. Со стуком та падает на пол, а после тело Слуги начинает истаивать. «Спасибо!» Арчеру, наверное, чудится. Как и полагается трусу, Синдзи сбегает сразу, как теряет Слугу. Заколебавшись, стоит ли раздавить мерзкое насекомое или проверить Тосаку, Арчер выбирает второе и решительно идёт в сторону класса литературы, без труда разрушая магический барьер. Внутри обнаруживается не только сама Рин, наставившая на вторженца руку с зажатым в кулаке магическим камнем, но и Мато Сакура, которая, судя по безжизненно поникшей голове, находится без сознания. – Явился, наконец! – недовольная Тосака шипит разгневанной кошкой, что Арчер привычно игнорирует, делая шаг вперёд и понимая, что он – всё тот же наивный дурачок, которым был при жизни, когда лицо Рин искажается в не свойственной ей улыбке. Чужая магия сдавливает со всех сторон, отчего Страж ощущает себя попавшим под огромный пресс, через пару секунд безуспешной борьбы падая на пол, подобно сломанной кукле. Конечно, там, где появился один Кастер не может обойтись без второго! Только пальцы этой ведьмы не несут с собой ничего, кроме отстранённого любопытства, а прикосновения отдают холодом, когда женщина трогает щеку Арчера. – Какой послушный пёсик, прибежал спасать даму в беде! – звучит сочувствующе-насмешливое. – Кто же теперь спасёт тебя самого?.. Хочется ответить, сказать, что он не нуждается ни в чьей помощи, но в тускнеющем сознании всплывает лицо Сетанты. А после мир выцветает и перестаёт существовать.