Golden brown

Северный ветер резал нежную кожу открытых щёк. Дыхание было сбивчивым. Резким. Голые берёзы создавали сотни силуэтов, между которыми мелькал Лололошка. Коня он бросил. Потерял где-то. Бежал мимо покосившегося забора, за которым темнели могильные кресты. «Надо же было в ловушку попасть! — ругал себя Лололошка, прикрывая шарфом лицо, спасаясь от мороза. — Скрыться. Лишь бы следов не нашёл! Поймает — тогда точно голова с плеч долой.» Парень запутался в кривых ветвях берёзы. Они, словно руки, крепко ухватили его, повалили на землю. Нога застряла между корней. Крепко. Намертво. Послышался топот. Крики. Возгласы. Неужели гвардия догнала? Надо было быстрее выбираться и бежать. Лололошка дёрнул ногу изо всех сил, руками пытался раздвинуть корни. Не вышло. — Вот он! Лис проклятый! — крикнул солдат в блестящем шлеме, указывая на парня. — Взять живым! Таков приказ Его Императорского Величества! Парень в отчаянии пытался выбраться, но не успел: пара крепких рук скрутила его, прижала лицом к холодной земле, усеянной пожухлыми листьями и мёртвым мхом. Попался. Поймали. Судебный зал был пуст. Шторы от потолка до пола тихо колыхались от ветра, что залетел с открытого окна. Между четырьмя вельможами, генералами высших чинов, сидел сам император. Звали его Джодах. Джодах Ави. Узнать его среди серой массы было просто: королевский род выдавали огромные, иссиня-чёрные крылья с прожилками красного оперения. Серебристые волосы были собраны в замысловатую причёску, пурпурные глаза смотрели прямо на подсудимого. Корона сверкала от прямого солнечного света. «Ну всё... — подумал Лололошка, съёзившись под надзором Джодаха. — Не жить мне, похоже...» — Лололошка... — прохрипел император, долго всматриваясь в документы. — Не думал, что тем самым Лисом окажетесь вы. Вроде из знатного рода. Ни в чём не нуждаетесь. Даже ваш дед был в милости у моего покойного отца. С чего вы решили так варварски грабить дворян и купцов? Зачем вы украли несколько сотен монет у господина Вильгельма? Господин Вильгельм гордо покачал головой, соглашаясь со словами императора. Лололошке стало мерзко, он не постеснялся наморщить нос и покоситься, когда второй подбородок затрясся в такт всему телу, а узкие глазки, утонувшие в жире, сверкнули. Лололошка дёрнул связанными руками. Его охватила злоба, когда он вспомнил тех людей, у которых забирал деньги. Неповоротливые свиньи, что и ложку удержать не могут. Сидят только за столом и обсуждают, как бы ещё из-под носа императора утаить копеечку. Берут взятки. Коррупцией занимаются. Лололошку переполняла обида за простой народ: они-то ведь не виноваты, что их дворяне не платят вовремя зарплату. Или вообще забывают о ней. От такой несправедливости ему хотелось не только эти самые «излишки» забирать и отдавать туда, куда и следует, но и придушить парочку таких свиней в золотых коронах. — А вы сами не замечаете, Ваше Величество? — без церемоний, не подбирая слов, выкрикнул юноша. — Не видите, как из казны деньги уходят? А главное — куда? Да тот же ваш Вильгельм не свят! Он сам не упускал возможности у вас «излишки» вывести! Жаден он! Рабочим в последний раз платил полгода назад! Я, в отличие от него, деньги вернул тем, кто заслужил честным трудом: рабочим! В зале повисло молчание. Только хруст пера со стороны господина Вильгельма послышался. Он покраснел от гнева, и казалось, вот-вот пар из ушей пойдёт. — Да как ты смеешь! Да что ты говоришь! — Довольно, — махнул рукой Джодах, заставив заикающегося господина сесть обратно за стол. Император тяжко вздохнул. — Кроме слов, есть другие доказательства? — Есть! — пылко залепетал Лололошка. — В моей сумке лежат документы. Печати и подписи господина и счетовода. Ещё я знаю в лицо того, кто этот «заказ» принимал и куда доставлял. — Принесите сумку этого юноши, — кивнул он страже. Господин Вильгельм начал сильнее потеть, повернулся к императору и, уже красный и мокрый от волнения, начал: — Ваше Императорское Величество! Это ложь и клевета!... Я бы никогда!... — А ты чего встревожился? — отрезал Джодах, не поднимая аметистовых глаз на мужчину. — Есть что скрывать от меня? — Н-нет!... но... — Тогда и молчи. Судьи начали тихо перешёптываться между собой. Господин Вильгельм дрожащей рукой вытирал платком пот со лба, который ручьями струился по вискам. Воздух стал густым и тяжёлым, словно его выкачали из помещения, заставляя присутствующих хватать ртом кислород. Дверь с громким скрипом отворилась. Стражник неспешно поднёс кожаную сумку к императору. Тот снял перчатку, провёл длинными пальцами по застёжке, достал несколько бумаг и надел очки в золотой оправе с цепочкой. Затем он стал внимательно вчитываться в текст. — Интересно, — задумчиво хмыкнул Джодах, проводя пальцем по печатям. В повисшей тишине его голос показался громче удара грома. — Очень интересно. Господин Вильгельм, вы считаете, что эти счета были подделаны нашим подсудимым? — Д-да! С полной уверенностью заверяю, что этот щенок всё подделал! — толстяк указал своим маленьким, пухлым пальцем на Лололошку, который продолжал презрительно фыркать и сопеть, пока стражники всё сильнее заламывали ему руки. Джодах снял очки. Небрежно, легко положил их на стол. Его взгляд пурпурных глаз стал тяжелее. Крылья прижались к спине. Джодах снял очки. Небрежно, легко положил их на стол. Его взгляд пурпурных глаз стал тяжелее. Крылья прижались к спине — Странно. Подписи главного казначея и штампы моей канцелярии не подделать. Нужно быть усидчивым дураком, чтобы пытаться вывести все линии. Их не так просто повторить. — Кивнул скорее самому себе император. — Даже я сам с трудом вывожу каждую букву. Его глаза метнулись на бледное лицо юноши. Щёки полыхали от гнева, когда Лололошка бросал косые взгляды на Вильгельма. — Ты видел, в чьи руки передавали деньги? — Видел. В бумагах всё есть! — Хорошо, господин Лололошка, я тебя понял. Позже я лично закончу с тобой. А что касается вас, господин Вильгельм... — император замолк. Медленным кивком головы он дал знак стражникам, те подскочили и заломили руки пищавшему Вильгельму. — Поговорим на суде. Увести в темницу. Чтобы завтра на рассвете вся канцелярия и главный казначей Себастьян были у меня. Господина Лололошку развязать. Глаз не спускать. Ко мне в тронный зал. Сию же минуту. Джодах выдержал ещё пару секунд своего тяжелого взгляда на Лололошке и добавил: — Попытаешься сбежать или напасть, даже беседовать не буду. Сразу отправишься на виселицу. Парень тяжело сглотнул. Проводил взглядом брыкающегося Вильгельма и императора. Он, сложив крылья за спиной, неспешной, размеренной походкой покинул зал, сжимая в руках сумку Лололошки. Его развязали. Юноша шёл по просторным коридорам дворца. Сапоги громко стучали по мелкой, аккуратно уложенной плитке. Потолки коридоров тонули в непроглядной тьме. Даже факела не были в силах развеять мрак. Их свет дрожал на каменных стенах из светлого камня, которые в тьме казались серыми. Мёртвыми. Воздух пах воском от свечей, что стояли на небольших столиках. «Красиво... — подумал Лололошка, разглядывая коридоры, — Но жутко. Всё бы ничего, если бы не те ангелы.» Вдоль стен стояли статуи ангелов. Их было много. Только Лололошке показалось, что каждый из них плачет или находится в глубокой печали. Они закрывали лица и руки широкими перьями, сидели сгорбленными на каменных подставках. Стража не выпускала Лололошку из виду. Оружие было сжато в руках в полной готовности схватить парня, если тот решится бежать. Но он не собирался этого делать. За жизнь было страшно. Но он так и не понимал. Зачем самому императору вести личные беседы за пределами суда? Лучше бы не тянул время и сразу огласил приговор: «смерть. Казнь.». Это немое ожидание чего-то сводило с ума. Руки дрожали. Дыхание сбивалось. Голова кружилась. Лололошка старался держать себя в руках и не подавать своего волнения. Нужно быть сильным. Казаться сильным перед лицом Джодаха. Двери с трудом открылись перед ним. Он переступил через порог и оказался в тронном зале. Высокий потолок поглощал в себя весь свет языков пламени факелов. Дюдины колон с золотистой нитью росписи подпирали небеса этого зала. А в конце зала стоял одинокий трон. Обитый бархатом, а дерево казалось темнее в тени помещения. На нём восседал Джодах. Он продолжал читать бумаги, переданные ему Лололошкой. Звук, как пальцы императора перебирали листы оглушал юношу эхом. Монотонные, неспешные движения заставляли только сильнее обливаться потом. Как только стража оставила их одних, он поднял глаза. — Что же нам с тобой делать, господин Лололошка? — его бархатный, низкий голос эхом разнёсся по залу. — Твоя вина неоспорима. Грабеж, нападение, неподчинение власти. По закону тебя ждёт только виселица. Лололошка тяжело сглотнул. В зале суда он чувствовал себя увереннее. Неоспоримо верил в свою прввоту. Но, оставшись один на один с императором, испытал тревогу. Ледяные глаза правителя заставляли руки парня трястись от адреналина, а к горлу подступил вязкий ком, мешающий дышать. — Я не буду спрашивать, зачем и с какой целью ты собирал все эти бумаги, раз не пошёл в суд. Числа прошлых недель-то. Но найти свидетелей, найти вора и вернуть деньги — это сильно. Хоть и грубо, и примитивно, — хмыкнул Джодах, поднимаясь с трона. Крылья за его спиной, словно огромная стена, расправились во всю длину. Лололошке показалось, что император собьёт ими все колонны, стоящие рядом. — Это работа не разбойника. А сыщика. — Что вы этим хотите сказать? — наконец выдавил из себя Лололошка. — Я просто возвращал то, что принадлежит людям! — И для этого ты грабил обозы? Эффективно, но громко. Поэтому мы и нашли тебя так быстро. — Мужчина сделал паузу. Остановился в паре метров от Лололошки и чуть склонил голову на бок, ищучая его выражение лица. — А если бы я дал в твои руки канцелярию? Право требовать любую информацию и вызывать на допросы всех, кого подозреваешь? Знаешь, сколько бы ты нашёл подобных Вильгельмов? Легально. Чисто. Без грязи и боёв. Без крысиных бегов. — Вы предлагаете мне служить вам? — тише попытался подвести итоги Лололошка. — Предлагаю выбор. Или публичная казнь сегодня на закате, или должность личного детектива. Я предоставлю тебе покои во дворце. Новое имя. А ты мне платишь хорошей работой. — Понял. А можно подумать? — неуверенно отозвался Лололошка, приподнимая бровь. — Можно. В темнице до заката. — Тогда я согласен, — решительно кивнул парень. В темнице ему не понравилось: там было сыро, пахло плесенью, и много громких заключённых, что мешали своими криками думать. — Что я должен делать? — Сначала закончи дело с господином Вильгельмом. А там посмотрим. — Он же меня убьёт! — Он убьёт господина Лололошку, — понизив голос, начал Джодах, — а у тебя начнётся новая жизнь. Новая должность и новое имя. Лололошка умрёт на виселице вечером, а на его место встанешь ты. С другим именем. — Каким именем? — Дейв. Дейв Вильямс. Это твоё новое имя.