Мой враг

Кайлен отнесли в скромную комнатушку Ивы, расположенную в конце коридора под самой крышей. Воздух здесь был спёртым и пыльным, пах старым деревом. Её уложили на узкую жёсткую кровать, которая затрещала под весом Баронессы. — Мы пошлём за лекарем, — мрачно произнесла Иса, окидывая взглядом тело Кайлен, — но в нашем захолустье вряд ли найдётся настоящий специалист. Тут одни шарлатаны да коновалы, которые скорее добьют, чем помогут. — Я… я могу остановить кровотечение, — голос Ивы прозвучал тихо, но с неожиданной твёрдостью. Её пальцы, всё ещё трясущиеся от пережитого шока, уверенно прижимали свёрнутый в несколько раз грубый шарф к зияющей ране на боку Кайлен. — Мне нужен тысячелистник, свежий или сушёный, но не старше года. Крапива, обязательно двудомная, не молодая. Кора дуба, измельчённая. Чистые, прокипячённые льняные тряпки, самый тонкий лён, какой найдётся. И кипяток. Много кипятка. Это всё возможно достать? — Иса смерила её оценивающим взглядом, в котором было сомнение, но и готовность помочь. — Я достану, Ива, — коротко бросила она и, подхватив подол платья, бросилась вниз по скрипучей лестнице. — Простите, госпожа, простите, — причитала Ива, отчаянно пытаясь своим шарфом заткнуть страшную рану в теле Кайлен, из которой сочилась тёмная, вязкая кровь. — Не волнуйся, милая, это всего лишь царапина, — Кайлен попыталась улыбнуться, но её лицо исказила гримаса боли. Она лежала на боку, стараясь не двигаться, её дыхание было поверхностным и учащённым. — Нет, это не царапина, — Ива покачала головой, и в её голосе прозвучала профессиональная уверенность, странно контрастирующая с юным возрастом и перепачканным кровью лицом. — Кровотечение слишком сильное. Кровь тёмная, венозная, но если задет сосуд поглубже… — она не договорила, сжав губы. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Иса, неся в переднике целую охапку всего, что успела собрать. — Вот, — она высыпала на табурет у кровати несколько пучков сушёных трав, свёрток с измельчённой корой и пачку относительно чистых льняных лоскутов. — Тысячелистник был в кладовой, крапиву сорвала у забора, кору раздобыла у соседки-повитухи. Тряпки — самые чистые, какие были на кухне. — Я послала в аптеку Рию, — добавила она, склоняясь над бледной как полотно Кайлен. — Сейчас принесёт остальное, что попросила. Я могу что-то ещё сделать? Передать, принести? Ива, не отрывая рук от раны, кивнула в сторону очага, где стоял медный таз с водой. — Поставьте таз на огонь. Воду нужно вскипятить. И… и мне нужен будет нож. Чистый. Очень острый. И его тоже надо будет прокипятить. Иса, не задавая лишних вопросов, тут же принялась раскладывать слабый огонь в маленьком камине. В комнате запахло дымом и сушёными травами — горьковатым тысячелистником, терпкой корой дуба, едкой крапивой. Этот знакомый, целебный аромат, казалось, немного вернул Иве самообладание. Она глубоко вздохнула, её пальцы стали двигаться увереннее. Теперь она не просто испуганная девушка — она травница и от её умений зависела жизнь женщины, которая была для неё всем: и тюремщиком, и спасителем, и единственной точкой опоры в этом жестоком мире. Ива сжала в пальцах пучок сушёного тысячелистника, и горький, терпкий запах заполнил тесную комнатушку. Она мелкими, резкими движениями стала растирать сухие соцветия прямо над глиняной миской, превращая их в грубый зеленоватый порошок. — Пейте, госпожа, — её голос прозвучал непривычно твёрдо. Она поднесла к губам Кайлен деревянную чашу с мутным отваром, пахнущим ивовой корой и чем-то ещё, тяжёлым и дурманящим. — Это поможет усмирить боль. Кайлен, стиснув зубы, сделала несколько глотков. Лицо её побелело, но она не издала ни звука. Ива, тем временем опустила тонкий, прокалённый в огне нож в кипящую воду, держа его за рукоять. Когда она приступила к очистке раны, Кайлен резко вдохнула, её тело напряглось. Ива работала быстро: сначала промыла глубокий порез тёплым отваром дубовой коры, затем присыпала растёртым тысячелистником, вдавливая кровоостанавливающий порошок прямо в воспалённые ткани. Кровотечение действительно стало слабее. Самым трудным было сшивание. Ива использовала прочную льняную нить и изогнутую иглу, которые Иса раздобыла у местной повитухи. Первый прокол заставил Кайлен глухо стонать. Ива, бледнея, продолжала, её пальцы помнили каждое движение, которому её учили когда-то в северной деревне. Она накладывала швы аккуратно, стягивая края рваной раны, стараясь не причинять лишней боли. Закончив, она снова промыла швы, наложила повязку из чистого льна, пропитанную мёдом и отваром ромашки, и туго забинтовала бок Кайлен, фиксируя всё широкими полосами ткани. — Почти все, — шептала она. Закончив, она промыла швы тем же отваром дубовой коры для дезинфекции, наложила повязку из мягкого льна с мёдом и туго забинтовала бок Кайлен. — Всё, госпожа, — выдохнула она. — Теперь спите. Она снова поднесла чашу с крепким отваром ивовой коры. Кайлен сделала несколько глотков, её веки задрожали. Боль и истощение погрузили её в тяжёлый сон. Ива опустилась на половицы у кровати. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось ждать.

***

Прошло несколько дней. Воздух в маленькой комнатке под самой крышей был густым и тяжёлым, пахнувшим дымом, сушёными травами и сладковатым, тревожным запахом заживающей плоти. Ива склонялась над кроватью, чтобы ладонью проверить лоб Кайлен, её пальцы, лёгкие как прикосновение мотылька, находили пульс на запястье. Она меняла повязки с хирургической точностью, её взгляд, лишённый былой пустоты, теперь был сосредоточен на работе. Рана на боку Баронессы, страшная и рваная, постепенно сдавалась под натиском её умения — края розовели, стягивались молодой кожей, признаки заражения отсутствовали. Кайлен пребывала в глубоком сне, подаренном ей отварами ивы и дурманящих кореньев. В этом забытьи, граничащем со смертью, её тело боролось за жизнь. Ива и Иса по очереди вливали в её безвольные губы жидкий, наваристый бульон, капля за каплей возвращая ей силы. — Она поправится, — заявила Ива однажды утром, её голос прозвучал с новой, обретённой уверенностью. — Жара нет, рана чистая и затягивается. Она скоро проснётся. Иса, стоявшая у кровати внимательно смотрела на девушку. — Эта госпожа… она была твоей хозяйкой? Ива кивнула, не отрывая взгляда от спящего лица Кайлен. — Так вот от кого ты бежала, — вздохнула хозяйка таверны. Её грубоватое лицо смягчилось. — Признаться, я думала, ты беглая рабыня. Вы, северянки, на Востоке редко бываете кем-то иным. Это несправедливо, дитя. Но я не могу изменить весь мир. Я дала тебе приют и работу. Надеюсь, мне не придётся поплатиться за это. — Мне самой придётся расплачиваться за всё, — тихо ответила Ива, отводя глаза. — Что ты натворила, девочка? От чего ты бежала? За что тебе расплачиваться? Твоя госпожа была жестока с тобой? Ива лишь горько вздохнула и опустила голову, её пальцы сжали край грубой серой простыни. Иса посидела ещё несколько минут в молчаливой поддержке, затем тяжело поднялась и вышла, оставив их вдвоём. Ива снова проверила повязку, прикоснулась ко лбу Кайлен. Усталость, копившаяся все эти дни бессонных дежурств, накрыла её тяжёлой волной. Она опустилась на голые половицы, положила голову на край кровати рядом с рукой Кайлен и провалилась в тревожный, поверхностный полусон, слушая ритм чужого, но такого важного дыхания. Сознание возвращалось к Кайлен медленно, пробиваясь сквозь плотную завесу травяного забытья. Сначала она услышала звук — негромкое потрескивание фитиля с свече. Затем различила тихое, ровное дыхание совсем рядом. Она заставила тяжёлые веки подняться, и взгляд её упал на худенькую фигурку, спящую на полу. Голова Ивы лежала на краю постели, а тонкие, бледные пальцы покоились поверх загорелой, сильной руки Кайлен. Что-то дрогнуло в груди Баронессы, что-то тёплое и острое одновременно. Она осторожно, чтобы не потревожить сон, опустила свободную руку и коснулась коротких, жёстких волос Ивы, выкрашенных в уродливый чёрный цвет. Её пальцы едва касались прядей, ощущая под собой неестественную жёсткость краски, скрывавшую солнечное серебро. Ива проснулась , её тело вздрогнуло, инстинкт выживания вырвал её из дрёмы. Она отпрянула, широко раскрыв глаза, полные привычного страха. — Ива, не бойся, — тихо произнесла Кайлен. Её голос показался ей хриплым и чужим. — Как… как вы себя чувствуете? — пробормотала девушка, заставляя себя сделать шаг вперёд. — Лучше, Ива. Не переживай. Ива медленно, с опаской склонилась над Кайлен. — Я рану проверю. Кайлен молча наблюдала, как те самые пальцы, что только что безвольно лежали на её руке, теперь уверенно и профессионально разматывают старую повязку. Лицо Ивы было сосредоточено, взгляд внимателен. — Рана затягивается. Нагноения нет, — констатировала она, касаясь чистой кожи вокруг шва. Её дыхание было ровным, но она старательно избегала встречаться с Кайлен глазами. Девушка потянулась к чистой ткани, чтобы наложить новую повязку. В этот момент Кайлен мягко, но неотвратимо перехватила её тонкую руку. — Ива, посмотри на меня. Девушка замерла, затем робко, будто ожидая удара, подняла на неё взгляд. В её бездонных голубых глазах была буря — вина, страх, надежда. — Я… я не хотела, — прошептала она, и голос её сорвался. — Прошу вас, не отдавайте меня властям, не наказывайте. Я правда не хотела. — Не хотела чего, Ива? — спокойно спросила Кайлен. — Убить… убить вашу кузину… Тишина повисла в комнате густым, тяжёлым покрывалом. Затем Кайлен усмехнулась, и тут же слегка поморщилась от боли в боку. — О, Ива… Ты не убила её. У Присциллы просто… очень сильно болела голова несколько дней. Вот и всё. И она заслужила всё то, что ты сделала. Лицо Ивы выразило полное, абсолютное недоумение. — Я… я не убила её? Кайлен накрыла своей крупной, тёплой ладонью холодные пальцы девушки. — Нет, милая. Ты просто её проучила. Она жива, здорова и находится в своём поместье. Ей запрещено появляться на территории моих владений. Ива смотрела на Кайлен, широко раскрыв глаза. — Я думала… я думала, я убила её… — из её груди вырвался сдавленный, надрывный звук, и слёзы, которые она сдерживала все эти месяцы, хлынули потоком. Она плакала не от свалившейся с ее души чудовищной тяжести. — Нет, нет, милая, успокойся, — голос Кайлен звучал непривычно мягко. — Но вы накажете меня за побег? — всхлипнула Ива, вытирая лицо рукавом. — Меня высекут? — Нет, Ива, я этого не сделаю никогда. И о твоём побеге я не заявляла, власти ничего не знают. Ива замолкла, переваривая эту информацию. — Значит… вы приехали сюда не для того, чтобы меня наказать? — Я искала тебя, Ива. Весь год. Я объездила все притоны, фермы, хозяйства, везде где были хоть какие то сведения о северянке. Я подала в отставку, чтобы ничто не мешало моим поискам. И я делала это не ради наказания. Нет… — произнесла Кайлен, и каждое слово давалось ей с усилием, но было наполнено такой плотной, осязаемой правдой, что в неё невозможно было не верить… — Вам надо отдохнуть, — перебила её Ива, встревоженная её бледностью и напряжением. — Вы только что очнулись, не надо так много говорить. Поспите. Кайлен слабо кивнула, веки её отяжелели. — Да, я устала, Ива. Я посплю… но при одном условии. — Всё что угодно, госпожа. — Не убегай больше. Пожалуйста. Не убегай. Она произнесла это как мольбу. И прежде чем сон снова забрал её, она почувствовала, как тонкие пальцы Ивы сжимают её руку в ответ.

***

Спустя неделю Кайлен уже сидела на кровати, опираясь на груду подушек. Её лицо постепенно возвращало здоровый цвет, а в глазах снова появился знакомый огонь. Иса забрала из её рук пустую тарелку от завтрака и довольно улыбнулась. — Ваша милость идёт на поправку. И быстро, надо сказать. — Благодаря заботам самой лучшей травницы и самой гостеприимной трактирщицы во всём порту, — улыбнулась в ответ Кайлен. — Я не забуду вашу доброту, Иса. Я вознагражу вас. — Я никогда не откажусь от хорошей награды, — прямым своим взглядом ответила Иса. — Теперь надо уговорить Иву вернуться домой, — произнесла Кайлен — Вы её госпожа, — пожала плечами Иса. — Вам не нужно её уговаривать. Прикажите. — Я хочу, чтобы Ива вернулась по доброй воле. Обе женщины перевели взгляды на Иву, которая сидела на своём обычном месте в углу комнаты, слушая их разговор с растерянным и напряжённым выражением лица. — Вернёшься домой, Ива? — обратилась к ней Кайлен. Её голос был спокоен. — Филиппа ждёт тебя. Она очень нуждается в твоей заботе и твоих травах. Бриот не находит себе места от беспокойства. Ива медленно выдохнула, её взгляд скользнул по окну, за которым лежал грязный, враждебный, но свободный мир. — Вы заберёте меня насильно, если захотите. Зачем вы просите? — Я не стану тащить тебя силой. Но я хочу, чтобы ты жила в моём доме. В безопасности. — В безопасности? — горькая, невесёлая улыбка тронула губы Ивы. — Дважды на меня нападали в вашем доме. Сначала ваши слуги, а потом ваша кузина. — Я подала в отставку, — твёрдо заявила Кайлен. — Теперь я буду заниматься только делами поместья. Я не буду покидать его надолго. А если такая необходимость возникнет, я возьму тебя с собой. — Я не буду рабыней! — воскликнула. — Подойди ко мне, Ива. Пожалуйста. Девушка, всё ещё недоверчивая, нехотя поднялась и сделала несколько шагов к кровати. — Присядь рядом со мной. Ива медленно опустилась на край матраса, её тело было напряжено. Кайлен взяла её руку в свою, затем перевела взгляд на Ису. — У вас тут есть нотариус, Иса? — В порту есть одна, занимается документами. — Приведите её. Скажите, чтобы подготовила акт номер семьдесят пять. Она знает, о чём речь. Она поймёт. Вот, — Кайлен протянула Исе серебряную монету. — Дайте ей это, чтобы она пришла как можно скорее. Иса кивнула, без лишних слов взяла монету и вышла из комнаты. — Что это за документ? — тут же спросила Ива. Всё её тело вновь напряглось. — Нет, не надо! Вы же обещали не наказывать меня за побег. Зачем нотариус? — Ива попыталась вырвать свою руку, но Кайлен держала её крепко. — Ива, рана только затянулась. Ты хочешь, чтобы из-за твоего сопротивления кровотечение открылось снова? Ива замерла, отрицательно качая головой. — Нет! Я не хочу этого! — Тогда просто посиди со мной. Я отпущу — и ты снова убежишь. А мне снова тебя искать? Нет, дорогая. Так что сиди. Ива тихо всхлипывала, её испуганный взгляд метался между лицом Кайлен и дверью. Кайлен сжала её руку чуть сильнее, пытаясь передать через это прикосновение хоть крупицу своего спокойствия. — Не бойся, милая. Всё хорошо. Ива опустила голову, её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Кайлен не отпускала её руку, её большой палец нежно проводил по костяшкам пальцев Ивы, вкладывая в это простое движение всю ту заботу, всю ту нежность, на которую только была способна эта суровая женщина. Они сидели так молча, и в тишине комнаты слышалось лишь прерывистое дыхание Ивы и ровное, спокойное — Кайлен. Через некоторое время на лестнице послышались тяжёлые, неторопливые шаги. Ива вся напряглась, её взгляд уставился на дверь, словно ожидая увидеть там палача. Дверь открылась, и в комнату вошла Иса в сопровождении женщины средних лет в строгих, официального вида чёрных одеждах. У неё было невозмутимое, профессиональное лицо и острый, цепкий взгляд. — Мне сказали, вы желали меня видеть, ваша милость? — Да, ваша честь. Документ, который я просила, готов? — Так точно, ваша милость. Акт номер семьдесят пять. На чьё имя прикажете его составить? — На имя Ивы, родом с Холмов Скорби, рабыни, принадлежащей Баронессе Кайлен Лорен Алтан. Нотариус, не меняя выражения лица, склонилась над небольшим пергаментным свитком, который она принесла с собой, и принялась выводить на нём аккуратные, каллиграфические строки. Перо скрипело по поверхности, заполняя тишину комнаты зловещим, по мнению Ивы, шелестом. — Всё готово. Осталось поставить подпись и скрепить печатью. Кайлен взяла поданное ей перо и твёрдым, уверенным росчерком поставила свою подпись внизу документа. Затем она сняла с указательного пальца массивный перстень-печатку с фамильным гербом. Нотариус поднесла к свече небольшой штемпель с сургучом. Кайлен капнула расплавленный воск в нужное место документа и с силой вжала в него свою печать. На алом сургуче отпечаталась герб дома Алтан — символ её власти. — Ну вот, — произнесла нотариус, протягивая Кайлен документ. — Всё в полном порядке. Та пробежала по тексту глазами, и на её губах расцвела лёгкая, но безмерно счастливая улыбка. Ива сидела, полностью уничтоженная и ошеломлённая происходящим. Её испуганный взгляд перебегал с Кайлен на нотариуса, затем на Ису, пытаясь найти в их лицах разгадку. — Ива, — мягко произнесла Кайлен, протягивая ей пергамент. — Если ты не хочешь возвращаться в поместье как рабыня, ты поедешь туда со мной как свободная женщина? Ива уставилась на Кайлен, её рот был приоткрыт от абсолютного, всепоглощающего изумления. — В присутствии двух свидетельниц, — громко и чётко объявила Кайлен, — я, Кайлен Лорен Алтан, дарю этой девушке, Иве с Холмов Скорби, свободу. Ива сидела, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Её разум отказывался воспринимать происходящее. — Ты свободна, Ива. Вот твоя вольная. Этот документ, Акт номер семьдесят пять, подтверждает твой статус. Ты свободна. И я прошу тебя вернуться со мной в поместье. Не как рабыня. А как мой личный лекарь. Как моя травница. Как… — она сделала паузу, и в её глазах вспыхнул огонь, в котором была надежда, — как моя любимая. Иса тихо поднялась и жестом поманила нотариуса, оставив Иву и Кайлен наедине. — Ну, Ива? Очнись, — с нежностью сказала Кайлен. Ива, повинуясь её голосу, медленно опустила голову и посмотрела на документ. Там, красивым каллиграфическим почерком, было выведено её имя, а ниже — слова, которые навсегда стирали клеймо рабства: «…отныне и навечно признаётся свободной и вольной в своих действиях и передвижениях…» — Госпожа… — прошептала она, поражённая до глубины души. — Нет. Не «госпожа». Просто Кайлен. — Она снова взяла её руку. — Ты согласна, Ива? Ты вернёшься со мной? Ива вздохнула. Это был глубокий, очищающий вздох, будто она впервые за всю свою жизнь могла дышать полной грудью. Она посмотрела в янтарные глаза женщины, которая была её врагом, её тюремщиком, её спасителем и теперь… теперь предлагала стать чем-то совершенно иным. Она сжала руку Кайлен в ответ, и в её взгляде, наконец, угас последний отблеск страха, уступив место чему-то хрупкому, но невероятно прочному. — Да, — выдохнула она, и в этом одном слове заключалось целое будущее. — Да, я согласна.