Мой враг

К празднику солнцестояния готовились все. Поместье Кайлен наполнилось непривычной суетой, превратившей его из строгой военной крепости в оживлённый улей. Кайлен сама прибыла в поместье за несколько дней до торжества, чтобы лично проконтролировать подготовку. Повсюду мыли, скребли, натирали до блеска паркетные полы и резные деревянные панели. Из кухни доносились умопомрачительные ароматы — сладкие пряники, запечённые окорока, свежий хлеб и терпкие вина. Ива наблюдала за всем этим, прячась в тени одного из длинных коридоров. Она прислонилась к прохладной каменной стене и молча смотрела, как служанки снуют туда-сюда с охапками зелени и ветками деревьев. Главный зал украшали с особой тщательностью. На длинные столы стелили белоснежные скатерти с тонкой вышивкой. Массивные деревянные балки, перекрывавшие высокий потолок, обвивали гирлянды из вечнозелёного падуба и колючего остролиста, их тёмная зелень оттенялась алыми ягодами, похожими на капли крови. В большие железные подсвечники, расставленные по всему залу, вставляли толстые восковые свечи, готовые в праздничную ночь изгнать любое пятно тьмы. В камине, достаточно большом, чтобы в нём мог стоять человек, уже сложили пирамиду из поленьев, которые должны были символизировать костёр солнцестояния. На стенах развешивали расшитые гобелены с изображениями сцен охоты и мифических существ, обычно хранившиеся в кладовых. Было так красиво, так торжественно, что Ива невольно любовалась всей этой суетой, оставаясь невидимым наблюдателем и вдыхая волнующие запахи с кухни. В её семье Солнцестояние никогда не отмечали с таким размахом. Хорошо, если в тот день на столе оказывалась какая-то особенная еда — это уже само по себе считалось подарком. Подарки в их доме были всегда скромными, но оттого не менее ценными. Она вспомнила, как в прошлый раз мать подарила ей гребешок, который сама вырезала из куска берёзового дерева, отполировав его до гладкости. А сестра, неизвестно где раздобыла две шелковые ленты, такие красивые и яркие, что у Ивы тогда перехватило дыхание от восторга. Теперь это был первый праздник Солнцестояния без семьи. На душе у нее было и грустно, и горько, но одновременно и любопытно — что же это за праздник такой, который её народ, борющийся за выживание, позволить себе не мог? — Никогда не готовились к Солнцестоянию? — услышала Ива мягкий голос за спиной и обернулась. Филиппа стояла позади, наблюдая за ней с доброй улыбкой. — Мы скромно отмечали этот день. Все живы, есть еда — уже дар небес, — ответила Ива, опуская глаза. — Здесь все иначе, — кивнула Филиппа. — Придут все. Кайлен устраивает праздник для всех: и для прислуги, и для рабов. Это праздник равноправия... Все будут пировать вместе. — И я могу прийти? — невольно вырвалось у Ивы. — Ты не просто приглашена, дорогая. Ты будешь сидеть рядом с баронессой. Ива посмотрела на Филиппу с искренним ужасом, широко раскрыв глаза. — Нет! Чтобы на меня все пялились? Чтобы все эти восточные госпожи смотрели на северную наложницу, сидящую рядом с госпожой? НЕТ! Филиппа усмехнулась, её глаза светились лёгкой насмешкой. — Думаю, Кайлен тебя и спрашивать не будет, милая. Моя племянница всегда делает то, что считает нужным. И если она решила посадить тебя рядом с собой, так тому и быть. Ива с вызовом посмотрела на Филиппу, её подбородок упрямо поднялся. — Пусть сначала заставит. — Ну что ты все время колючая такая, прямо как ёжик, — покачала головой Филиппа, и её улыбка стала ещё шире. Ива нахмурилась, готовая возразить, но тут вмешался другой голос. — Ах, вы тут где прячетесь! Ива обернулась и увидела подходившую к ним Бриот. — Я не пряталась, я все время тут была, — пробормотала она. — Ну, не важно! Пойдём со мной, примерим платье на праздник. Ива повернулась к Бриот, её руки инстинктивно потянулись к складкам её простого домашнего платья — наложницы, белой и безликой. — Я в этом пойду! Бриот вздохнула, глядя на простое белое платье. — Это обычное платье на каждый день, дитя. Идём, посмотришь, какое тебе привезли платье на праздник! Ива перевела взгляд с Бриот на Филиппу, и в её глазах вспыхнул знакомый огонек неповиновения. — Я вам кукла, что бы вы меня наряжали? — Ива! — нахмурила брови Бриот, и в её голосе зазвучала строгость. — Опять упрямишься? Мне госпожу Кайлен позвать? При одном этом имени сердце Ивы дрогнуло. Она поморщилась, стараясь скрыть странную смесь страха и ожидания, которая пробежала по её телу. Она действительно старалась попадаться Кайлен на глаза как можно реже, и причина тому была сложнее простого страха. То странное чувство, что поселилось в ней после той ночи, никак не хотело её отпускать. Оно было противоречивым и мучительным. С одной стороны, она по-прежнему боялась Кайлен, этого могущественного, неумолимого врага, разрушившего её жизнь. Мысль о том, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, заставляла её дыхание сбиваться, а ладони — холодеть. Но была и другая сторона — навязчивое, необъяснимое желание видеть её. Её глаза сами искали знакомую строгую фигуру в коридорах, её внимание цеплялось за звук её шагов, за отзвуки её голоса где-то вдали. Она ловила себя на том, что подсознательно ждет этих мимолётных встреч, этого обмена взглядами, и сама не могла понять, почему. Это было похоже на тягу к огню — он согревает, но можно и обжечься, и Ива не знала, чего в этой тяге больше. — Хорошо, — наконец сдалась она, избегая взгляда Бриот. — Я примерю его. И она покорно пошла за экономкой в свою комнату, оставив Филиппу одну. Филиппа спустилась в зал, наблюдая за последними приготовлениями. К ней подошла Кайлен, её тёмный взгляд скользнул по украшенному залу, а затем остановился на тёте. — О чем вы говорили с Ивой? — спросила она. — Спрашивала, как они готовились к празднику на её родине. — И что она сказала? Филиппа вздохнула. — Ну, как они в лесу могли готовиться к Солнцестоянию? Их народ выживает, им не до пышных праздников. Скажи, что ты ей подаришь, Кайлен? — Пополню её гардероб, — ответила Кайлен, и на её губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. — Она красивая у нас. Пусть и её одежда будет красивой. — Она уже возмущалась, что её наряжают как куклу, — усмехнулась Филиппа. — Почему-то я даже не удивляюсь. Это же Ива. Она хоть раз может не возмущаться? - ответила Кайлен — Упрямая девушка. Я таких ещё не видела. — Филиппа засмеялась. — Очень упрямая, — согласилась Кайлен, и её взгляд стал отрешенный. — Я ведь и выжила тогда в лесу благодаря её упрямству. Такая маленькая, такая худенькая, а принесла мне свою скудную еду, поделилась последним. Кайлен и Филиппа вышли в коридор, наблюдая, как прислуга развешивает венки на стенах. — Я восхищаюсь её храбростью, — тихо произнесла Филиппа. — Не побоялась подойти к врагу, не побоялась бегать в лес чтобы приносить тебе еды. — Мы будем о ней заботиться, — твердо сказала Кайлен. — Я сделаю всё, чтобы она больше никогда не страдала. Вот только её упрямство как-то побороть, не сломав её, не сломав эту… эту её особую суть. — Время, племянница. Всему нужно время. Ты же тоже ужасно упрямая. Вы обе упрямые, — Филиппа снова рассмеялась. — Напоминаете мне двух баранов на узком мосту, которые не желают уступить дорогу. Кайлен подхватила её смех, и на мгновение в строгих чертах её лица появилась теплота. Но их веселье внезапно прервал отчаянный топот ног. Кайлен обернулась и увидела Иву, которая мчалась по коридору сломя голову, не разбирая дороги. Девушка пронеслась мимо Кайлен и Филиппы, даже не заметив их, и скрылась за поворотом, ведущим в глубь поместья. — О, боги! Куда это она? — ахнула Филиппа. — Там кладовые, — спокойно констатировала Кайлен. — Судя по всему, в кладовые. Хочет либо спрятаться, либо выбраться наружу. Но там теперь всё заперто. Мне больше интересно, от кого она бежит. Она не успела договорить, как услышала еще один топот ног. К ним бежала Бриот, запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом. — Госпожа! Куда Ива побежала? — В кладовые, я полагаю, — ответила Кайлен, с трудом сдерживая новый приступ смеха. — Что у вас произошло? Почему вы носитесь по коридору? Она бежала так, словно за ней гнался призрак. — Да нет, не призрак, — отдышавшись, выдохнула Бриот. — А только я. С корсетом. Она вытянула руку и показала изящный, но грозный на вид корсет из плотной ткани с костяными пластинами. На этот раз Кайлен не могла сдержать смех. — Как же нам скучно жилось, пока Ива не появилась в этом поместье! То она всех в ад посылает, то она вопит так, что стены содрогаются, то книгами кидается, теперь от корсета убегает! Филиппа засмеялась. Даже Бриот не выдержала и рассмеялась, глядя на комичность ситуации. — Бриот, не надо никакого корсета, — сказала Кайлен, утирая слезу. — Если не хочет. Она и так тоненькая как тростинка. — Но к платью, которое вы ей купили, полагается корсет, — возразила Бриот, все еще сжимая в руках предмет раздора. — А без корсета никак не надеть это платье? — вступила в разговор Филиппа. Бриот внимательно посмотрела на корсет в своих руках. — Можно, я думаю. Просто оно будет свободным на ней. Силуэт будет не таким четким. — Вот и прекрасно, — ответила Кайлен, и её взгляд стал мягким. — Ива у нас такая лёгкая и воздушная. Свободное платье только подчеркнёт её красоту. Не надо ей корсета. Пусть чувствует себя комфортно.