Сбежавшие со свидания

Представление должно было начаться через целый час, но он уже был на месте. Он бы пришел и раньше, но чертова работа не дала осуществить эти планы. Эрен нервно поправил манжету рубашки и взглянул на часы. Три месяца, двадцать пять дней и шестнадцать часов он жил один, спал один, ужинал по вечерам один. Каждая секунда этого чертового времени казалась Эрену вечностью, каждый вздох без него — бесконечным. Эрен был в отношениях уже больше десяти лет и без всякого сомнения заключил бы и брак, будь однополые союзы разрешены у них в стране. Но съехаться и жить вместе пока никто — ха! пусть этот «кто» только попробовал бы! — не запрещал, так что жить вместе они начали в течение первого же полугода встреч. Тогда это была крохотная съемная комната в пригороде, а в соседях у них была другая забавная парочка. Конни и Саша. Воспоминания о старых друзьях обдали теплом, и Эрен улыбнулся. Он давно их не видел — точно несколько лет, с тех пор, как они переехали. Эрен провел пальцами по идеально уложенным волосам. Его партнер их абсолютно обожал. Он мог долго задумчиво перебирать их пальцами после секса, сооружать самые различные причёски и, разумеется, случайно ложиться на них и дергать. Эрен скучал. Он, черт возьми, убрал квартиру до идеального блеска, пересмотрел все сезоны своего любимого сериала, даже сделал проект по работе в срок. Армин при встречах шутил абсолютно отвратительные, мерзкие, только ему дозволенные, неизменно державшие Эрена в тонусе шутки: «Вы как сиамские близнецы». «У тебя взгляд такой же растерянный, как в тот день, когда ты провалил экзамены в колледж, помнишь?» Эрен помнил. Помнил, как он не поступил, как считал тогда, что всё в его жизни пропало, что он не оправдал ожиданий отца, мамы, Вселенной… А потом устроился на работу, познакомился с кучей новых людей, встретил там же, как понял впоследствии, любовь всей своей жизни. Тогда ещё не любовь, а просто приехавший из другой страны парень, с самым популярным французским именем в мире, так вот, он работал с Эреном в ресторане в одной смене. Официантом, а Эрен — барменом, и разделявшая их стойка видела многое: и их постоянные ссоры, и швыряние друг в друга тарелками, и ночные дежурства, и первый поцелуй, и даже первый секс. После время понеслось бурным потоком, бывали и взлеты, и падения, ссоры и разногласия, но ни разу Эрен не пожалел о том, что когда-то, десять лет назад, всё сложилось именно так.

***

Почти четыре месяца Жана не было дома: он уехал к родным во Францию, решать сложные дела с семейным наследством и невесть откуда взявшимися семиюродными родственниками, решившими претендовать на старенький бабушкин дом, в котором он провел все свое детство. Эрен бы, не раздумывая, рванул с ним, если бы не необходимость заботиться о курсе лечения собственной матери. Зик помогал, чем мог, но оставить ее Эрен всё же не решился. Так Жан и уехал один, писал ему каждый день и не только писал. Чертов говнюк прекрасно знал, когда Эрен бывал с кем-то, на работе или с семьей, и присылал такие фото и голосовые сообщения, от которых Эрен, который уже сто лет всё там видел и слышал, неизменно краснел и отбрасывал телефон с проклятием куда подальше. Ах да. Голосовые сообщения были, разумеется, на ебучем французском. На самом сексуальном языке в мире. Когда Жан написал, что возвращается, Эрен был уже готов метнуться в аэропорт, но его с разгону озадачили предложением встретиться в… театре. Там шел какой-то спектакль, рассказами о котором Жан, в коротких перерывах между красочными описаниями, как он скучает, прожужжал Эрену все уши. Он купил два места в амфитеатре на первом ряду на сегодняшний вечер. Эрен посмотрел время на смартфоне. Ну конечно, он тут стоял мечтал, а до начала осталось меньше двадцати минут, естественно и разумеется, Жан явится в самый последний момент, для максимального эффекта. Так и случилось. Когда уже почти все зашли внутрь, а Эрен мысленно закипел, к зданию театра подъехало такси. Водитель поспешил открыть дверь и с пассажирского места элегантно выплыл — иначе и не скажешь — высокий мужчина. Идеально уложенные русые волосы, восхитительный черный костюм, блеснувшая серьга в ухе — образ был ошеломляюще великолепен. Эрен закатил глаза и облокотился о колонну. Наконец-то его главный выпендрежник мира вернулся домой. Который, увидев Эрена, тут же расплылся в глуповатой улыбке, а глаза его заблестели. Эрен столько хотел сразу же разузнать: о поездке, о делах, да хоть о чертовом спектакле — но вместо этого лишь подбежал, обвил Жану шею руками и поцеловал в губы. От знакомого запаха одеколона привычно побежала дрожь по телу, а Жан тут же ответил на поцелуй, заключая Эрена в ответные объятия. — Я скучал, — шепнул Жан, как только они оторвались друг от друга. — Может, тогда к черту этот ебаный спектакль и поедем домой? — усмехнувшись, предложил Эрен. — Mon ami, у нас вообще-то свидание, — картинно возмутился Жан. — Ну и я будто не знаю, что без меня тебе бы лишь дома посидеть. А так хоть на людей посмотришь… Эрен засмеялся и, подхватив Жана под локоть, потащил ко входу. До начала оставалось около десяти минут, а ведь это был важный спектакль! Что-то там про вечную любовь в современном представлении, группа актеров приезжает только сегодня и больше никогда, и обязательно надо посмотреть… — Не знал, что у тебя есть костюм, — хмыкнул Жан, а в глазах его блеснула та самая искорка ехидства, которая сводила Эрена с ума. — Так ты мне его и купил, — ухмыльнулся Эрен и прижался губами Жану к щеке. Обветренная, слегка шелушащаяся кожа, непривычная к сухому воздуху домашних краев. — Это не мог быть я. У меня же всё-таки есть вкус, не забывай, — хохотнул Жан и тут же получил ощутимый толчок в бок локтем. Внутри было не менее роскошно, чем снаружи. Колонны уходили ввысь, в необъятный потолок, а лепнина на стенах завораживала взгляд. Орнаменты переплетались, образовывая сложные узоры и картины, и захотелось даже прикоснуться. Зал был не менее шикарный: почти бесконечный, с высокими потолками и огромными люстрами — он умел производить впечатление. Эрен с Жаном уселись на свои места, с восторгом смотря скорее друг на друга, нежели на богатое убранство. — Знаю, о чем ты думаешь, но в театре трахаться неприлично, — прошептал Жан Эрену на ухо и положил руку на его колено, поглаживая. — Абсолютно, вопиюще неприлично. — Кто сказал? — улыбнулся Эрен в ответ и ласково провел Жану ладонью по щеке, по губам, спустился чуть ниже и сжал шею, чуть придушивая. Смотреть за действом на сцене уже минут через пять стало абсолютно невозможно, ведь рука Жана с колена уверенно перемещалась всё выше и выше. Еще пара мгновений, и его ладонь уже поглаживала внутреннюю сторону бедра, и Эрен, ругнувшись, выдохнул. Жан же взглянул прямо на него, и в его глазах плескалось столько желания, что неясно ещё, кто из них двоих был возбужден больше. — Хочу тебя, — просипел Эрен. — Блять, я не дотерплю до дома, видит Бог, Жан… — Ну так и не терпи, — эхом отозвался Жан, и Эрену Йегеру окончательно снесло крышу. Во время антракта они действительно, смеясь и оглядываясь, сбежали.

***

Эрен не помнил, как открыл свою машину, как они оба оказались на заднем сиденье, как целовались, как исступленные, дорвавшиеся, наконец, друг до друга. — Прямо так? — шепнул Жан. — Не в теплой мягкой кровати, как ты любишь?.. — Умоляю, помолчи, — отозвался Эрен и ахнул: Жан сжал его бедро, сперва цепко, властно, потом отпустил и начал плавно водить пальцами по ткани брюк. Член у Эрена стоял так, что кончить было можно от одного лишь неосторожного касания. Но Жан, черт возьми, Жан всегда был осторожен. — Сколько же на твоей рубашке пуговиц, — шептал Эрен, расстегивая одну за одной и зацеловывая каждый открывающийся сантиметр кожи. Сам факт, что Жан сейчас с ним, рядом, сам факт, что они сейчас потрахаются в машине на парковке, где любой случайный прохожий сможет их увидеть — все это возбуждало и сводило с ума. Одежда спадала вниз, цеплялась за сидения, а жар тел обжигал, контрастируя с прохладным воздухом машины. Во всех действиях Жана тоже скользило нетерпение и желание. Они ласкали друг друга, казалось, вечность, а когда Эрен, наконец, дразняще направил член в себя, пуская сперва только головку, Жан застонал, невольно дёрнулся вперёд. Эрен довольно улыбнулся и прошептал тому прямо в губы: — Скажи сначала, как скучал. Как представлял меня там, во Франции, вечерами, как думал обо мне. — О тебе… — Жан смотрел с абсолютной любовью и обожанием. — Только о тебе там и думал, детка… Эрен застонал от кайфа и блаженства и медленно задвигался, упершись ладонями Жану в грудь. — Горячо… внутри тебя всегда так горячо, — шепнул Жан и дёрнул бедрами, входя глубже. О, он тоже не будет терпеть, как и Эрен. Не сейчас, не после такой долгой разлуки! Они оба и задвигались как ненормальные: грубо, страстно, стараясь как можно сильнее чувствовать друг друга. — Я люблю тебя… — простонал Жан, — боже… трахал бы тебя так часами… Член у Эрена терся между их горячими телами, головка то и дело задевала нежную ткань рубашки Жана, и от этого плясали искры в глазах. Кончить хотелось неимоверно, невероятно, но и продлить удовольствие — тоже. Жаркая тесная машина, горячее дыхание, и Жан, его любимый, лучший Жан, внутри него — всё это сводило Эрена с ума и возносило на небеса. Ладони Жана легли на ягодицы и крепко сжали их, темп его толчков ускорился, и Эрен, вцепившись тому в волосы, прижался к нему и продолжал активно двигаться сам, чувствуя приближающийся оргазм. Он кончил со стоном, волосы окончательно выбились из прически и разметались по плечам. Белесые капли заблестели на идеальной черной рубашке Жана, и этого зрелища тот уже не выдержал: излился в Эрена следом, зацеловывая щеки, шею, губы и неизменно шепча признания в любви. Как садиться за руль, Эрен не представлял. Пусть он и не выпил ни капли этим вечером, но был абсолютно опьянен. Опьянен и счастлив.