Зверь во всём

      Он расхаживал посреди роскошной гостиной фамильного замка одной из богатейших и знатных семей Магической Британии. Фенрир Сивый чувствовал себя здесь королём, как и везде, как в любом прочем поместье. Розье были для него тем же мусором, что и Малфои, Паркинсоны, Пруэтты… да кто угодно. Все они — лишь грязь, прислуга Тёмного Лорда, а значит, и его прислуга.       Розье-отец отошёл от дел после гибели старшего сына, в его семье остался младший сын и три дочери, которых он хотел защитить от ужасов войны.       Именно поэтому сейчас Фенрир, словно король, заложив руки за спину, расхаживал посреди гостиной, а на диване, в ужасе опустив головы, сидели три девушки. Рядом — в кресле — растерянный юноша, мадам Розье в полу-обмороке обмахивалась вечером в углу, а отец, Тибальт Розье, стоял по стойке смирно, ожидая вердикта.       — Значит, никто из вас не примкнёт к армии Великого Лорда, — хрипло заговорил Фенрир. — Напра-асно…       — Мой старший сын погиб совсем недавно, — промямлил Розье. — Младший ещё слишком молод.       Сивый окинул хмурым взглядом троих девушек, сжавшихся под его давлением.       — У тебя взрослые дочери, — заметил Фенрир. — Мадам Лестрейндж отличный воин и руководитель.       — О, Мирабель и Софи обручены, сэр! — будто даже с облегчением выдохнул Тибальт. — Я не могу ничего…       — Это две. А третья?       Он пытался угадать, кто из троих пойдёт к Бэлле в подчинение. Это было просто: его пронзил высокомерный взгляд голубых ясных глаз. Светлые длинные волосы, заплетённые в строгую косу, были перекинуты через плечо. Бледная кожа отдавала синевой, а светло-коричневое платье вовсе делало её похожей на серую мышь. Какая-то хилая, костлявая. Фенрир брезгливо поморщился.       — Надеюсь, она хотя бы волшебную палочку сможет удержать в руке, — с презрением фыркнул он.       — Она не боец, — тихо ответил отец. — Совсем никчёмная.       Девушка начала медленно багроветь, то ли от смущения, то ли от злости, Фенриру было плевать.       — Прошу, давайте попробуем договориться… — начал было Розье, и Фенрир тут же сунул ему под нос измятый кусок пергамента с написанной на нём цифрой.       Тибальт ухватился за сердце, покачнулся, но устоял на ногах. К нему тут же подлетела тучная супруга, заглянула через плечо и ахнула:       — О, но это… невозможно! Так много!       — Хотите избежать служения Великому Лорду? — усмехнулся Фенрир. — Подумайте ещё раз.       — Но мы верны ему и его принципам. Мы недавно потеряли сына… — запричитала мадам Розье.       — Решайте, — презрительно бросил Фенрир, — сегодня я вернусь к Господину с ответом.       Супруги Розье отвернулись, зашептались.       Фенрир уставился на девушку, на лице которой застыла неприкрытая тревога. Она крепко сжимала в кулаке носовой платок. Сёстры с осуждением поглядывали на неё, а потом одна из них шёпотом фыркнула:       — Иди, бестолочь! Должна же и от тебя быть польза, хоть какая-то! Соглашайся!       — Я не убийца, — ровным тоном ответила та.       Фенрир прислушался.       — Замуж не пойду, уезжать не хочу, воевать не могу! — кривилась одна из девиц. — Бестолочь!       — Видишь, что происходит?! Мы разорены! — зашептала вторая, а голубоглазая девушка, опустив веки молчала, но губы её дрожали. — Тёмный Лорд и его армия лучший для тебя вариант!       — Нет, — сквозь зубы процедила та.       — Дура…       — Сэр, прошу, пройдёмте в мой кабинет, — заискивающе предложил Розье, и Фенрир, ещё раз окинув взглядом девиц и испуганного юношу, последовал за Тибальдом.

***

      Её выставили за дверь, словно ненужное барахло. Мать сунула ей в руки саквояж, отец стоял рядом потупившись, а Сивый грубо схватил её за локоть и трансгрессировал.       Не веря в происходящее, девушка замерла на месте перед полуразвалившимся каменным домом. На его окнах стояли решётки, а дверь была такой же, как плита у их фамильного склепа.       — Куда вы меня привели? — в страхе промямлила девушка, понимая, что осталась наедине с этим зверем.       — Как звать? — холодно рыкнул Фенрир.       — Эрменгарда, — еле выдохнула она.       — Что за дурацкое имя.       — Где мы? — повторила она.       — Это мой временный дом. Теперь и твой.       — Что? — Слёзы выступили на глазах. — Разве вы не должны отвести меня… к Нему?       — Моё теперь дело. Твои предки дали ему денег. А ты… — Он бросил на неё презрительный взгляд. — Ты — взятка мне, чтобы я замолвил за них словечко. Твой папаша избавился от тебя.       Голова закружилась. Эрменгарда не могла поверить. Всегда знала, что не нужна своей семье, но чтобы настолько…       Перед глазами потемнело, и она рухнула на колени. Фенрир грубо схватил её выше локтя, дёрнул вверх, чуть не вывихнув ей плечо.       — Тряпка, — рыкнул он. — Сдалась ты мне. Жидкая, как сопля. Кому ты нужна такая.       Обида ранила душу. Эрменгарда дёрнулась, отнимая свою руку. Резко сунув её в карман, обнаружила, что её волшебной палочки нет. Ужас накрыл с головой. Она попыталась трансгрессировать — бесполезно.       — Дура, — презрительно бросил Фенрир. — Всё. Больше у тебя нет дома. Нет семьи. Только это, — кивнул он на дом, — и я. Не нравится — можешь сигануть с крыши, если добежишь.       Он издевательски расхохотался и пошёл в дом.       Эрменгарда в оцепенении стояла на месте. Фенрир произнёс пароль, тяжёлая дверь повернулась, открывая проход во мрак.       Бежать.       Она сорвалась с места и бросилась наутёк. Эрменгарда бежала сквозь лес, перелезала через поваленные деревья. Сердце рвалось наружу, дыхание сбивалось. Она путалась в своём длинном платье, потеряла саквояж. Озираясь, видела, что никто её не преследует. Надежда горела в груди, когда она выбралась на расчищенную поляну, на которой… Стоял тот самый каменный полуразрушенный дом с решётками на окнах. Фенрир, скрестив здоровенные ручищи на груди, замер у окна второго этажа и издевательски скалился.       — Набегалась? — повысив голос, произнёс он. — Никто отсюда не выйдет и не войдёт без моего распоряжения. Не будь идиоткой. Палка твоя у меня. Вещи иди ищи, дура. У меня для тебя ничего нет. Там всё твоё приданое.       Он отвернулся и исчез в глубине дома.       Растрёпанная, грязная, с длинными потёками от слёз на щеках, Эрменгарда стояла у дома в полном отчаянии. Слово «приданое» звучало в её жизни много раз. Впервые, когда она отказала очень влиятельному в магическом мире мужчине. С шестнадцати лет родители пытались её «продать». И вот теперь, когда ей двадцать два, просто-напросто отдали её бездушному зверю на растерзание.       Она заплакала, уронив лицо в ладони. Опустившись на колени, Эрменгарда рыдала, потеряв всё своё достоинство, которым так дорожила всю жизнь.       Громкие шаги. Скрежет. Неожиданная боль пронзила шею, когда острые когти вонзились в нежную белоснежную кожу. Страшная небритая морщинистая физиономия оказалась прямо перед глазами, а её ноги безвольно забарахтались в воздухе. Девушка захрипела.       — Если думаешь разжалобить меня соплями — ошибаешься. Заткнись. Ищи свои вещи и домой. Поняла?! — прорычал Фенрир.       Он разжал пальцы, и Эрменгарда упала на землю, закашливаясь от удушья. Ощущала, что по шее стекают тонкие струйки. Размазав их ладонью и поднеся к глазам, ужаснулись. Кровь. Он проткнул когтями её шею. Фенрира уже не было рядом — он ушёл в дом. Едва дыша, Эрменгарда поднялась и поплелась в лес.       Темнело. Она понимала, что заблудилась, ужасно устала, но знала, что выхода нет, куда ни беги. Оглядевшись, она убедилась, что Сивого нет рядом.       Приподняв руку, настойчиво потребовала:       — Акцио саквояж.       Стук, шорох, сбоку в неё врезался увесистый кейс, и девушка охнула от боли. Главное, чтобы Сивый не заподозрил, что она кое-что может без палочки.       Она не знала, что делать дальше. Медленно плелась вперёд, пока не вернулась к проклятому дому. Внутри уже горел огонь, каменная дверь открыта.       Нерешительно подойдя ко входу, Эрменгарда долго стояла у порога. Казалось, что страшный сон вот-вот закончится, но…       — Иди домой, сказано, — недовольно бросил изнутри хрипящий бас.       Вздрогнув, Эрменгарда повиновалась. Как только она оказалась в тесном холле, дверь за ней закрылась.       — Если хочешь жрать, иди сюда. А нет, выбирай комнату. Впрочем, можешь спать хоть у входа. И чтоб я тебя не видел и не слышал.       Эрменгарда прислонилась к каменной стене. Голод ощущался, но не настолько, чтобы принять пищу от человека, который им, по сути, не являлся. Медленно осмотревшись, Эрменгарда зашагала по коридору влево, вошла в последнюю комнату, где обнаружился запылённый диван и больше ничего. Опустившись на него Эрменгарда беззвучно плакала.       Предана, брошена, никчёмная. С детства терпевшая издевательство старших брата и сестёр, безразличие родителей, девушка привыкла к одиночеству. Но никогда — никогда в жизни — она не могла даже представить, что её выбросят, как ненужный хлам. Обида была её спутником, сколько Эрменгарда помнит себя, но сейчас это было нечто особенное — незнакомое. Хотелось исчезнуть, перестать существовать. Тяжесть, давившая на сердце, слезами истекала наружу, оставляя зияющую рану.       Она незаметно растворялась в своём одиночестве, исчезая, забываясь.

***

      И правда тишина. Применив Гоменум Ревелио, Фенрир нашёл её в самой дальней комнате дома. Он и не ожидал, что девчонка разделит с ним трапезу.       Хилая, никчёмная, никому не нужная. Да и Один с ней, пусть за домом смотрит, хотя и это ему ни к чему. Поганые чистокровные выродки. Вот их истинное свиное рыло. Своего ребёнка отдали, и даже не спросили: сожрёт он её на обед или на ужин. Фенрир поморщился от отвращения.       — Переродится, толку будет больше, — проворчал он, растягиваясь на драном узком матрасе, брошенном на старинную двуспальную деревянную кровать.       Он долго прислушивался, хоть и знал, что даже если она подкрадётся, он всё равно учует её запах заранее. Фенрир закрыл глаза, втянул ноздрями воздух. Даже отсюда ощущал этот странный сильный запах. Не такой, как от других самок. Все они были не такие. Она пахла иначе.       Стоило это признать, и Сивый разозлился. Он открыл глаза и уставился в балдахин. Бледная, хилая, тощая. Ни задницы, ни буферов — бестолочь. Даже не женщина — недоразумение какое-то. Вместо домовика сойдёт.       Фенрир спал чутко, как и всегда, не совсем ещё поняв, зачем ему эта обуза.

***

      — Их можно доить, мой Лорд, — довольно протянул Сивый, бросая набитый золотом кошелёк на стол. — Эта падаль трясётся за своих наследников и деньги.       — Что ж, прекрасно, — прошипел Волан-де-Морт, и Беллатрикс тут же сцапала кошелёк, высыпала монеты и стала подсчитывать.       — Это только начало, — протянул Сивый.       — Маловато! — фыркнула Белла.       — Что они сказали? Может, предложили сделку получше? — с любопытством спросил Господин.       — Нет, — уверенно соврал Фенрир. — Через месяц я навещу их снова.       Он ощутил внезапное давление в голове. Виски заныли, а это значило, что Господин вторгся в его воспоминания, и пора защищаться.       Разговор о постоянных выплатах тут же был открыт Лорду, но девчонку Розье Фенрир скрыл, показав лишь напуганного юнца и его сестёр.       — Хорошо. Оставим их. Пока. — Лорд ядовито улыбнулся.       Фенрир развернулся и направился домой, стараясь думать о чём угодно, только не о девчонке Розье.