один вечер в Монако

Фаенон прижимается голым телом к Мидею, прогибаясь в спине. Дыхание сбито и лицо горит. Наглый принц усмехается, крепко держа его за ляжки, не планируя отпускать. Очень похоже на него. Бессовестный юный лев, который прекрасно помнит про все обещания, данные ему в формате «после отношений». Фаенон чувствует, как даже шею обдаёт жаром, когда понимает, что Мидей почти полностью одет, до сих пор. Когда при этом всём успел уже раздеть его всего, когда сейчас принц Монако спускается ниже, сверкая довольными глазами. — Полегче-полегче! — пытается задержать его Фаенон, понимая, что готов не до конца. Вернее, он готов, но… Реальность чуть сложнее фантазий? Настоящий Мидеймос над ним оказывается гораздо более смущающей картиной, чем та, которую рисовало его воображение…  — Полегче? — насмешливо переспрашивает принц, с силой хватая его под коленкой, чтобы рывком развести ноги чуть шире. Фаенон закрывает глаза от смущения. — Ты столько меня дразнил, а теперь просишь о пощаде? Где твоя гордость?  — Эй! Что за разговор о гордости, Мидей? С каких пор ты такой разговорчивый? — Фаенон нервно смеётся, пытаясь прикрыться краем пледа, но тот решительно выдёргивают из его рук, не давая завершить затеянное.  Вместо ответа Мидеймос оказывается совсем низко, кусая пока ещё не тронутую его губами, языком и зубами кожу бедра. Кусает и сразу же лижет языком укус, да и так усердно, рванными движениями, втягивая уже мокрую кожу рядом с укусом, чтобы оставить ещё и засос. Фаенон шумно выдыхает, и по его телу проходится дрожь. Он думает, что его укусят ещё и больнее, реально больно, потому что, боги, у его… парня ужасно острые зубы. Фаенон боится, что ещё один укус и он непроизвольно захнычет. Но… вместо очередного укуса Мидей принимается хаотично вылизывать его кожу, оставляя засосы то там, то тут, выискивая чувствительные места.  Каслана чувствует, как его размазывает по простыням от того, насколько его удачно пытаются съесть, как настойчиво и упорно Мидей исследует своим ртом то, что ранее ему не было доступным. Как бессовестно сам сгибает его ноги в коленях, с силой раздвигает, приподнимает и смещает, чтобы открыть больше места для себя. Но только Фаенон выдыхает, как чувствует острые зубы на внешней стороне бедра, менее чувствительной. Моментально, почти машинально, пытается зажать лицо младшего, чтобы обездвижить, но на это слышит протестующий рык, замирая.  — Слишком много места без следов, — недовольно произносит тот, потираясь щекой о мокрое бедро, как дикий зверь. Жар разливается по телу ещё сильнее, становясь невыносимым, и Фаенон прикрывает рот ладонью, чтобы хоть как-то скрыть своё легко читаемое лицо. — Что такое? Боишься? — Нет… Просто… — Фаенон ахает, снова чувствуя губы на внутренней стороне бедра, но пытается взять себя в руки. — Ты всё ещё одет, меня это смущает. Очень сильно смущает! Потому что пока его член выглядит так же отчаянно, как и лицо, ещё и почти прижавшись к животу от возбуждения, Мидей всё так же одет! — Тогда раздень меня, — принц вдруг отстраняется, слишком неожиданно, и истерзанную и влажную кожу обдаёт прохладным воздухом, ведь такой горячий и любвеобильный парень оказывается вновь над ним, а не ниже… — Сними с меня всё. Думает, что выглядит победившим и в этом, и правда ведь есть почему! Без тени смущения на лице, с горящими глазами и наглой улыбкой принц Монако выглядит поистине дико. Безумно привлекательно. Фаенона где-то изнутри разбирает та самая мысль, которую он всячески пытается отрицать, но она его нагоняет: в глубине души он в каком-то невероятном восторге, жар пробирает его насквозь, а колени немного подгибаются от того, что этот парень непривычно младше, не как все предыдущие партнёры. Младше, но более опытный, смелый в своих желаниях, готовый показать ему их силу, не стесняющийся ничего. Фаенон чувствует себя извращенцем…  Впрочем, это не мешает ему принять вызов. Он приподнимается на локтях, пока не выходит сесть — неудобно, неустойчиво, но хоть как-то, — чтобы руками потянуться за нижние края чёрной майки. Шумно выдыхает через рот, когда Мидей сам помогает ему, поднимая руки, сдёргивая лямки с плеч. Дыхание перехватывает. Перед взором Фаенона оказывается сильная и поистине внушительная грудь наследного принца, все эти создаваемые годами в зале мышцы, истинная сила тела. Не думая, он опускает ладони и нагло исследует всё, что до было под майкой. Хочет языком, но положение слишком неудобное, поэтому приходится только руками очерчивать, хватать, гладить все перекатывающиеся под кожей мышцы. — Видел бы ты себя, — усмехается Мидей, но Фаенон замечает! Замечает, что лицо парня краснеет от такого дотошного внимания. — Снимай джинсы, я не смогу их сам с тебя стянуть, — игнорирует вышесказанное Фаенон, нагло дёргая за язычок молнии джинсов и расстёгивая пуговицу.  Мидей хочет поспорить, хочет повыделываться явно, но Каслана видит и сквозь ткань то, насколько младший возбуждён, не меньше него. Что только из принципа сам ещё не выглядит жалобно, не просит его быстрее снять всё и помочь руками. Фаенон знает что прав, и поэтому улыбается, когда послушно отстраняется, очень нервно пытаясь снять джинсы и боксеры сразу, забывая про то, что можно ломаться и подольше. Происходящее ощущается удивительно правильно, хоть и ужасно волнительно. Важно, интимно, особенно — так, что что-то в груди ноет от чувств. Фаенон представлял их первый раз более пошлым, не таким правильным, но сейчас вместо кучи каждодневных не озвученных желаний по отношению к принцу… он чувствует безумную тягу прикоснуться, почувствовать ближе, прижаться, исследовать тело руками, ощутить его тепло… Фаенон в моменте чувствует себя кошмарно влюблённым…  *** Мидея ведёт. Он впервые в жизни чувствует себя взволнованным во время секса, пожалуй, кроме своего далёкого первого раза. Фаенон разгоряченный, смущённый, не знающий, как реагировать на его касания, старающийся улыбаться и даже что-то пошлое говорить в ответ, но всё заканчивается тем, что он хнычет из-за пальцев внутри себя, до боли кусает губы, жмурится, одновременно сам пытается податься больше для приятного ощущения, но всё равно даже так сжат больше, чем следует. Мидей понимает. Понимает, насколько это неприятно, что даже при правильном положении пальцев будут неприятные ощущения, может и болезненные, поэтому он очень терпеливо старается, хотя самого буквально потряхивает от возбуждения и нетерпения. Никогда ранее он не ждал секс с кем-то настолько долго и отчаянно, не хотел кого-то так сильно.  Все пошлые мысли выветриваются из головы от этого волнения, предвкушения. Вернее, все грязные слова, смелые предложения, оставляя только ликующий восторг от того, как Фаенон сейчас выглядит. Размазано, с припухшими после поцелуев губами, покрасневшими везде ляжками, дрожащий под его прикосновениями, жмущийся к нему ближе и хнычущий под звуки мокрых, хлюпающих из-за обилия смазки пальцев. Мидей готов вылить хоть два флакона разом и затопить кровать, лишь бы Фаенону было комфортнее. Ну и, возможно, чтобы насладиться подольше тем, как тот краснеет из-за пошлых звуков.  — Тише-тише… я… уже нормально, Мидей… если ты не вытащишь пальцы, то я кончу ещё до того, как ты… ну… — Фаенон кусает нижнюю губу и стыдливо отводит взгляд. Его член сочится предэякулятом, твёрдый и ни разу не бывший потроганным.  Мидей хотел бы опуститься на колени и помочь своим ртом, дать взять себя в рот по чужим правилам, позволить дёргать за волосы, использовать себя, как игрушку для удовольствия. Лишь бы Фаенон сжимал его своими ляжками, скуля и хныча, пока отчаянно пытается дойти до оргазма в его тёплом рте. Но это тоже не сейчас… — Такой нетерпеливый, — пытается говорить уверенно, пока его немного потряхивает. Собственное возбуждение давит слишком сильно, болезненно, и принцу приходится сразу сдержаться и его, и что-то гораздо хуже, что он боится, что может вырваться. Поэтому и понимает, что тянуть дальше едва ли не опасно, слишком плохо на его контроле сказывается один голубоглазый парень.  — Кто бы говорил, — фыркает Фаенон, жалобно сжимаясь, когда чужие пальцы покидают его тело. — Пожалуйста… Не тяни ещё больше... — Ты меньше ломаешься, чем я ожидал, — Мидей дрожащими пальцами пытается открыть презерватив, что не получается с первой попытки. — Ломаюсь? Зачем мне ломаться? Боже, Мидей, я тебя хочу так, что я готов умереть.  Жарко. Мидею невыносимо жарко, его будто засунули в печь. Он чувствует себя ведомым животным, которое сходит с ума от прямолинейных слов, мечтает только о том, чтобы заполучить того, кто по праву должен быть его с самой первой встречи, разговора. В груди сжимается сердце, и это слишком непривычно. Чувствовать чувства во время секса непривычно. Это обескураживает, выбивает землю из-под ног, рушит решимость. Хочется не просто взять Фаенона, довести до пика их обоих, наконец ощутить каково это трогать его, спать с ним, какая его кожа на вкус, какие стоны… Хочется чего-то большего, но Мидей не понимает чего.  Перед его глазами слишком красивая картина лежащего и жаждущего большего Фаенона, готового к его прикосновениям, к любым словам, отдаться ему. Мидей не сдерживается и припадает губами к шее, целуя везде, куда выходит дотянуться, с удовольствием чувствуя пальцы в своих волосах и слыша тихие стоны. Хочется оставить засосы везде, и Мидей с невероятным упорством помечает всю шею старшего, который в один момент пытается противиться, но никто ему не даёт выбраться из плена губ. — Мидей… Все будут видеть… Я ничем не закрою… — просит отстраниться Фаенон, но сам же и хнычет от очередного засоса, сам вытягивает шею и просит ещё.  — Это отлично, — в мокрую кожу отвечает принц, довольствуясь эффектом.  Наконец выходит раскрыть презерватив полностью и вытащить его, и Мидеймос раскатывает презерватив по члену, едва справляясь с такой простой задачей. Фаенон лежит перед ним на спине, послушно раздвинув ноги, прикрывая ладонью смущённое, абсолютно красное лицо с дезориентированным взглядом. Как будто до него с трудом доходит происходящее, но от этого не меньше хочется. От этого он не свёл свои колени, хотя мог бы. Удивительно покладистый, не пытающийся спорить, как обычно любит делать. Мидей окидывает ещё одним взглядом зверски истерзанные ляжки, чувствуя животное удовольствие, самое истинное из всех, что он ощущал. Красные в укусах и засосах ноги, возбуждённый до предела член и уже растянутые мышцы ануса. Мидей со всего последнего терпения пытается проникнуть медленно, давая время привыкнуть. В его руки, опирающиеся на кровать, впиваются.  — Ты… пиздец, Мидей, ты огромный… — искренне ошеломленное вырывается у Фаенона, который смотрит на его возбуждённый член. Мидей прекрасно видит, что у старшего не то, что прям меньше, но эго слишком приятно оказывается потроганным. Принц едва сдерживается от пошлости, от насмешки, от желания покрасоваться. Сказать что-то вроде: «этот член теперь твой, нравится?», что было бы не дико уместно, но точно приятно бы смутило Фаенона ещё больше… Вместо этого он, как школьник, не может сдержать тихие стоны удовольствия от тепла вокруг члена, от того, как его пытаются стиснуть бёдрами, от того, как Фаенон старается его принять лучше.  Мидею слишком хорошо, он из последних сил воли пытается найти нужный угол, чтобы было обоим приятно, двигать медленно, когда всё внутри него требует обратного. Прикрывает глаза, сосредоточиваясь на цели,  пытаясь не дать волю своим желаниям слишком рано, потому что Фаенон пытается быть тихим, не вздыхать самым мучительным образом, не хватать его руки едва ли не до посинения, но очевидно, что нужно больше времени. Мидей старается и пробует выбирать разный угол, с каждым толчком с большим трудом сдерживая собственные довольные стоны от тепла, от близости, от того, как ему хорошо в этом теле, как хочется отпустить всё, но вместо этого он гладит тело Фаенона, пытается невнятно успокаивать, пока не слышит наконец не болезненный стон.  Открывает веки, чтобы увидеть совсем другое, удивлённо-довольное выражение лица, почувствовать попытку самостоятельно податься ближе. Неуверенно пробует снова и чуть сильнее, получая на это довольную реакцию, никакого протеста. Голубые глаза смотрят на него непрерывно, зрачки чуть расширены от удовольствия и тусклого освещения. Эта близость сводит с ума. Мидей старается держаться, правда, пока Фаенон не стонет его имя, не просит сильнее. В голове всё плывёт, кровь кипит, тело жаждет получить большее удовольствие.  — Тебе… норм? — сбито, едва выговаривая слова, спрашивает Мидей, с трудом держась.  — Да… — Фаенон говорит на выдохе, из его горла вырывается ещё один стон, когда он чувствует то, как младший одной рукой решает погладить его бок. Выгибается на кровати. — Эй! Запретный приём… — Я знаю, — усмехается Мидей, по-свойски кладя руку на чужую талию. Ему нравится, как она там выглядит.   Юный принц чувствует себя голодным животным, быстро вбиваясь в податливое тело, желая пометить, забрать себе, съесть того, кто под ним стонет и просит дать кончить. Фаенон реагирует на каждый толчок, касание, он тянется за мокрым и долгим поцелуем, позволяя хватать себя за задницу, заваливать спиной на кровать так, что не двинуться, пытается тереться о него своим членом, чтобы кончить. Фаенон сам руками скользит по его плечам, чтобы при особо сильном толчке сжать их, оставить следы коротких ногтей. Сам пробует себе подрочить, чтобы наконец почувствовать особо сильную волну удовольствия, отложенную долгой прелюдией, но вместо этого толкается в ладонь Мидея, который с усмешкой предлагает свою помощь.  И всё это через пелену. Мидей помнит каждый звук и каждое ощущение, пока они оба позорно быстро, но так желанно не кончают, едва не забывая дышать. Фаенон пытается сдержать стоны во время оргазма, как и он сам, но у обоих это выходит сомнительно: один кусает губы и прикрывает веки, в итоге громко скорее скуля, а второй кусает плечо Касланы, но это в итоге даёт такой же бесполезный эффект…