Бесконечный лабиринт

Эдуард рассказывал Херейду всё ясно и тщательно, как не рассказывал еще никому из приезжих. Компания уже была в лагере, пройдя сначала через «черную дуру», в которой они успели схватить групповую галлюцинацию в виде Деда и нахаркать этим Мелкому в душу (в принципе, не только мелкому). — Я всё равно не понимаю, нафига нас сюда засунули?! Что тут должно быть!?? — Может, кто-то приедет?... — предположила Наташа, в ответ на возмущения Эдуарда. В кустах шуркнуло. Из-под земли послышался гул. Люк стал медленно открываться. Как будто лифт услышал, что его упомянули. — ААААА, ОТОЙДИТЕ!!! Эдисон нервно засмеялся: — Я-я-я вам отвечаю, там ща монстр будет, там ща монстр будет!!! Лифт выехал, недобро поблескивая металлом в ночи. Парни замерли; что-то бубнила в сторонке только Сосидж. — Ха-ха))) Я знаю, кто там)... Перец первый залез в клетку, но его ожидания не оправдались. На полу клетки лежал иссохшая туша, скелет, одетый в микровельветовую темно-мятную куртку с мехом. Посеревший череп был украшен жёлтыми очками с тёмными линзами. Бежевая футболка была в местах темно-бордовой, даже больше коричневой. Это Гречка. Труп Гречки. Наташу, заглянувшую внутрь вместе с Эдом, затрясло. Херейд бездушно уставился на эту картину. Разбираемая лабиринтом стена-«психика» опять подбилась. Оттуда достали ещё пару кирпичиков. И разбили вдребезги. Ната заплакала, сев на колени и прижимая к себе холодную куртку бывшей подруги. Она не могла смириться с тем, что убили Локи, хоть она и была клоном, и что теперь мертва еще и Крупа. Синеволосая жалко хныкала, уткнувшись в ткань носом. Эдуард тоже был в полнейшем ахуе. — Почему?! Почему она МЕРТВАЯ?!? Для чего нам труп Гречки??? Херейд отвел в сторону, подальше от этого дерьма малолеток — Сосиску и Бишку, и сам возращаться тоже не стал. Его «стенка» уже и так еле-еле держалась, а от такого происшествия он был в неосознанном ещё ужасе. Картавый уселся в одной, самой целой из всех разрушенных палатке, поджав колени к груди и обхватив их руками, снова мёртво смотрел в прострацию. Так он втыкал довольно долго, время от времени покрываясь мурашками то от холода, то от эмоций. В самом деле, мысли Херейда роились муравейником. Снаружи тихо, а внутри хаос. Вдали виднелся черный лес, как будто облитый вязкой, полузасохшей тушью. В лесу была каменная плита, хранящая прах раздавленного между такой же каменной стеной Деда, мокрые и холодные, как руки Нугзара, трава и мох. Небо кое-где застилали туманно-васильковые тучи. Спустя какое-то время лифт снова зашумел, очевидно, уезжая. В лагере послышались приближающиеся голоса. Еще чуть позже в палатку заглянули, это был Эд: — Ты что тут расселся? —... — Херейд? Всё норм... мхх... "Че я спрашиваю, когда одна хуйня какая-то происходит?" — подумал начальник. И правильно подумал. Нугзар не шелохнулся, лишь перевел взгляд на фигуру Эда. Мутный взгляд сам собой отвечал на вопрос отрицательно. Эдуард постоял, вглядываясь в темноту, и сел рядом с картавым. Его плечо ткнулось в плечо картавого, Перец обнял его одной рукой и погладил по плечу. Херейд наконец двинулся: лег парню на колени, сжав вторую его руку в своей. Эд погладил его ещё немного по макушке, затылку и шее, прошел по спине, параллельно проводя по костяшкам его кисти большим пальцем. Да, Эду самому было не ахти, но за Херейда он переживал чуть больше, хоть и где-то в глубине души. Пока Херейда не было, он переосмыслил все свои обвинения в его сторону, осознавая, что был сильно неправ. В каком-то месте Эду даже хотелось загладить вину, хоть это и не в его обычаях. А о дыре в стене и сломанных текстурах рядом он вообще говорить не стал. Влажные, холодные руки постепенно согрелись теплом кареглазого, дрожь картавого унялась. Херейда даже стало клонить в сон. Рядом с Перцем он чувствовал себя как дома, как будто сам начальник и был этим домом, несмотря на некоторую грубость. Когда Нугзар засопел, Эдисон аккуратно уложил его на плед, прикрыв другим, как оказалось, своим. Прикрыл и лег со спины, прижимая его ослабшее тело к себе. Парень был в глубоких раздумьях и тоже не заметил, как уснул с младшим в обнимку