Дитя ветров с греховной кровью
Скребётся внутри непонятное,
Чувство грязное и неопрятное
Словно гнев сошёл семи богов
Кэйа в клочья рвать тело готов.
Всё горит, печёт, кровоточит,
Судьба тихо на фоне хохочет.
Только парню совсем не до смеха,
«Боже, отец, куда я приехал?!»
Следом встаёт интересный вопрос:
Молитву услышит святой Барбатос?
Его ль он дитя, его ли глаз носит?
Чьё имя сейчас он произносит?
Он голову клонит, безмолвно кричит,
Набатом вопрос за вопросом звучит:
Скажи, офицер, кому ты молился?
Пред чьим алтарем так покорно склонился?
Ответов не знает, он в бога не верит,
Молитвы, заветы — для него ахинея.
Кричал в пустоту — авось дозовётся,
Быть может, тогда слеза не прольётся.
Но плохо старается. Не помогает,
Солёная капля по коже стекает.
В глазах пустота, тьма мирская и боль
Столько упорства, но толку-то ноль!
Руины, пожары и крики людей
«Мы каэнрия, мы всех сильней!»
— Твердил глас общины, всех уверял…
Чрез время от кары народ умирал.
Скопище трупов на мёртвой земле,
Вернулся домой? Вернулся к семье?
Греховная кровь по венам течёт,
Она обжигает и сердце печёт.
Какой он предатель? Какой он шпион?
Шипов не имеет. Ни роза — пион.
Улыбка его, пусть и фальшива,
Но преданность Монду от сердца, правдива.
Не верит в Богов, но верит в свободу,
В гуляния, песни и волю народа.
Не помнит страну он родную совсем
И как он тогда доставит проблем?
Подумайте сами! Ну просто смешно!
Как детское сердце быть может грешно?
И пусть парень вырос, но что изменилось?
Измены, шпионство, быть может, приснилось?
Он взращен ветрами, напитан свободой
И связан с Каэнрией лишь старенькой одой.
Ведь где-то вдали, средь жёлтых страниц
Будет написано Кэйа Альберих — принц.
(Мертвой страны с отсутствием бога,
С кровавой луной у людского порога,
Где правил король, небесами казненный,
Где пепел пожара и марш похоронный.)
