Волчьими тропами

Героической душе сон не требуется, но Эмия дремлет, прислушиваясь к мерному дыханию мужчины под боком и размышляя о том, что, вообще, делать дальше. «И почему именно я?..» – с тоской думает Арчер, ткнув в щёку Кухулина, который слишком уж активно слюнявит подушку: Сетанта, нахмурив брови, бормочет что-то на родном языке, а после совершенно счастливо улыбается, на что Страж не может не фыркнуть тихонько. Кастер может быть пугающим до дрожи в коленях, но рядом с ним Эмия чувствует себя спокойно. Не просыпаясь, Кухулин перекатывается на бок и закидывает на своего Слугу конечности, что вызывает у Стража настоящее окаменение, ведь тяжёлое горячее тело придавливает того к футону, стягивает все мысли в горизонтальную плоскость. Трудно поверить в то, что этот человек – его, нужно лишь протянуть руку и… что будет дальше Арчер не успевает додумать, смутившись собственных мыслей. Столь открыто высказывающий свои чувства мужчина вызывает у Эмии непонимание, отчего Страж невольно раз за разом возвращается к размышлениям о Кастере. Как бы он не рылся в сохранившихся фрагментах своей памяти, не находится ни одного воспоминания, которое хранило бы образ Сетанты до встречи три дня назад. Наверное, лучше не помнить, ведь другой человек, совсем рядом, как воочию видит ребёнка с ясным взглядом и непоколебимой уверенностью в том, что он сможет уберечь дорогих людей, и точно знать – его чистое искренне желание не сбудется. … Во сне у него смуглее кожа и шире ладони: Широ рассматривает их, не до конца веря, что это тело принадлежит ему. Разум не цепляется за это несоответствие, ведь сидящий рядом мальчик лет одиннадцати (сейчас ему чуть больше восьми, просто развит не по годам) водружает на голову Эмии венок из полевых цветов. Одуряюще пахнет луговыми травами, и маг борется с желанием повалиться на спину, раскинув руки. – Тебе идёт, Ши-роу! – немного коверкая его имя, произносит мальчик. Эмия осторожно касается хрупких цветов, переплетённых стеблями друг с другом, и улыбается, отвечая на разлитое на лице Сетанты веселье. Ярко сияет солнце, но Широ кажется, что согревает не свет с небес, а маленькое солнышко рядом – никогда прежде он не встречал людей, полных жизнью настолько, что у них доставало сил заряжать и чужие почти уже севшие «батарейки». – Спасибо. Мне очень нравится твой подарок. Мальчик довольно кивает и немного краснеет, польщённый тем, что венок пришёлся по душе. Глядя на это, у Широ сжимается сердце, ведь жизнь перемелет этого радостного ребёнка в хмурого подозрительного мужчину (хотя улыбка останется той же, яркой и полной жизнелюбия, согревающей саму душу). Эмия с нежностью думает, что может вечно смотреть на Сетанту, не зависимо от того, видит перед собой его взрослую или юную версию. Где-то в этом временном промежутке должна случиться катастрофа, с которой Широ нужно будет справиться, чтобы человечество продолжило существовать, но он забывает о контракте, когда проходит целый год, наполненный лишь мирной спокойной жизнью. Войны ведутся где-то за чертой, и Эмия в них не имеет права влезать, потому он лишь слушает рассказы Кухулина да замечает, как с каждым сражением тускнеют глаза маленького воина. Здесь даже дети участвуют в походах, привыкают к ходящей рядом с ними смертью: Широ хотел бы оградить это светлое дитя от такого знания, но… не имеет права на подобное. Каждый должен пройти собственный путь. – На Самайн откроются двери в Страну Теней, – крутя в пальцах стебелёк одуванчика, тихо произносит Сетанта, – Я собираюсь спуститься туда и просить Скатах, чтобы та взяла меня в ученики. Широ волевым усилием разжимает кулаки. Он не хочет этому мальчику той судьбы, которая предначертана, да только ничего сделать попросту не может, потому ласково гладит по тёмной макушке и говорит: – Она обязательно согласится. – Я надеюсь! Хочу стать самым сильным воином! Тогда Эмия не спросил, зачем Кухулину это нужно, а после как-то забылось. Если бы он решил задать вопрос, то узнал бы – Сетанта больше всего хочет защитить тех, кого любит. … Хотя будильник и не звонит, Широ просыпается в пять утра сам. Несколько минут лежит, пустым взглядом пялясь в потолок, пока всплывшее яркие картинки утрясаются в голове. Это так странно, что Эмия не может разделить «себя из прошлого, проводящего дни вместе с маленьким Сетантой» и «себя из настоящего». Все его мысли заполняет один единственный человек, что ощущается… крайне необычно. Юноша кладёт ладонь на грудь, поверх колотящегося сердца и осторожно, несмело улыбается, вспоминая, как во сне Кухулин сам потянулся за лаской, когда Широ попытался убрать руку. Если увиденное Эмией не сон, то, выходит, они с Сетантой связаны куда глубже, чем казалось изначально. Значит, Широ для него – особенный. Почувствовав, как от подобной мысли жар распространяется по лицу, подросток утыкается в подушку. Он никогда и ничем не выделялся, потому сейчас испытывает те эмоции, которые не ощущал раньше, но дать им название пока не в силах. Все постояльцы особняка ещё спят, потому Широ, умывшись, перебирается в додзё – ощутив то, насколько он слаб, юноша хочет перестать быть обузой. Не быть тем, кого оберегают, а защищать самому: вспоминая редкие уроки Тайги, Эмия несколько часов подряд размахивает деревянным мечом, чтобы заняться хоть чем-то полезным и не крутить в голове по кругу одни и те же мысли. Ближе к семи начинают просыпаться гости. Арчер слышит шаги за стеной, но не спешит выбираться из-под нагретого живым теплом одеяла. Дел у них, вроде как, никаких не запланировано, потому Страж не хочет будить мирно спящего Кухулина. Посапывающий ему в плечо мужчина выглядит сейчас особенно молодо, и Эмия, затаив дыхание, воровато проводит пальцами по его щеке, чтобы после несмело убрать со лба растрёпанные волосы. Меньше всего Слуга ожидает, что на него уставятся два мерцающих рубиновых глаза. – Доб… – начинает Кастер хрипло, но осекается и прочищает горло. – Доброе утро, любовь моя. Минувшей ночью, прикасаясь душой к душе, Сетанта признался в своих чувствах Стражу, и теперь не намеревается откатывать всё назад, делая вид, что ничего не произошло. Тем более тогда, когда Арчер, застыв на мгновение, смущённо отворачивается – столь открытые и честные проявления симпатии ему в новинку, и Страж попросту не понимает, как со всем этим богатством быть. А Кастер, между тем, не даёт ему времени на размышления и оставляет лёгкий поцелуй в уголках губ молодого мужчины, что Эмия уже не может проигнорировать: поспешно откинув одеяло, он быстро поднимается, чувствуя, как пылают щёки. Внимание мага не неприятно, ведь идёт от искренней и сильной привязанности, просто Арчер не привык быть тем, на кого могут быть направлены подобные чувства. – Вставай уже! – бросает Страж прежде, чем покинуть гостевую комнату. Сердце бьётся часто-часто, отлично имитируя то, что было бы, будь Эмия по-настоящему живым. Арчеру требуется пара минут, чтобы нацепить на лицо обычное выражение полнейшего равнодушия ко всему да заглянуть обратно в спальную, проверяя встал ли его Мастер или нет, и именно этот момент Сетанта, словно специально, выбирает, чтобы потянуться всем телом. Вытянувшийся в одну линию силуэт отпечатывается на сетчатке глаз – Кухулин хорош собой настолько, что оставаться спокойным попросту невозможно. И ещё хуже от понимания: вся эта красота принадлежит ему, Арчеру. Хозяин и его гости собираются на кухне, совмещённой со столовой: откровенно зевая, Кастер выползает последним и приземляется на пол рядом с Рин (недовольно косится на него, но ничего не говорит). – Я приготовлю завтрак. Сетанта, тебе что нравится? – Широ заворожённо пялится на сонного мужчину, сравнивая его с тем, мальчиком, которого видел во сне-воспоминании, вспоминает про гостеприимство и подрывается с места. Перед ним и девушками (Сакура старается спрятаться за спиной сестры, ощущая себя не в своей тарелке в обществе двух незнакомцев) уже стоят тарелки с рисом, а также присутствует общее блюдо с омлетом и овощами, но хозяин дома прикидывает – взрослому человеку такой завтрак может показаться скудным. И в самом деле, после широкого зевка оглядев стол, Кухулин заявляет: – Мясо. Хочу мяса! Мысленно хмыкнув (заспанный Сетанта выглядит слишком мило), Арчер идёт к плите, отодвинув со своего пути Широ. – Я сам приготовлю завтрак для своего Мастера, – произносит Страж. То, как Широ пялится на Кухулина, как ловит каждое его движение, вызывает неудовольствие. Раздражает, ведь Сетанта, вроде как, принадлежит Арчеру (хотя можно ли так думать, не приняв чувств друида… Эмия сомневается, но всё равно не может не считать Кастера своим. Своим Мастером, да…). – Я могу помочь… Неуверенное предложение Широ просто игнорируют, и очень скоро на кухне повисает запах жарящегося мяса – Арчер негромко хмыкает, когда видит, как хищно Сетанта втягивает воздух, предвкушая скорую трапезу. Длинные волосы друида, змеящиеся по его спине и полу рядом, едва не стоят Рин разбитых коленок: встав, чтобы отнести тарелки в мойку, Тосака поскальзывается на этом великолепии и едва не падает – к счастью, реакция у Кастера превосходная, и он успевает подхватить девушку. – Ты не пробовал собирать волосы в какую-то причёску, раз уж отрастил такую гриву?! – с возмущением выпаливает Тосака. Меньше всего ей хочется оказываться на коленях древнего мага под прицелами двух пар глаз – Рин с удивлением отмечает, что не только Арчер, но и Широ глядят на неё как-то иначе, чем прежде. Поднявшись на ноги, волшебница оправляет одежду и с гордо поднятой головой всё же идёт к мойке, в которую составляет их с Сакурой тарелки. Кастер же, будто только сейчас увидев собственную причёску, дёргает за одну из прядей и просит Эмию: – Создай-ка, пожалуйста, какой-нибудь кинжал. Во время скитаний по мирам и междумирью Кухулина меньше всего занимал его облик. Собственное тело давно стало для него не храмом, а орудием для достижения цели, потому друиду всё равно, как он выглядит. Но другим, как оказывается, это важно: Арчер просто качает головой, а Широ, краснея от собственной наглости, предлагает заплести волосы Сетанты. Мужчина пожимает плечами и предоставляет хозяину дома возможность творить то, что он захочет (обрезать-то всегда успеет). Косичка получается так себе, и Страж, закончив с готовкой и накрыв на стол, переплетает её заново, бросив своему альтер-эго: «Не умеешь – не берись!», пока Кастер с урчанием уплетает тонкацу – свинина в панировке явно приходится ему по вкусу. Однако, ворчание над ухом несколько отвлекает, и Сетанта, подхватив кусок нарезанного мяса прямо пальцами, немного поворачивается, чтобы с нажимом ткнуть его в рот Стража. Опешив от такой наглости, Арчер пытается высказать недовольство, но вместо этого ему приходится жевать то, чем с ним так своеобразно поделились. А Кастер, словно ничего не случилось, облизывает пальцы и возвращается к трапезе. – Спасибо за еду, было очень вкусно! – когда глубокая миска с рисом пустеет, произносит мужчина. В компании Стража и ребятни ему вполне комфортно, потому, растянувшись на спине, друид думает вздремнуть прямо здесь, не чувствуя никакого желания шевелиться после сытного завтрака. – Сегодня у нас выходной. Детишки, всем, надеюсь, понятно, что выходить за пределы барьера пока не стоит? – лениво произносит Сетанта. Усталость их-за «бурной ночи» никуда не делась, потому этот день Кухулин планирует посвятить отдыху. – Раз уж мы здесь застряли по твоей милости, то будь добр заплатить за неудобство и позаниматься со мной! Тосака, конечно, в своём репертуаре, но Кастер не отказывает ей, так как самому Кухулину будет скучно сидеть весь день без дела. Потому, повалявшись немного, он в сопровождении Рин и следующей за нею, словно тень, Сакуры (имя удаётся вытянуть лишь после настойчивых расспросов) отправляется на задний двор, где показывает девушке одно из самых простых заклинаний – Светоч. Для того, чтобы призвать шарик света Сетанта не использует никаких слов или жестов, лишь желание, но именно это вызывает у Тосаки ступор. – Как ты это делаешь? Не понимаю! – Рин поджимает губы, не желая признавать то, какой неумехой чувствует себя в компании древнего мага. Лишь присутствие сестры, которую с трудом удалось уговорить остаться в особняке до вечера, не даёт падать духом. Ради Сакуры, для того, чтобы помочь ей, Тосака должна скакнуть на уровень выше – раз семейство Мато потеряло Слугу, они могут придумать что-то ужасное. Взрослым доверять нельзя – уж она-то это прекрасно понимает! – Ты используешь магические формулы, а Сетанта об этом даже не задумывается, – приходит на помощь растерявшемуся Кастеру обосновавшийся на веранде Страж. Из тени он наблюдает за мужчиной, поражаясь тому, как другие не замечает – мир любит Кухулина: создаётся ощущение, что даже солнце в небесах сияет лишь для него. Какие законы магии? Для этого человека, получившего при рождении благословение божества, волшба даётся без усилий, что простым смертным попросту недоступно. – Просто пожелай, и магия отзовётся. Если, конечно, до мельчайших подробностей представишь то, что должно воплотиться в жизнь. Пристроившийся на веранде рядом с Арчером Широ внимательно прислушивается к словам Слуги, чья личность вызывает у юноши смутное беспокойство. «Значит, достаточно желания и представления!» – проносится в голове Эмии. Он пока не понимает, почему эта информация кажется такой важной, но крепко-накрепко запоминает всё, что говорит «друг Сетанты» (серьёзно, Кастер именно так его и представил прошлым вечером!). – Спасибо за помощь, Бар-ра! – растягивая «имя», произносит Кастер и так солнечно улыбается, что смотреть на него почти больно. Эмия отворачивается, прячет смущение – этот мужчина опасен, ведь даже собственный голос использует, как оружие, вплетая в него массу полутонов и намёков. И, конечно, Слуга чувствует благодарность за сокрытие тайны: Широ, не призвавший Артурию, не пойдёт по тому же пути, а, значит, Арчер добился, чего хотел, потому волновать молодёжь потрясениями и пророчествами о зыбком будущем не имеет смысла. Победа в Священной Войне его никогда не интересовала, но Эмия хочет увидеть, сдержит ли его Мастер обещание. Если да… то всё усложнится ещё больше. Привыкнув быть так или иначе использованным, Эмия не представляет, что делать тогда, когда к его ногам готовы положить целый мир. Быть центром внимания, смыслом чьей-то жизни – то, чего у Стража никогда не случалось, отчего молодой мужчина не понимает, как себя вести. Как и ожидалось от способной волшебницы, Тосака быстро осваивается с простыми магическими заклинаниями, без труда призывая яркий шарик света (раньше для подобного ей требовался магический камень, сейчас же достаточно собственной воли), за что Рин получает искреннюю похвалу от «наставника». Даже понимая, что с ней занимаются лишь от скуки, девушка всё равно втайне радуется добрым словам Кухулина. Раньше только отец хвалил Тосаку, теперь же… не осталось никого, кто мог бы её поддержать. – Вообще-то это было довольно просто! – высокомерно заявляет Рин и, закрыв один глаз, с намёком смотрит на Сетанту. Было бы очень хорошо, поделись тот ещё какими-нибудь знаниями или скажи что-нибудь приятное вдогонку, но тот уже теряет к Тосаке интерес: мужчина протяжно зевает, потягиваясь и шагая к двум неуловимо похожим друг на друга людям. Когда те одинаково вскидывают головы к нависшему над ними Кастеру, Рин присвистывает – сходство Арчера и Широ сейчас поистине невероятное. – А вы чего сидите и скучаете? – весело спрашивает Кухулин. – Не хотите размяться?